Венера. Переплетая обрывки жизни (СИ)

Заснула лишь под утро, изможденная непрошенными мыслями. А когда проснулась, обнаружила на тумбочке маленькую подарочную коробку, в которых обычно дарят ювелирные украшения. Я долго не решалась открыть её, понимая, насколько это осложнит и без того запутанное положение. Но в конечном итоге руки сами потянулись к не й… Ожидая увидеть кольцо или сережки, я была удивлена, обнаружив внутри маленькую саблю, украшенную драгоценными камнями… Это была миниатюрная и неописуемо красивая подвеска с тонкой изящной цепочкой в придачу.
Возможно, любая другая девушка завизжала бы от восторга.
Но не я… Я же пыталась понять, что он этим хотел сказать. Потому что сабля — это напоминание о танце с саблей.
Танце, с которого и началась эта история…
  
15
 
Лицо моё ныло от необходимости улыбаться сотням гостей. Мой мозг воспринимал все происходящее вокруг исключительно как сон. Правда, слишком затянувшийся. Роскошная свадьба, на которой я себя чувствовала сторонним наблюдателем, была в самом разгаре. И я с удовольствием встала бы и ушла. Если бы это не была моя свадьба.
— Мои родные… — ненавистный мне голос обратился ко всем в микрофон. — Вы все знаете меня как довольно сурового парня… — он выждал, пока гул от его слов в зале притихнет, — да — да, я не спорю, за мной всегда по пятам ходила не очень лестная репутация…
Учитывая, сколько Феликс выпил, я искренне удивлялась, как в его состоянии возможно говорить членораздельно, при этом ещё и стоять на своих двух. Незаметно для окружающих я миллиметр за миллиметром отодвигала свой стул подальше, потому что мне казалось, будто этот жар, исходивший от него, начнет палить меня… Пока в один момент Лусине, моя сестра, которая стала подружкой невесты, со смехом не произнесла:
— Эй, невеста, ты как тут оказалась, вообще? — указывая на наши практически столкнувшиеся спинками стулья. — Ну — ка, давай отодвинем тебя к твоему суженому.
А слово — то что за дурацкое выбрала! Как будто тебя кто — то просил меня отодвигать обратно, да ещё и с такой издевкой!
Но что сделаешь, я была связана по рукам и ногам обещанием быть паинькой в этот вечер. А в зале сидел человек, ради которого я даже в ад спустилась бы с превеликим удовольствием, если того требовала бы ситуация. Моя мама. Она приехала одна, без отца и брата. Сейчас её глаза с любовью наблюдали за мной, время от времени пуская слезу радости. Мама сидела практически напротив нашего стола в кругу родственников, приглашенных с моей стороны.
И вот, в момент, когда Феликс начал свой монолог, пробуждая во мне новые волны омерзения, я повернулась в её сторону и увидела полный восхищения взгляд родной матери, направленный на человека, погубившего меня.
— Но сегодня я хочу предстать перед вами с другой своей стороны… — продолжил мой «муж», — и посветить своей жене…Венере…стихотворение, которое как нельзя лучше описывает мои чувства к ней…
Бесконечное количество пар глаз было направлено на нас с любопытством, внутри все сковало от ужаса. Все, что он говорил, было лицемерием. Да какие чувства?!
Пока я билась в истерических волнах предвкушения, зал вновь поддержал его громкими аплодисментами. А потом, когда все стихло, побуждая оратора глаголить, моих ушей коснулся невероятно чувственный мужской голос:
 
 
— «Венера — есть библейский ад,
 
Близнец земли в ночи горящий,
 
А раньше был там чудный сад,
 
И свет животворящий»…
 
 
Он протянул мне руку, приглашая встать, чтобы видеть мое лицо. Я повиновалась и сделала то, чего Феликс и добивался — смотрела ему в глаза, с каждым словом ощущая жжение, будто от яда, пущенного в организм змеиным укусом…
 
 
— «Венера — есть библейский ад,
 
Ее туманов красный свет
 
И почв зловонный чад…
 
Как разгадать ее секрет?..»
 
 
Он просто издевался надо мной. Никто, кроме меня, не понял бы истинного смысла, заложенного в эти фразы. А сильные мужские пальцы сжимали мою ладонь все сильнее и сильнее, подтверждая его намерения сделать мне больно. Это было завуалированное оскорбление в виде прекрасно сложенных строк…
 
 
 
— «Венера — есть библейский ад,
 
Была прекрасной из планет,
 
Была вода и глад и лад,
 
Теперь там жизни нет…
 
 
 
Там много молний и ветров,
 
Живы ее вулканы,
 
Из лавы огненной покров
 
И жаркие фонтаны.
 
 
 
Она прекрасна и ярка…
 
В наряде легких газов…»
 
 
А потом Феликс сделал паузу и с особым придыханием прочел следующий кусок:
 
 
— «Она как страсть терпка, горька, —
 
Опасен блеск алмазов.
 
Так и любовь — ее родник…
 
(Пока во всем есть мера), —
 
 
 
Тепла и света проводник…
 
Посланий Люцифера.
 
Его таинственный двойник…
 
Ночная тень Геспер,
 
 
 
Любви многообразен лик…
 
Среди небесных сфер».
 
 
Каждое чертово слово пробуждало во мне воспоминания. Все это было слишком красиво изложенным рассказом о нас…
Взрыв эмоций в зале на миг оглушил меня. Свисты, аплодисменты, выкрики. А он продолжал смотреть лишь на меня и скалился в гипнотизирующей улыбке. Я с трудом вырвала свою руку из его железной хватки и потерла ноющую кожу… Но мои глаза посылали ему тысячи проклятий… Я тоже была удивлена этим представлением… Феликс никогда не производил впечатления человека, питающего страсть к поэзии. Уверена, это всё было исключением, направленным на то, чтобы ужалить меня. И ужалить так, чтобы никто этого не понял. Потому что он дал обещание своему отцу.
Сегодня последний день сентября. Осень. Листья лениво опадают, оставляя деревьям лишь право помнить, как прекрасно было лето, как нежна была весна. Сегодня последний день сентября. Моя свадьба. Событие, которое перечеркнуло всё, что со мной до этого происходило. Теперь и мне остается лишь право вспоминать о том, какие прекрасные моменты я пережила до встречи с этим мужчиной.
Обстоятельства просто вынудили меня согласиться на этот брак… Я и не думала, что жизнь способна бить лежачего человека. Как оказалось, вполне себе способна.
В тот самый момент, когда месяц назад передо мной вдруг возник дядя Дживан, я поняла, что ничего хорошего его появление не сулит.
«— Я не могу позволить тебе уехать после случившегося… Венера, тебе придется остаться…».
С этих слов началась — а уж если быть точнее, то — продолжилась черная полоса моей жизни.
Я сжала зубы, чтобы сдержать крик. Я хотела использовать всю мощь своего голоса, чтобы донести до этой семьи — оставьте меня в покое! Заорать, выпустив весь воздух из легких, заорать так громко, чтобы слышал и Феликс… Но я лишь сжала зубы, сверля мужчину гневным взглядом.