Время жить (трилогия) (СИ)

Кэноэ вдруг вспомнил, что еще не завтракал.
– Кэно, а давай удерем отсюда! – вдруг прошептала ему на ухо Кээрт. – Пока на нас никто не смотрит!
– Давай, – выдохнул ошеломленный Кэноэ. – Только пройдем, наверное, мимо вон тех столов. Не знаю как ты, а я, кажется, сильно проголодался!
Конечно, из их затеи ничего не вышло. Они едва успели стронуться с места, как на них с шумом и гиканьем налетела целая орда родственников и увлекла за собой к праздничному столу. И что самое обидное, на этом столе уже почти ничего не осталось.
Было, наверное, уже за полночь, когда этот бесконечный день, наконец, закончился. С шумом и песнями их всей толпой проводили в отведенные для них покои и заперли за ними дверь, навесив на дверную ручку целый ворох разноцветных лент. Еще некоторое время из коридора слышалась музыка, но затем и она стихла.
– Как я устал! – Кэноэ с облегчением сбросил прямо на пол парадную голубую мантию, которая страшно мешала ему весь день, особенно во время танцев. – Кээрт, ты хочешь пить?
Какая-то добрая душа поставила на столик возле гигантской кровати под балдахином большой кувшин сока и блюдо с десятью кремовыми пирожными.
– Да, пожалуйста, – Кээрт стояла перед огромным зеркалом и осторожно вынимала из своей прически многочисленные украшения. – Только немножко.
Кэноэ налил ей сока в высокий стакан и цапнул с тарелки пирожное. Оно было вкусным, но маленьким, и Кэноэ не успел оглянуться, как съел пять штук.
– Ешь еще, – не оборачиваясь, предложила ему Кээрт. – Я не голодная. Только помоги мне, пожалуйста.
Тщательно вытерев руки влажным полотенцем, Кэноэ помог Кээрт снять с головы какую-то особо сложную диадему, а затем освободиться от ее чудовищного платья. В полупрозрачном нижнем белье Кээрт выглядела весьма соблазнительно, но Кэноэ сейчас было совсем не до того. Он чувствовал, что вот-вот рухнет без сил.
– Ты хоть спала сегодня? – участливо спросил он, наблюдая, как Кээрт расплетает волосы.
– Не-а, – слабо покачала головой Кээрт. – Мне всю ночь прическу делали. Так намучалась с ней…
– Так ложись спать, – Кэноэ откинул край легкого одеяла, от которого пахло цветами. – Завтра все сделаешь.
– Хорошо, Кэно…
Он прикрыл ее, уже спящую, одеялом, а затем, коснувшись переносного пульта, погасил свет и сам рухнул на мягкую обширную кровать, принявшую его в свои душистые объятия. И заснул, кажется, еще до того, как его голова коснулась подушки.
– Кто-нибудь, выключите это солнце!
Кэноэ открыл глаза и тут же заслонил их ладонью, спасаясь от яркого света. Что и говорить, о шторах вчера никто не позаботился.
Ну, шторы – это мелочь. Он вчера даже раздеться не позаботился. Нечего сказать, хорошо провел первую ночь. Рассказать кому-то – обхохочутся. Только он не будет никому рассказывать. И вообще, не о чем тут говорить!…
Кэноэ сердито чихнул и вдруг понял, что проснулся. Спустив ноги на пол, он осторожно взглянул назад. Кээрт спала, ее пышные волосы разметались по подушке, и Кэноэ с запоздалым сожалением подумал, что слуги, которые вот-вот зайдут в их комнату, разбудят ее.
Однако на этот раз привычный сигнал не сработал. Осторожно приоткрыв входную дверь, Кэноэ прислушался: Дворец был непривычно пуст и тих.
Ах да, конечно, сегодня праздник Спелых Ягод. Все, небось, на пикнике в парке, разжигают костры, надевают венки из цветов и листьев, слушают музыкантов и веселятся до самого заката… Дворец сегодня оставлен ему и Кээрт.
Она все еще спала, и Кэноэ внезапно почувствовал страх. Что он скажет Кээрт, когда она проснется? Что они будут делать вместе, одни? Может быть, разбудить ее поцелуем и заняться, наконец, с ней любовью? Нет, только не с Кээрт! Почему-то Кэноэ испытывал смущение. С другими девушками было просто, но ее словно окружал невидимый барьер, через который он не решался переступить.
Ожидание становилось невыносимым, и Кэноэ не выдержал. Тихо, чтобы не потревожить Кээрт, он скользнул за дверь и побежал по коридорам – все быстрее и быстрее.
 
В конце концов, ему нужно хотя бы сказать Грауху, что на некоторое время он будет вынужден отказаться от поездок в Старый Город… А Кээрт, если понадобится, свяжется с ним по браслету…
Старый Город тоже был тихим и пустынным. Большая часть его разнообразного населения предпочла провести праздничный день в Столице. На охраняемой стоянке, где Кэноэ обычно оставлял гравикатер, не было ни одной машины.
Кэноэ спешил. Он чувствовал вину перед Кээрт и почему-то продолжал надеяться, что успеет обернуться туда и обратно до того, как она проснется. Он почти бежал по опустевшим улицам Старого Города, который сегодня выглядел мертвым и заброшенным.
Однако когда спешишь, почему-то все идет не так, как надо. Торопясь, Кэноэ не заметил веревки, натянутой на уровне его щиколотки поперек одного из темных переулков. Прежде, чем он успел встать, кто-то рывком поднял его за шиворот и подтащил к стене.
– Вот это добыча! – услышал он удивленный голос. – Надо же! Да это наш прынц!
Проклятье! Это же банда Кривули, все пятеро! Граух рассказывал ему, что после того, как он задал им трепку, их прогнали из этого района. А теперь они, видать, вернулись. Как не вовремя!…
– И чего вам дома не сиделось, ваше высочество?! – главарь откровенно издевался.
Двое его подручных крепко держали Кэноэ за руки, закрутив их за спину, третий, нагнувшись, поспешно обматывал веревкой его ноги, а четвертый, молчаливый и длиннорукий, стоял наготове, поигрывая короткой дубинкой. Шансов не было.
– А ведь, говорят, у вас вчера свадьба была, – продолжал ухмыляться главарь, похоже, наконец, поверивший в свою удачу. – Что же вы это так, от жены сбежали? Видать…
Главарь отпустил пошлую шутку в адрес Кээрт, и все его подручные загоготали. Но никто из них не ослабил хватки. Кэноэ не пошевельнулся. Он уже вполне пришел в себя и выжидал, пока кто-либо из бандитов не предоставит ему шанс. Не будут же они вечно держать его за руки…
Кажется, это начал соображать и главарь.
– И что же нам с тобой делать, твое высочество? – произнес он с легким оттенком беспокойства в голосе.
– Кончать его надо, – хмуро сказал длиннорукий. – Кончать, спрятать тело и валить куда подальше. Зря мы его взяли. Теперь если отпустим, нас и на дне океана сыщут. А так – мало ли, кто ему перо в бок сунул.
– Да ты что! – испугался один из бандитов. – Он же самого Императора племянник! Его нельзя!
– Всех можно, – зло сказал главарь. Кажется, ему хотелось перехватить инициативу у длиннорукого. – Глуши его, Муи, а там посмотрим.
Кэноэ напряг мышцы. Как только длиннорукий приблизится, он использует тех двоих у него за спиной как опору и ударит его ногами. Затем освободится от захватов и попробует…
Длиннорукий бандит, уже приготовивший свою дубинку, вдруг остановился. В переулке появился прохожий. Вначале он испуганно отшатнулся, но затем пошел дальше, делая вид, что не замечает ничего вокруг. Кэноэ приготовился. Бандиты явно хотели обойтись без свидетелей, и отсрочка была ему только на руку. Как только этот тип поравняется с главарем…
Сосредоточившись на собственных ощущениях, он почти не обращал внимания на прохожего. Кажется, это был подросток, одетый в свободную серую рубашку навыпуск и черные тренировочные брюки. На голове у него была высокая шапочка с длинным козырьком. Смотрел он подчеркнуто в сторону, всем своим видом показывая бандитам, что ничего не видит и не хочет ни во что вмешиваться.
Обогнув большую смердящую лужу, он вдруг оказался совсем близко.
– Эй, да ты… – начал главарь, но странный прохожий словно взорвался изнутри.
Мощным прыжком он взвился в воздух и резко выбросил вперед правую руку. Что-то дважды треснуло, в воздухе запахло озоном, и главарь вместе с длинноруким бандитом, выронившим свою дубинку, рухнули, словно подрубленные башни.