Дракон цвета крови

Так что городка рядом с академией не возникло. До ближайшего поселения – часов восемь пути.
Но!
Есть ученики. И у них есть деньги! И эти деньги хочется потратить! Что делать?
Правильно, ярмарку.
Отвести для этого важного дела площадку неподалеку от академии и устраивать там каждые десять дней мини-базар.
С утра девятого дня купцы выезжают из городов и сел, спокойно за сутки добираются и устраиваются, с рассвета торгуют всем – от пирожных до платьев, а потом, после полудня, отправляются домой. В полдень ярмарка закрывается – и все свободны, всем спасибо.
Это тоже связано с драконами.
Ящеры вполне себе разумны и просто так не атакуют. Но… если над вами проносится тушка метров тридцати-сорока в длину, вы будете думать о ее разумности? Лошади, ослы, мулы – не будут. А драконы, опять же, не могут сутки сидеть на месте. До полудня еще ничего…
Может, изобрести здесь велосипед? Ему драконы параллельны…
Ага, если бы я еще помнила, как эта пакость ездит. Два колеса, педали, цепь с зубчиками, но собрать это? Не-не-не, без меня.
Велосипед отменяется.
В день ярмарки я встала заранее. И дверь в общую душевую открывала осторожно, чтобы не нарваться. Соседки были весьма злы. И отработки, и трепка… только вот будет ли урок впрок? Или они добавки попросят?
Проверять не хотелось. Я сделала все дела и устроилась у окна, ждать будильника. А когда он протрубил, накинула плащ и вышла из комнаты.
Очень удачно, кстати.
Плащ у Каэтаны был простой, из серой шерсти, теплый и уютный. С глубоким капюшоном, из-под которого ничего не было видно. Но на всякий случай я распустила волосы и выпустила пару прядей на волю. Каэтана локоны стягивала в гульку, так что… авось не сопоставят. А с утра еще темновато и прохладно…
Сойдет.
Никто не поймет и не прицепится.
Вот и эс Лиез во дворе, сестру сопровождает. Нет, не узнал. Скользнул взглядом, но в общей толпе я была самым неприметным элементом. Снять капюшон и назвать имя пришлось только на воротах. Сторож сверился со списком наказанных и кивнул головой.
– Кордова? Таких в списке нет, проходите.
Я и прошла.
* * *
Как я поняла из памяти Каэтаны, на ярмарке она не была ни разу. И денег не было, и страшно. Папаша постарался, вырастил рака-отшельника. Актиний ему за это в… ладно! Не будем ругаться, мне некогда. У меня есть целый список того, что нужно.
И для начала – меняла.
Банковская система здесь есть, только в зародышевом состоянии. И расписки принимаются.
Палатку, над которой развевался флажок с изображением монет, я выцепила взглядом мгновенно. Туда и отправилась. Успела первой.
Меняла, осанистый раэн лет пятидесяти, с короткой черной бородкой и маслянистыми глазками, посмотрел на листок в моей руке.
– Хм… эсса, у меня столько денег нет.
– Нет семи тысяч солеев? Позвольте вам не поверить? – удивилась я.
– Эсса, подумайте сами, мне бы сюда телегу пригонять пришлось, – вздохнул меняла. – Золото, серебро, медь… может, согласитесь погасить расписку частями?
Я прищурилась.
– По курсу?
– Пять процентов мои. Две тысячи солеев я вам выдам, остальное распиской.
– Два процента. И вы мне выдаете пятьсот золотом и еще пятьсот серебром и медью пополам, – подсчитала я.
Меняла скривился.
– Эсса…
– Торговаться не буду. Это и без того для вас выгодно, – предупредила я.
Вообще-то особенности местной конвертации я не знала, но чтобы эти барыги себе в ущерб работали? Ха! Смело дели любое предложение втрое и торгуйся до половины.
– Вы меня грабите, эсса.
– Неужели? – усомнилась я. – А если проверим? Я эту расписку и в академии могу обналичить, но вы останетесь без заработка.
– Три с половиной процента.
– Два с половиной. И по рукам.
Сторговались быстро. И я покосилась на сумку.
Вот считаем. В среднем один золотой весит около восьми граммов. Серебряная монета – четыре грамма. Медная – около двух грамм. Получается около семи килограммов веса.
Холщовая тряпка, которую я нашла у Каэтаны, не выдержит даже медяков. По швам разойдется.
 
Меняла покачал головой.
– Эсса, вот ваша расписка на пять тысяч восемьсот двадцать солеев.
– И? – насторожилась я сумме.
– А вот это вам. Практически в подарок.
Протянутая мне сумка этих пяти солеев стоила. Определенно.
Квадратная, черная, кожаная, с хорошо прошитыми уголками, она напомнила мне любимый шоппер.
Более того…
– Здесь в дне, смотрите, эсса…
Плотно прошитая сумка держала форму не просто так. Если кто-то ее прорежет… может резать и дальше. Потому что внутри, на дно, была вставлена коробочка из тонкой жести. По объему – до половины сумки. Не слишком удобно, но в нее прекрасно можно сложить мешочки с монетами. И видно не будет, и не повытаскивают так уж просто… кожа толстая, свиная, а дальше-то жестяная стенка.
Вес?
Ну… Вес – отдельный вопрос. Но кто мне мешает отнести бо́льшую часть суммы в академию и вернуться опять на ярмарку?
Да никто.
Эх-х-х… кстати! А колесо тут знают! Почему бы и не?..
– Раэн, я благодарна вам за сумку. Но хочу заметить, что носить ее тяжело. Скажите, а можете вы заказать сумку персонально для меня?
– Эсса?
– Я оплачу работу мастера.
Я достала из холщового серого безобразия тетрадку, грифель – и в несколько движений изобразила то, что известно всем женщинам России.
Сумку на колесиках.
Нет, не чемодан, а самую обычную сумку на винтах.
Ручка регулируется по длине в два стопора. Рамка. На ней сумка. Колесики на раме. Хочешь – мешок картошки перевози, хочешь – сумку набивай. Вроде и не слишком оригинальная идея, но кажется, здесь такого нет?
Хм… судя по вспыхнувшим глазам торговца – нет.
– Эсса… это интересная идея.
– Раэн… как я могу к вам обращаться?
– Раэн Лутаро Мо́ра. Эсса?
– Кордова. Каэтана Кордова, к вашим услугам.
– К вашим услугам, эсса.
– Раэн, это не единственная моя идея.
Темные глазки вспыхнули еще ярче.
– И как вы намерены распорядиться идеями, эсса?
– Я думаю, ими мог бы пока распоряжаться мой представитель, – вежливо намекнула я. – За пять процентов чистой прибыли. Заключая договора, следя за их исполнением… Как вы понимаете, я – эсса, то есть сильно ограничена в своих действиях. А моей семье мои идеи и подавно не интересны. Но если на них можно сделать деньги… вы меня понимаете?
Патентов тут пока еще не было. Но гильдии были. И мастера. И за соблюдением своих интересов они следили строго.
– Двадцать процентов от чистой прибыли, эсса, и вы не найдете лучшего представителя.
Я подумала.
Двадцать процентов пока было от сотрясения воздуха. Но не поторговаться?
– Раэн, предлагаю вам – для начала – пятнадцать процентов. А когда наша прибыль перейдет порог… скажем, десяти тысяч солеев в год, увеличим вашу долю до двадцати процентов. Согласны?
– По рукам, эсса. Составим договор?
Я кивнула.
Перед палаткой вытянулась приличная очередь. Человек двадцать. Но нам было не до того. Мы закладывали фундамент будущего благосостояния.
А что?
Если невесть сколько веков сумочка была обычным мешочком? Который тупо украшали цветами и кружевами? А я могу многое предложить. Те же портфели для бумаг.
Те же рюкзаки, в том числе и военные, и альпинистские, и охотничьи… это все разные виды рюкзаков, если что. Да тут поле непаханое!
Раэн это тоже понял. Даже на нарисованной мной раме уже можно сделать состояние! А если еще сумки туда добавить!
Вы сами пробовали ходить на рынок с корзиной? Корявой, неудобной, которая висит у вас на локте? А груз в нее складывать? А таскать за собой?
Рехнешься!
А тут – радость! И главное, делается-то легко! В любой кузнице за полчаса вам такую раму склепают. Устройство стопора вызвало чуть больше удивления, но идею раэн ухватил за пару минут. Как говорится – берем!