Дракон цвета крови

Лента времени разматывается все быстрее. И вот мы уже у дома, на лужайке, вокруг нас трое детей…
– Я смогла родить?
– Нет. Вы их усыновили.
И мне становится больно. Так больно…
– Зачем?
За что ты мне это показываешь? Я так провинилась этим моментом отчаяния? Да? Там, упиваясь своим горем, я предала не только себя.
Я подвела еще и их. Таких счастливых… а теперь ведь этого не будет. Это ад?
Да?
– Нет. Это возможность.
– Возможность?
– Ты неглупа. И должна понимать, что ада и рая в вашем понимании не существует.
Я пожимаю плечами. С этим я согласна. Глупо же! Сто лет на земле – и вечность на облаке? Да там уже, наверное, перенаселение!
Определенно, все не так просто.
– Непросто. Но мы сейчас не о божественном замысле, а о том, что ты впала в грех отчаяния, фактически покончила с собой. Предала и себя, и мужа, и детей. И если говорить обо всем остальном – еще и маму, и отца, и сестренок… думаешь, им больно не будет?
Я опускаю глаза.
Больно? Кто бы сомневался – будет. И мое имущество – у меня ведь завещание написано на всякий случай, на маму, так что Димочка пролетит мимо со своей Олечкой, – ничего для родных не изменит. Им все равно будет больно, как мне сейчас.
Так тоже, оказывается, бывает. Не знала и не ведала, а виновата. И я уверена, что существо не врет. Здесь вообще не врут.
На несколько минут в пространстве повисает тишина. Потом сгусток света начинает трансформироваться.
Существо… сейчас оно становится похоже на женщину. Как персонификация какой-нибудь доброй тетушки. Вот так и выглядят настоящие русские красавицы, жены и матери, лет в пятьдесят – теплые, сдобные, от нее даже пахнет свежевыпеченным хлебом, вкусно так…
Уютно.
Теплая рука гладит меня по голове.
– Ты хочешь все исправить?
Мне могут дать шанс?! Тогда это рай!
– Да.
Женщина вздыхает. И я осознаю, что рай там, не рай, а выбирай. Халявы не будет.
– Зоя, в моих силах помочь тебе. Но… не бесплатно.
– Что я должна сделать?
Этот подход я понимаю. Ты мне, я тебе, товар – деньги, все логично. Бесплатно только гадюки яблочки предлагают. Червивые.
– Я могу аннулировать несколько секунд. И вернуть тебя в тот ресторан, за стол. Но и ты должна будешь мне отработать.
– Как и чем?
Женщина проводит рукой – и в воздухе загорается окно. За ним, как в роликах, потихоньку кружится планета, чем-то похожая на Землю.
Моря, континенты, белые облака, зелень…
– Смотри сюда. Это Фейервальд.
– Фейервальд?
– Мир, где очень требуется восстановить равновесие.
– Да? И как?
– Тебе придется меня выслушать. Я – богиня, в том понимании, которое вы вкладываете в это слово. И мое имя Даннара.
– У нас такой не было.
– Была. Только носила другое имя. У славян, у твоих предков, меня звали Жи́вой.
– Жива? Нет, не слышала.
– А что ты вообще знаешь о ваших богах? Впрочем, это неважно сейчас. Мы ушли, когда пришло христианство, ушли в другие миры. Но связи сохранили. А сейчас, когда христианство ослабло, народ просто ходит в храмы, но не верит, мы можем заглядывать. Возвращаться. И даже искать себе помощников. Боги, чтобы ты знала, не могут сами спускаться в миры и действовать в них.
– Почему?
– Это как распашонку на взрослого надевать. Сил много, повернешься – и только нитки затрещали.
Я киваю.
– Допустим. И получается, что вы ищете себе помощников. Типа… аватара?
– Нет. Аватар – это иное. Я не дам тебе своих сил, не стану говорить твоими устами, не буду творить чудеса твоими руками. Там в меня и так верят, да и… аватары обычно плохо кончают. Тебе нужна судьба Христа?
– Обойдусь.
Подозреваю, что помирать – больно и неуютно. У меня-то хоть быстро было, а если мучиться? Долго? Не хочу, боюсь боли.
– Поэтому слушай внимательно. На Фейервальде было нарушено равновесие. Если ты сможешь его восстановить – получишь долгую и счастливую жизнь. И люди в твоем мире ее получат. Энергию, которая образуется от разделения души, я направлю на решение твоей проблемы. Ты выльешь на бывшего мужа вино – и все у тебя будет хорошо. Там и так.
 
Шар с семьей – моей семьей! – погас. Я прикрываю глаза, потом открываю их снова и смотрю на богиню.
– Хорошо. Допустим. Но это будет счастлива ОНА, не я?
– Да. Я разделю вас. Ты – вторая половина души. И ты туда не вернешься, ты отправишься на Фейервальд. А та, первая половина, не будет помнить о тебе. Но проживет долгую и счастливую жизнь. Именно так, как я говорила.
Я думаю недолго.
Меня не обманывают, я это знаю. Чувствую.
Но даже если и обманывают – что я теряю? Да ничего! Зато смогу посмотреть другие миры, смогу что-то делать дальше, смогу многое изменить для себя и в себе.
– Если я откажусь?
– Перерождение. Я не властна над твоей душой. Ты же крещеная, поэтому посвящена другому богу. Просто одна из твоих прабабок была моей жрицей. Вот я и смогла тебя… перехватить.
– Почему именно я?
– Потому что нарывы надо вскрывать снаружи. Не изнутри. Те, кто живет в том мире, они не видят проблему, они принимают ее как должное. И не могут с ней справиться.
– Нарыв может прорваться сам.
– А может перейти в гангрену, воспаление, погубить организм.
– Угу. Суть ясна.
Мне действительно было более-менее понятно.
– Если я не соглашусь добровольно…
– Я просто отпущу твою душу. А дальше – все как вам, христианам, положено.
– Понятно. Допустим – пока допустим, я соглашаюсь…
Даннара улыбается, и я продолжаю:
– Вы вернете часть моей души обратно.
– Слепок.
– Что с ней будет после смерти?
– Все как обычно. Это… говоря понятным тебе языком, как амеба. Поделившись пополам, она потом опять растет до нужного состояния. Тебе, правда, будет легче, тебе достанется новое тело, а вот Зоечке там, на земле, тяжелее. Но она встретит любимого и любящего. Это поможет. И я обещаю приглядеть за ней.
Больше я не колеблюсь.
– Я согласна. Кровью подписывать надо?
– Нет. Вначале было Слово. И твоего слова достаточно для мироздания.
Хм. Какое я весомое существо… в мироздании.
Даннара опять улыбается. Явно читает мои мысли. Ну и ладно, я все равно померши. Пусть читает, если не боится.
– Ты хотела меня еще расспросить, верно?
– Хотела. Уточнить задание. Вы сказали – восстанавливать равновесие. Это как?
– Я не смогу тебе рассказать много. Это тоже нарушение равновесия.
– А о мире?
– Ты будешь знать то, что будет знать твой реципиент.
– Мой кто?
– Ты не знаешь, что такое реципиент?
– Теоретически знаю.
Просто не вязалось с божественным обликом вот это все… амебы, реципиент…
– А как я должна разговаривать? На старославянском? – Даннара смотрит с материнской улыбкой. И мне становится стыдно. Ну да! Бог сотворил Вселенную, а изъясняться он должен как? Чтобы мы его понимали?
Даже жалко богов. Поди объясни все… амебе.
– Извините. Я постараюсь не перебивать.
– Ничего страшного, Зоя. Твой реципиент – моя адептка. Она посвящена мне при рождении. Ее мать была моей жрицей, хотя и тайно, и посвятила мне дочь. Она погибла.
– Мать или дочь?
– Обе.
– Хм… несчастный случай – или грибочки есть не хотела?
Даннара только головой качает.
– Это тебе тоже предстоит выяснить самостоятельно. Зоя, не могу я!!! НЕ МОГУ!!! – Богиня аж переливаться начала всеми цветами, словно радуга. – Боги не всесильны, к сожалению. В противном случае мы могли бы решить все сами, но мы не имеем права вмешиваться напрямую. Я могу выдернуть твою душу – и я дорого заплачу за это. Я могу дать толчок, но я не имею права тебе что-то рассказывать. Боги не всеведущи, но доступное нам куда больше вашего.
– Я понимаю…
– Но тебе от этого не легче.
– Не легче. Но вы мне сделали предложение, от которого глупо отказываться. И я сделаю тоже. Все возможное и невозможное.