Время жить (трилогия) (СИ)

Следом за Эргемаром спешит Даксель. Туда же, направо, отправляют и Рустена с Тихи, Санни, Тухина – даже ему удается пройти отбор… Понемногу и в этой комнате становится тесно.
– Внимание! – возвещает громовой голос под потолком. – Всем соблюдать спокойствие и порядок! Выходить по одному и строиться снаружи в шеренгу!
Дверь в глубине комнаты распахнулась, и Эргемар почувствовал дуновение прохладного свежего воздуха, пахнущего влагой, мокрой землей, опавшими листьями и еще чем-то невыразимо прекрасным. Этот воздух возбуждал и пьянил, страх перед неизвестностью куда-то улетучился, от подступившего восторга хотелось кричать и размахивать руками. Что бы ни ждало их впереди, они вырвались из своей тюрьмы!
Неровная длинная шеренга слегка колебалась в ярком свете прожекторов. С непривычки почти всем было холодно, и люди, дрожа, жались друг к другу. Впереди виднелся забор из нескольких рядов проволоки, за которым начиналась темнота, а где-то сбоку поревывала, слегка ворочаясь, какая-то огромная темная масса.
– Слушать всем, – раздался из темноты механический голос переводчика, усиленный динамиком. – Справа по одному все заходят в транспортер, потом вас отвезут на новое место, где вы будете работать. Вести себя спокойно и тихо. В случае беспорядка все будут уничтожены. Выполнять все приказы. Ясно?… Первый, пошел!
Где-то за пределами видимости началось шевеление. Длинная очередь понемногу двигалась куда-то вправо, но проклятые прожектора светили прямо в лицо, не позволяя различить подробности. Механичная процедура отупляла, и Эргемар, ни о чем не думая, сначала медленно передвигал ногами, держась в затылок Дакселю, а когда тот вдруг побежал вперед, заспешил вслед за ним, стараясь не отставать. Впереди из темноты выплыли очертания огромного фургона с распахнутыми дверцами и опущенной вниз металлической дырчатой лесенкой. Все по очереди поднимались по ней и исчезали внутри, словно в пасти громадного зверя.
Один из прожекторов светил прямо в фургон, и лица людей с черными тенями глазниц и ртов выглядели, как на контрастных фотографиях. В холодном воздухе от дыхания поднимался пар, словно растворяющийся в яростном бело-лиловом свете. Держаться там было совершенно не за что, и все молча жались друг к другу и к гладким светлым металлическим стенам без единого отверстия. На секунду Эргемару показалось, что он глядит внутрь огромного трейлера-рефрижератора.
Эргемар был одним из последних. Лесенку отцепили, створки дверей с лязгом захлопнулись, и внутри наступила полная темнота и тишина, прерываемая лишь звуками дыхания множества людей и чьим-то хриплым кашлем. Где-то снаружи негромко заурчал мотор, огромный транспортер тронулся с места и медленно покатил куда-то в неизвестность.
Все это продолжалось еще одну бесконечность. Эргемар никогда не страдал клаустрофобией, но и ему становилось не по себе в этой темноте и тесноте. Откуда-то раздавались чьи-то сдавленные рыдания. Кто-то поблизости вполголоса жаловался по-баргандски на недостаток воздуха. "Душегубка", – выплыло из тьмы сознания Эргемара какое-то странное слово, будто само собой материализовавшееся из ночных кошмаров. Эта машина с герметичным металлическим кузовом была душегубкой, он почему-то знал это точно, хотя и не понимал, что это такое, и не знал, из какой бездны пришло к нему это понятие.
Транспортер остановился с резким толчком, снаружи послышались неясные звуки, затем дверцы кузова снова распахнулись, и внутрь брызнул свет. Но это был уже не прожектор, а всего лишь обычный, хотя и яркий галогеновый фонарь.
– Всем выходить! – раздался громкий голос, произносящий баргандские слова с резким акцентом.
Эргемар отметил про себя эту странную неправильность и вдруг осознал: это был голос человека, а не механического переводчика.
Конечно, это тоже были пришельцы. Они стояли втроем, направив на филитов стволы коротких автоматов с толстыми стволами. Кроме них, в круге света оказался высокий прямоугольный корпус еще одного фургона с полураспахнутыми дверцами. Еще дальше во тьме угадывались очертания каких-то низких широких зданий, с их стороны не пробивалось ни одного огонька.
 
– Стоять здесь! – приказал один из пришельцев. Кроме оружия он держал в руках небольшой плоский прямоугольный предмет, в который периодически заглядывал. – Всё оттуда (он махнул рукой в сторону второго фургона) – переместить туда! Потом – переместиться самим!
Странно, но его поняли сразу. Во втором фургоне оказались большие мешки, набитые чем-то мягким и сыпучим. Они были не слишком тяжелыми, но неудобными, и перегрузка слегка затянулась.
– Быстро, быстро! – кажется, все пришельцы в этот день куда-то спешили.
Подгоняемые этими настойчивыми понуканиями, они просто забросили внутрь последние два десятка мешков, а затем сами заняли места в новом фургоне. Он был несколько больше по размерам, из-за чего теснота стала менее мучительной, вдоль стенок были протянуты какие-то балки, за которые можно было придерживаться, а сквозь щели в кузове проникал свежий воздух.
Новая поездка оказалась короче первой. Вскоре фургон медленно поднялся по какой-то пологой ребристой поверхности, чуть дрогнул на стыке, сделал несколько поворотов и остановился. Снаружи послышались шаги, дверцы снова раздались в стороны, и знакомый пришелец, появившийся в проеме, приказал им выходить – быстро и тихо.
Массивный кузов загораживал обзор, но у Эргемара возникло впечатление, что они находятся внутри большого ангара, напоминающего трюм крупного судна. Под ногами слегка подрагивал ребристый металлический пол, под высоким потолком тянулась цепочка редких светильников. Внутри было холодно, значительно холоднее, чем снаружи, и как-то промозгло, словно металл, окружавший их со всех сторон, промерз насквозь и не успел оттаять, продолжая забирать тепло.
Но оглядеться по сторонам им не дали. Пришелец сделал какое-то движение, и часть железной стены отошла в сторону, образовав небольшую дверь в форме прямоугольника с закругленными краями и очень высоким порогом. Повинуясь команде пришельца, все они зашли внутрь и очутились в странном помещении, напоминавшем внутренность огромного улья или вокзальную камеру хранения. Все стены, кроме одной, примыкающей к ангару, представляли собой ряды больших прямоугольных ячеек глубиной около двух метров. В узких промежутках между ячейками к стенам были прикреплены металлические лесенки, позволявшие взобраться на верхние ярусы.
Дверь за спиной мягко закрылась, снова отрезав их от окружающего мира, но это уже мало кого волновало. Кажется, они достигли своего пункта назначения.
– Честно говоря, мне не совсем понятны здесь всего две вещи, – пробормотал, обращаясь к Эргемару, Дилер Даксель. – Во-первых, почему все это надо было делать обязательно ночью, и, во-вторых, почему все пришельцы так спешили?…
Боорк уже заканчивал предвзлетную подготовку, когда в рубке, наконец-то, появился запозднившийся суперкарго.
– Где вы были? – немедленно напустился на него капитан. – Из-за вас мы могли задержать отход! Почему до сих пор не обеспечена герметизация трюмов?!
– Все будет, шеф, – примирительно ухмыльнулся суперкарго. – Надо было небольшое дельце провернуть. Хотел свозить в мусоросборник шесть тонн отходов, а они, гады, не приняли. Пришлось обратно везти.
Капитан понимающе кивнул, а Боорк про себя удивился оборотистости третьего помощника, ухитрившегося найти какой-то товар даже на Филлине.
Провоз контрабанды был обычным и почти разрешенным видом бизнеса на транспортных кораблях. Как правило, она путешествовала под видом "отходов" – некондиционного или испортившегося в пути груза, мусора и прочего балласта, от которого следовало избавляться во время стоянок в космопортах. Однако неизменно оказывалось, что портовые службы в силу каких-то причин не принимали корабельного мусора, и "отходы" продолжали путешествовать от звезды к звезде – то в виде нелегальных пассажиров и их личного имущества, то в виде потребительских товаров, предназначенных для продажи на черном рынке, то в виде инопланетных предметов роскоши…