Продолжай (СИ)

- Я передумала. Эффект получается обратный.
Ракитянский пару раз моргнул, а потом широкая улыбка вернулась на исходную позицию.
- А вы стерва, Полина Алексеевна!
- Я не стерва, я адвокат.
- И чертовски хороший, на мою голову.
- Боюсь, не такой хороший, как вы, Ростислав Игоревич.
Переброска короткими фразами завершился дуэлью взглядов и потом - совместным взрывом хохота. А тут и кофе подоспел.
- Комплимент – самое мощное оружие, - Полина, не поморщившись,  пригубила свой напиток.
- Московская школа адвокатуры, - согласно кивнул Ракитянский, с вполне искренним на вид удовольствием смакуя содержимое своей чашки. Вот пьют же этот кофе люди, и любят за что-то!
- Я представляю другую школу на букву «М».
Ракитянский поморщился и страдальчески выгнул бровь.
- Опять «М»? Тяга у вас какая-то или нездоровая любовь к большой букве «М». Что на сей раз?
- Мордовская школа адвокатуры. Саранск – слышали про такой город?
- Вроде бы, - пожал плечами Ракитянский, отставляя белую чашку и пододвигая к себе портфель. – Это за МКАДом?
На сверку показаний и проработку деталей у представителей двух юридических школ на букву «М» ушло два часа.
* * *
- Вы… что?.. – собственный голос звучал словно из металлической  бочки – глухо и искаженно. И появилось острое желание потрясти головой, чтобы вытряхнуть отсутствующую воду из уха. Полине же показалось? Она же ослышалась?
- Что вы мне – мать, что ли?! – вдруг сразу сорвалась на крик  мадам Коровкина. – Я взрослый человек. И имею право спать с кем хочу! В конце концов, он мой муж!
- С которым вы находитесь в состоянии бракоразводного процесса, - какая выдержка, адвокат Чешко, браво.
- Ну и что? – дирижабль мерно покачивался вправо-влево, пока Валерия Коровкина цокала алыми лаковыми шпильками по кабинету. – Какое это имеет значение? Это всего лишь секс. Правда… - вздохнула мечтательно, - хороший. Макс умеет долго не спускать.
Полине вдруг остро захотелось заорать. Так остро, что пришлось прикусывать изнутри щеку. Медленно считаем до десяти, выдыхаем и… И вмазать бы пластиковой папкой с материалами дела по дирижаблю!
- Вы так считаете? – обманчиво. Вкрадчиво.
- Чего мне считать, я знаю точно, мы два часа из постели не вылезали.
- Я. Про. То. Что. Это. Не. Имеет. Значения.
- Думаете, имеет? – кажется, тон адвоката произвел на Коровкину впечатление, и она приземлила свой дирижабль на кресло.
- В таком непростом, очень непростом, - Полина произносила каждое слов с нажимом. – Точнее сказать, сложном деле, как ваше, все, понимаете, ВСЕ может иметь значение.
- И даже то, что мы два раза… и минет… и
- ВСЕ!!!
- Хорошо, - неожиданно Коровкина совсем по-девичьи зарделась. – Простите меня, Полина Алексеевна. Я больше не буду.
Нет, папка не поможет. Ремня бы. Вот у Ракитянского отличный ремень, он бы с ней справился.
* * *
- Ну поймите меня, Ростислав Игоревич! – Коровкин был занят любимым делом – метался. Холерик чертов. – Как мужчина мужчину поймите!
- Не получается, - желчно проговорил Ракитянский.
- Баб у меня не было два месяца. Не до баб было. А тут… это… и я…
- И вы выбрали самый неподходящий со всех точек зрения вариант.
- Да ничего я выбирал! – всплеснул своими длинными конечностями Коровкин. Ростислав, не дрогнув лицом, проследил за падением пластиковой папки с материалами дела на пол.  – Оно как-то… само…  - Клиент изобразил руками в воздухе нечто округлое, мечтательно вздохнул и упал на диван. – У нее жопа такая классная…
- Хорошо, - лицо окончательно удалось взять под контроль. - Так в суде и скажем – что жопа классная. Надеюсь, судья примет этот аргумент.
После паузы Коровкин пошел алыми пятнами.
- Ростислав… Игоревич… Слава… Ну как мужик мужику скажи – я все испортил?
- Попробуем что-нибудь сделать. Но этот финт ушами… или чем вы там…. может дорого вам обойтись.
Вовремя ввернуть про цену  - это азы школы адвокатуры из города на букву «М».
 
* * *
- Ну что, отличились наши коровки?
- Ростислав Игоревич, я пока не готова это обсуждать.
- Вот как?
- Вот так. Мы пока в стадии консультаций.
С «жопой классной», надо полагать.
- Понял. Тогда жду звонка. Таки какое на вас сегодня, Полина Алексеевна?
- Таки вовсе без оного, Ростислав Игоревич.
Ох и опасная ты штучка, Полина Алексеевна.
Ох гад ты, Ростислав Игоревич.
* * *
- Я ослышалась? – пальцы адвоката Чешко под столом сильно, до боли сжали карандаш. – Или вы пошутили?
- Какие шутки? – надула губы мадам Коровкина, расправляя на бедрах узкую юбку. – Две полоски, пять недель.
- А вы подумали о том, что это к черту рушит всю нашу концепцию бракоразводного процесса?
- Какой процесс?! – Валерия совершенно искренне округлила глаза. – Мы с Максом передумали разводиться.
Она. Убьет. Эту. Чертову. Коровкину.
* * *
- Надеюсь, в этот раз будет пацан.
- А вы хотели сына? – вяло, еще не в полной мере осознав масштаб явления, спросил адвокат Ракитянский, ослабляя галстук.
- Так у меня уже есть сын. У нас две девочки и мальчик. Трое. А будет скоро четверо. Полный комплект.
- Куда вам столько?! – простонал Ростислав. Неконтролируемая и совершенно неуместная тяга к размножению четы Коровкиных выходила за рамки его понимания действительности.
- Деты – цветы жизни, – назидательно ответил Максим.
Он. Убьет. Этого. Чертова. Коровкина.
* * *
- А дело было таким перспективным, - Ростислав поставил подпись на последнем документе. – Я с него планировал слегка улучшить свои жилищные условия.
- А я  - поменять машину,  - в тон ему отозвалась Полина, аккуратно складывая листы. – Ну да что теперь…
- Зато это дело принесло нам приятное знакомство.
Адвокат Чешко лишь двинула бровью. Адвокат Ракитянский посмотрел на свою визави в упор.
- Какое сегодня? Черное, да?
- «Да» и «нет» не говорить, черно с белым не носить, - нараспев продекламировала Полина, вставая. Протянула руку для пожатия. – Всего наилучшего, Ростислав Игоревич. Приятно было с вами иметь дело.
- Взаимно, Полина Алексеевна.
 - Какие же у тебя глаза красивые, пятый всадник.
- Нет, ну Багринского можно понять.
 Заседание второе. Соединение нескольких исковых заявлений в одно. 
Пиво было холодным, пицца из коробки издавала одуряющий аромат, рекламный блок в телевизоре вот-вот должен подойти к концу. Впереди матч «Арсенал» - «Ливерпуль» и полный релакс. Телефон переведен в режим «полета», надеты удобные спортивные штаны и мягкая футболка. Успешный столичный адвокат Ростислав Игоревич Ракитянский, среди близких друзей известный как Рося или Ракета, имеет намерение сегодня отдохнуть как следует. Маска успешного законника вместе  с костюмом, дорогими понтами и модными привычкам убрана на этот вечер в шкаф. Сейчас он простой человек с простыми радостями пятничного вечера: пиво, пицца, футбол. Слава протянул руку, взял пульт и сделал звук погромче. Болеть будет за «Арсенал», конечно.
После первого тайма пицца была лишь слегка начата, единственный бокал пива – и тот не допит. Зато игра была напряженной. Ракета сходил на кухню за свежей банкой, убрал пиццу в холодильник и достал кальмаров. Ко второму тайму готов.
Однако во время рекламного перерыва мысли Ростислава приняли весьма далекий от футбола поворот. Прихлебывая ледяное пенное, он вспоминал, сколько напитков – холодных и горячих, алкогольных и без, крепких и не очень, из стаканов, рюмок, чашек и кружек самого разного калибра он выпил в компании неких двух людей. Люди эти, за исключением родителей, были самим дорогим в жизни адвоката Ракитянского. Дорогими в том самом, истинном, человеческом, а не адвокатском смысле этого слова. К ним Слава чувствовал сильнейшую душевную приязнь, нежность и даже, наверное, любовь.  Звали этих людей Тихон Тихий и Ванечка Тобольцев.