Носитель гена дракона (СИ)
***
꧁Пролог꧂
На днях. Мик
— Натан Пинки! — девичий визг, наполненный гневом и ненавистью, разрезает прибрежную тишину. Хм, обычно я слышу, как это имя произносят с придыханием, а тут столько злости, что становится любопытно, чем же заслужил наш местный ловелас таких эмоций.
Ловко спрыгиваю с дерева и крадусь к берегу. Я справлюсь с любым местным негодяем, уж тем более с Натаном, но эффект неожиданности лишним не будет.
— Натан Пинки! — повторяется все еще с вызовом, но слышу жалобные нотки. — Верни одежду, немедленно!
Встаю так, чтобы видеть все. Нат сидит на огромном валуне, скрестив ноги, и держит в руках что-то синее и длинное, похоже, это платье. А в воде, трясясь от холода и обнимая себя, стоит — угадайте, кто? — местная рыжая оторва Кайли Гала. Я наслышан о ней, к тому же мы соседи и не очень жалуем друг друга с детства. Такая, как она, и сама выпутается. Только что-то идет не так, потому как даже издалека видно, какими огромными мурашками покрыта ее бледная кожа. Маленькая изящная головка с приятными чертами лица держится на длинной тонкое шее, которая переходит в узкие плечи и… в то, что скрыто водой.
— Кайли, в твоем возрасте стыдно еще быть девочкой, — ехидничает Нат, а девушка заливается румянцем, даже несмотря на холод. — Давай я это исправлю. Вон какая ты зажатая!
— Это не твое дело, козел! — парирует рыжая. Молодец, держится, но преимущества явно не на ее стороне. Очевидно, девчонку нужно спасать.
— Нат, отдай девушке платье и вали, — с угрозой произношу, выйдя из укрытия. Быстрым шагом иду на Пинки и к тому моменту, пока он надменно поворачивает белокурую голову, настигаю его. В серых глазах мелькает страх, но Нат берет себя в руки.
— Ой, Мик, отстань. Не видишь, я занят, — нарочито браво говорит Пинки. Наши кулаки не раз испытывали крепость тел друг друга, но Проведение мне свидетель — сейчас Пинки нарывается хлеще обычного.
Встаю перед Натаном. Он напрягается, но не сдвигается с места. Только зло улыбается, демонстрируя белые зубы.
— Ударишь меня, да?
— Да, — просто отвечаю, ловко сбивая оппонента с насиженного места одним ударом. Тот падает на зеленую густую траву, но платье из рук выпускает.
— Ты больной, Мик, ты в курсе вообще? — рычит Нат, прижимая к носу пальцы. Теперь там явно появится вторая горбинка. Плевать. Рыжая, хоть мне не нравится, заболеть может уже.
В последнюю секунду замечаю, как Пинки набрасывается на меня и валит на землю. Его упитанное тело зажимает меня сверху, руки сдавили мое горло. Наши взгляды встречаются. Я должен испытывать гнев, но внутри меня разгорается пламя, не подпитанное злостью. Оно бесконтрольно охватывает мое тело, на миг ослепляет, когда я делаю рывок вверх. В следующую секунду Пинки спрыгивает с меня и пятится в стороны.
— Ты… — с трудом выговаривает он.
— Вали лучше без комментариев, — бросаю, и Нат наконец-то слушается. Быстро уходит, почти что бежит, оглядываясь через плечо, будто я за ним следом пойду. Наивный.
— Микки, можно я оденусь? — слышу сзади уверенную просьбу, пусть и сказанную дрожащим голосом.
— Да, конечно, извини, — виновато раскладываю синее платье на еще теплом камне и отхожу в лес, но так, чтобы Кайли видела мою спину. Мало ли решит, что я за ней подсматриваю? Только там и смотреть не на что.
Всплеск воды, почти неслышное шуршание песка. Невольно представляю, какие, судя по всему, у девчонки маленькие ступни. Мысли, как языки пламени, ползут дальше, несмотря на мое сопротивление.
— Раз уж ты тут, корсет завязать поможешь? — просит она уверенно.
Оборачиваюсь и встречаюсь с фиалково-синими глазами на полторы головы ниже. Рыжие волнистые волосы забраны лентой, открывая тонкую шею до ключиц. Сама девчонка придерживает руками корсет.
— Сразу говорю, у меня опыта нет. — Обхожу Кайли и взираю на две половины корсета, а посреди мокрое от волос платье очерчивает худенькую спину.
— Ничего, справишься. Это не сложнее дойки коровы. В дырки продеваешь и затягиваешь. Все.
Делаю, как она сказала. Не понимаю, зачем женщины это носят.
— Так подойдет? — спрашиваю, оглядывая свой труд. Теперь корсет больше не похож на разинутую голодную пасть дракона.
— Да, отлично, — бодро отвечает Кайли. — Идем домой, нам все равно по пути. Только хочу сказать, чтобы… Ну, то, что сказал Нат, абсолютная неправда!
— Брось, Кай, мне все равно, — отмахиваюсь, а у самого от мысли об этой девушке и ее опыте с мужчинами аж голова закружилась. Так, Мик, соберись, это всего лишь рыжая оторва, у которой и грудь-то небольшого размера. Зачем я вообще думаю про ее тело…
Предлагаю Кайли руку, чтобы она запрыгнула на преграждающее наш путь бревно. Она легко вкладывает свою маленькую ладошку в мою и залезает на препятствие. Мы становимся одного роста и как-то слишком близко друг ко другу. В каждой черте Кайли сквозит свободолюбие, а о приключениях этой бойкой девчонки у нас ходят легенды.
Кайли расправляет плечи, поворачивается ко мне, чтобы смотреть глаза в глаза. И произносит то, что сказала бы любая девушка на ее месте:
— Кстати, спасибо, что помог с Натом, но это было необязательно. У меня все было под контролем. Я бы и сама справилась.
«Ага, конечно», — мысленно фыркаю. — «Хорошо, что ни с кем, а уж тем более с этой зазнайкой, мне вечная связь не грозит. Иначе это будет просто катастрофа!»
꧁Глава 1꧂
Сейчас. Кайли
— Я не выйду, слышите! Не выйду из этой комнаты и уж тем более не выйду замуж! — пыхчу и в третий раз пытаюсь сдуть с лица дурацкую рыжую прядку. Не могу сделать это руками, потому что крепко держусь за ручку, иначе дверь тут же распахнется, а меня утащат в замужнюю жизнь. Нет! Нет! Нет!
— Но ты даже не знаешь, кого приготовило тебе Провидение, — пытается достучаться до моего разума мама.
— Не желаю знать! — протестую. Оказывается, есть трудности, которые выше меня. — И он мне точно не понравится! — предвосхищаю ее очередное предположение.
Знаю я всех наших, деревенских, вместе с крыши прыгали. Кто первый сиганул, кто больше всех мялся. Ни один мне не подходит. Вон, Ричи Голден — напыщенный страус, постоянно кичится деньгами отца. А Орландо Макинтош? Зануда и зазнайка, завсегдатай библиотеки местной. Кларка Уэлси с того года не видела трезвым. Ну и Микки Гала, он вообще сосед, к тому же тихоня с сомнительными слухами и с некоторых пор знающий обо мне слишком многое. Про оставшихся даже думать страшно. Особенно про Натана Пинки.
— Кайли, пожалуйста, ты позоришь семью! — снова просит мама. — Если не выйдешь, мне придется позвать отца.
— Я уступаю свою очередь замужества Энни, — бодро предлагаю компромисс. Я, возможно, в следующем году передумаю, а сестра пусть в этом мается. Она же так хочет замуж.
— Никто не может нарушать традиции! — уже злится мама, напирая на дверь с той стороны. У нас с ней одинаковые характеры: сначала чинно-мирно пытаемся решить проблему, а потом как срывает крышу: умри, но добейся своего. — Вылезай! Вон, папа уже идет.
Вдруг глаза цепляются за святящийся комочек, просачивающийся в замочную скважину. Крошечный ленты во все стороны колышутся на воздухе, и я завороженно протягиваю к ним одну руку.
Это становится моей последней ошибкой. Мама с недюжинной силой толкает дверь, отчего я невольно делаю шаг назад, и женщина, что родила меня восемнадцать лет назад, вваливается в комнату с победной улыбкой. А за ее спиной маячат широкие папины плечи.
— Хватай ее, пока не сбежала! — командует мама, на ходу поймав комочек и сжав в ладони, помогая ему исчезнуть. — Мы опаздываем!
— Магия! Так нечестно! — возмущаюсь, когда папа закидывает меня на плечо. Дрыгаю ногами, чтобы он потерял равновесие, но если твой отец наполовину оборотень… — Это противозаконно!
— Но ты же не сдашь родную кровь, правда? — улыбается мама.
— Как двадцать лет назад, честное слово, — пыхтит папа, пока спускается по лестнице в гостиную, где меня сестры и мама переоденут в красивое предсвадебное платье и нацепят на голову венок. А потом сдадут, как ненужную вещь, прикрываясь Провидением.