Раиет (ЛП)

Давление между моих ног нарастало от его прикосновения. Мое тело жаждало, чтобы он опустил руку ниже, чтобы ослабить давление. Я задохнулась, не в силах держать глаза открытыми, когда меня снова наполнил жар. Между моих бедер стало влажно. Внезапно рука мужчины опустилась вниз, и своей ладонью он накрыл мою сердцевину. Я резко открыла глаза, мой пульс бешено колотился от желания.
Ноздри мужчины раздулись от моей реакции, и он наклонился ко мне, проведя своим носом по кончику моего носа. Его пальцы заскользили ближе к моему входу, и я вздохнула от этого ощущения, нуждаясь в том, чтобы он протолкнул их в меня.
— Прекрасная, — пробормотал он, когда его губы заскользили к моему уху. Его пальцы кружили возле моей разгоряченной плоти. — Ты меня хочешь, не так ли, 152-ая? Тебе нужен Господин, чтобы снять давление? Чтобы тебе стало лучше? Чтобы успокоить эту киску?
Я стонала в ответ, но слышала его. Я слышала каждое его слово. Этот мужчина был Господином Арзиани. Это тот мужчина, которого я должна ублажать. Я снова застонала, когда его свободная рука чем-то щелкнула на моем плече. И платье соскользнуло на пол, растекаясь лужицей у моих ног. Прохладный воздух целовал мою обнаженную кожу.
Низкий, голодный рык вырвался из его горла, и через несколько секунд его нетерпеливый рот оказался на моей груди. Когда его язык скользнул по моему напряженному соску, я вскрикнула. Его пальцы на моих влажных складочках скользили быстрее, подводя меня к краю. Как только боль была готова утихнуть, Господин отступил и приказал:
— Кровать. Ложись на кровать. На спину, — его голос понизился до хрипа.
Я сделала так, как он велел, а он в это время быстро скинул с себя одежду. Пока он приближался, на его животе играли мускулы, сильные плотные ноги были покрыты темными волосами.
Лежа на спине, я раздвинула ноги, приглашая его войти в меня. Нуждаясь в нем надо мной. Но когда Господин дошел до края кровати, он опустился на колени и накрыл меня своим ртом, вместо того чтобы накрыть телом. Восторженный крик вырвался из моего горла, когда я почувствовала, как он кончиком языка скользнул по моему бутону. Я сжала в кулаках постельное белье, когда волна удовольствия накрыла меня. Но давление в нижней части позвоночника не исчезло, а наоборот, усилилось. Оно нарастало и нарастало до тех пор, пока мое тело не ожило от желания быть взятой: грубо, жестко и быть наполненной семенем Господина.
Легкий блеск пота покрыл мою кожу, и Господин оторвал свой рот от моей сердцевины. Он медленно и неуклонно продвигался надо мной, пока не навис над моим лицом. Моя спина выгнулась, ища большего контакта: его прикосновений, его тепла, его рук. Наши взгляды встретились, и он облизнул губы, когда его рука коснулась моей груди.
Я покачала бедрами, когда Господин расположился между моих ног, чувствуя, как его твердая длина движется у моего входа. Я попыталась двинуться по направлению к нему. Но руки Господина схватили меня за запястья и расположили их над головой. Его хватка была слишком крепкой, чтобы сопротивляться, и я забилась, отчаянно нуждаясь в некотором облегчении.
Лицо Господина склонилось над моим, и он прижал свои губы к моей щеке. Затем немного отстранился и сказал:
— Я знал, что с тобой будет хорошо. Ты была рождения стать Верховной Моной. Твоя непревзойденная внешность, это тело… эта ненасытная потребность в том, чтобы тебя трахнул я. Твой Господин.
Его зрачки расширились, а я прикусила губу, когда почувствовала, как кончик его длины входит в меня.
Пока он входил в меня, хватка его рук на моих запястьях усилилась. Затем вспышка боли пронзила меня, уничтожая все удовольствие. Но когда я закричала от боли, он одним быстрым движением вошел в меня, и я закричала и от этого ощущения. Слишком много противоречивых эмоций пробежало по мне, когда он начал врезаться в меня, каждый толчок приближал меня все ближе и ближе к краю.
Господин стонал надо мной, и я стонала в ответ, когда его твердая грудь касалась моей. Теплое дыхание Господина опаляло мое лицо. Приближая свой рот к моему уху, он прорычал:
 
— Я обладаю тобой, мона. Я владею каждой частичкой тебя. Ты моя.
Я вскрикнула, когда его хватка еще больше усилилась, вызывая сильную боль, перекрывающую удовольствие.
— Ты слышишь меня? — спросил он, внезапно остановившись.
Его привлекательное лицо было суровым и непреклонным, глядя на меня сверху вниз.
Я протестующе застонала, пытаясь пошевелить бедрами, чтобы снова почувствовать его движение внутри себя. Но он не двигался, его глаза были жестокими и безумными от необходимости моего ответа.
— Да, — ответила я, задыхаясь.
Я закричала, когда его хватка стала такой сильной на моих запястьях, что я боялась, что кости сломаются.
— Господин, — прошипел он. — Прояви свое гребаное уважение, мона.
— Да, Господин, — быстро отреагировала я, затаив дыхание.
Лицо Господина смягчилось, его гнев рассеялся, и хватка на моих запястьях ослабла.
— Вот так-то лучше, — похвалил он и, опустив мое запястье, положил ладонь мне на щеку.
Убедившись, что я смотрю ему в глаза, он, крепко сжав свою челюсть, выругался:
— Я не потерплю от тебя непослушания, мона. Ты принадлежишь мне, и поэтому я буду обращаться с тобой как с королевой.
Затем его губы приблизились к моему уху, и он прошептал:
— Но, если ты меня ослушаешься, я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты родилась.
Он поднял руки и поцеловал меня в губы нежно, сладко. В резком контрасте с угрожающими словами, исходящими из его рта. Схватив меня за волосы и резко откинув мою голову назад, он потребовал:
— Ты понимаешь, мона? Скажи мне, что ты понимаешь каждое мое слово.
Раскаленная добела боль распространилась по моей голове под его хваткой. Невыносимое чувство стояло в контрасте с потребностью между моих ног.
— Да, Господин, — сглотнула я, когда слезы выступили из уголков моих глаз.
Господин отпустил мои волосы, и на его полных губах появилась убийственно красивая улыбка.
— Хорошо, — гордо заявил он, массируя пальцами только что причиненную боль.
Его улыбка исчезла, когда твердая длина задергалась и запульсировала во мне. Я ждала, что будет дальше, не зная, будет ли это удовольствие или боль. Затем, находясь все еще внутри меня, он резко развернул меня, пока я не оказалась сверху его бедер.
Его руки пробежали по моим бедрам и, наконец, сжали их, тогда как мои ладони приземлились на его широкую мускулистую грудь.
— Трахни меня, — приказал он. Его глаза горели от возбуждения. Его руки сжимали мои бедра до тех пор, пока я не стала уверена, что они оставят синяк. — Трахай меня, пока я не наполню тебя.
И я это сделала. Я нуждалась в его освобождении. Я позволила его жесткой хватке вести меня, пока мои глаза не закрылись, а голова не откинулась назад в экстазе. Тело напряглось, я издала долгий громкий стон, впиваясь ногтями в грудь Господина, пока тот не замер подо мной, ревя от собственного удовольствия. Когда его семя заполнило меня, оно успокоило жар внутри моего входа. Мою кожу покалывало, пока я оставалась на его бедрах, медленно раскачиваясь вперед-назад, пока член Господина подергивался внутри меня от наслаждения.
Я не знала, сколько прошло времени, но, когда мое дыхание замедлилось, успокаиваясь, я опустила голову и открыла глаза, встречаясь с мрачным, удовлетворенным взглядом. Взглядом, который следил за каждым моим движением, словно хищник, истинный Господин ямы.
Ощущение холода поползло вверх по моей спине и продолжало распространяться по всему телу, пока я оставалась прикованной его взглядом. По мере того, как неутолимая потребность быть оттраханной угасла, реальность этого момента сильно ударила по мне. Это был Господин. Мужчина, который контролировал судьбы всех в яме. Человек, который решал, кому жить, а кому умереть.
И меня выбрали, чтобы ублажать его.
Настоящий, реальный страх поселился в моем сердце.
— Мой нежный, прелестный лепесток, — промурлыкал Господин низким голосом.