Время жить (трилогия) (СИ)

Зато он впервые занимался настоящим делом и был рад этому. К нему уже не раз обращались с вопросами и спрашивали его мнение во время дискуссий и споров, а однажды, предложив более простую и логичную схему определения суммы ежедекадных взносов, он впервые почувствовал, что даже многоопытные бизнесмены Старого Города воспринимают его не как формального главу предприятия, но как настоящего лидера.
А позавчера у него появились новые дела, заставившие его впервые уяснить, какой острой может быть нехватка времени. Победоносный Имперский Военный Космофлот вернулся в Метрополию после завершения филлинской операции, и Кэноэ провел целых полдня с маршалом Гдэаском, слушая его рассказы о далекой планете и населяющих ее людях и постепенно заражаясь идеей совместного исследования Дальнего Космоса вместе с филитами. Гдэаск тогда поделился с ним и копией своего проекта, и различными описательными материалами о Филлине, но три кристалла записи до сих пор лежали на столе у Кэноэ, не забытые, но и не просмотренные.
Будет ли у него вообще возможность заняться Филлиной? Кэноэ откровенно страшила завтрашняя свадьба. Уж не потому ли все так снисходительно относятся к допускаемым им вопиющим нарушениям порядка (а по-другому его деятельность в Старом Городе и не назовешь), что считают их обычными мальчишескими выбрыками перед размеренной семейной жизнью?
И вообще, какой будет его совместная жизнь с Кээрт?
Благодарение Звездам, они в последнее время стали не чужими друг другу, но хватит ли этого, чтобы быть по-настоящему близкими? Конечно, правила приличия не вынуждают его проводить все время рядом с молодой женой – вон, например, его родители живут каждый отдельной жизнью и общаются друг с другом, как правило, только за обедом, да во время семейных празднеств. Но будет ли это честно по отношению к самой Кээрт? Она ведь не виновата, что именно на нее пал чей-то холодный и расчетливый выбор…
Нет, нечего и надеяться, что жизнь после свадьбы останется прежней. Обидно: развлекаться в свое удовольствие ему, понятное дело, никто не помешает, достаточно взглянуть хотя бы на его отца, но вот вылазки в город на какое-то время, вероятно, придется прекратить. Что позволено холостому юнцу, может оказаться не положенным для солидного семейного человека…
А может быть, он зря цепляется за свою старую жизнь? Они с Кээрт всегда находили общие темы для разговоров, им не будет скучно друг с другом. У них будут и приятные совместные вечера, и уютные посиделки вместе с мамой и другими родственниками. Они обязательно объездят всю планету, потом отправятся на Таангураи – в гости к родителям Кээрт, а то и посетят ту самую Филлину, о которой ему так интересно рассказывал маршал Гдэаск… А затем, наверное, у них появятся свои дети, и мысли о пустоте и никчемности жизни навсегда уйдут в прошлое…
Тоже мне, мечтатель… Кэноэ захотелось сплюнуть прямо в открытое окно, но он сдержался. Все равно, плевок только неэстетично застрянет в защитном гравиполе. Кто им разрешит так просто родить ребенка? Такие вещи находятся в ведении Управления Императорского Двора, которое тщательно следит за тем, чтобы число принцев и принцесс Императорского Дома не превысило установленные неизвестно кем пределы. Вон, двоюродный брат-кронпринц, хоть и старше почти на год, не только не женат, но даже не имеет официальной невесты…
С этой свадьбой они снова поймали его в сеть старых порядков и протоколов, из которой он ненадолго вырвался две дюжины дней назад. Неужели уже завтра придет конец с таким трудом завоеванной свободы? О, если бы Кээрт смогла разделить его мысли и стремления!…
Кэноэ шумно перевел дух. К чему жалеть о том, чего он не в силах изменить? Жизнь всего лишь бросает ему еще один вызов, и он постарается дать на него достойный ответ. Чего бы ни требовали от него традиции и правила, он постарается отстоять избранный им образ жизни, и лишь от него зависит, победит он в этой борьбе или потерпит поражение!
Далекий раскат грома словно подтвердил его решение. Гроза, вдоволь набушевав над левобережьем, уходила куда-то вдаль, и только дождь все еще продолжал скатываться по мокрым листьям.
 
Широко зевнув, Кэноэ понял, что сон готов придти и положить конец его терзаниям. Но перед тем как лечь в постель и заснуть, он снова закрыл окно.
Какой смысл поддерживать иллюзию свободы, когда он все равно заперт?
– Вставайте, ваше высочество! Вас ждет великий день!
Ну разве это не издевательство?
Только-только закрыл глаза, как в комнату тут же вваливается целая орава народу и начинает немилосердно будить.
Впереди, как всегда, неизменный Фруамс с халатом наготове. А уж за ним… Распорядитель торжественных церемоний в парадной форме Управления Императорского Двора, врач, массажист, даже банщик с двумя ассистентами…
А эти-то зачем? Неужели ему не дадут сегодня даже умыться самостоятельно?
Не дали.
Стоило ему лишь подняться с одного из трех голубых унитазов, как его тут же взяли в оборот. Облили тремя ведрами ароматной мыльной жидкости с запахом цветов, прошлись по всему телу четырьмя щеточками разной степени жесткости, прополоскали в пяти бассейнах с различной температурой воды и снова набросились на него с мылами, щетками и мочалками… И только совсем упарившись, передали еле живого пациента массажисту, уже разложившему наготове свой топчан, покрытый горячим мокрым покрывалом.
Умелый и интенсивный массаж взбодрил и оживил его, но ненадолго. На выходе из ванной комнаты его уже подстерегали парикмахер и два визажиста, набросившиеся на него с остервенением изголодавшихся хищников. Они трудились над ним целый час, и когда Кэноэ наконец-то увидел свое изображение в зеркале, он едва узнал себя. Скорее уж, это лицо, покрытое слоем косметики, и слащавая прическа, уложенная волосок к волоску, должны были находиться на обложке глянцевого календаря с изображениями известных артистов.
Но остальным это, кажется, нравится.
– Недурственно, – одобрительно гудит распорядитель, величавым жестом отпуская обслугу. – Теперь будем одеваться.
Как?! А завтрак?!
– Какой еще завтрак? В такой день, ваше высочество, вы должны быть выше всех плотских побуждений и не отягощать свой дух греховными мыслями.
Фруамс, добрая душа, протягивает на подносе чашку с густо-оранжевым витаминным напитком.
Ну что же, и на том спасибо. Говорят, в старину поститься перед свадьбой надо было чуть ли не трое суток… И как они только потом на самом празднестве ноги передвигали?…
И еще: бедная Кээрт, ей сейчас, наверно, приходится еще хуже…
Давно известно, что парадная одежда – это нечто роскошное и неудобное. Свадебный наряд Кэноэ был очень роскошным и очень неудобным – особенно, эта широченная голубая мантия, настолько густо расшитая изображениями звезд, солнц, сердечек и прочих символов счастья, что могла бы сойти за маскировочную сетку.
А еще, одежды было слишком много. Даже в прохладной гардеробной с работающей на полную мощность климатической установкой внутри этого вороха ткани становилось жарко. Кэноэ представил, что будет, когда он во всем этом параде появится на раскаленной солнцем улице, и мысленно простонал.
– Стойте спокойно, ваше высочество! Не вертитесь!
Ну вот, заранее не могли подготовить, что ли? А теперь стой столбом и жди, пока не подгонят по фигуре… Впрочем, свадебный наряд для того и приспособлен. В нем, наверно, еще отец его женился, и дети, если у него будут, в той же мантии к алтарю пойдут…
Одноразовых вещей в Управлении Императорского Двора не любят.
Завершали наряд венок из сияющего металла, с превеликим тщанием размещенный на его лакированной прическе, и приемник-раковинка, которую полагалось засовывать прямо в ухо.
– А это еще зачем?
– Так надо, ваше высочество. Свадебные обряды весьма сложны, и при необходимости вам будут подсказывать, что говорить и куда идти.
Вздохнув, Кэноэ покорился. Чиновник из Управления Двора был кругом прав. Расписание свадебного церемониала занимало семь страниц, набранных мелким шрифтом, и Кэноэ с самого начала понял, что выучить все это нормальный человек не в состоянии.