Время жить (трилогия) (СИ)

Самолет крался над морем у самого берега, стараясь не отдаляться более чем на три-пять километров от земли. Солнце только что зашло, все внизу было покрыто сероватой тенью, но Тогрод, крупнейший и старейший город Приморья, все равно должен был быть виден издалека.
– А ты уверен, что это был мыс Кайланти? – нарушил молчание Ворро. – Откуда ты знаешь, ты же ведь никогда здесь не летал?
– Ли, я не самый плохой штурман, – обиделся Неллью. – И я ни с чем не мог перепутать такой заметный ориентир. Видишь, обрыва уже нет, берег пологий. Если мы углубимся в залив, перед нами должно открыться устье реки Байорлы.
– Проверим…
Ворро заложил вираж, и широкий берег открылся перед ними как на ладони. Хотя уже начинались сумерки, оставшегося света вполне хватало, чтобы различить детали.
У Ринчара Линда, стоявшего за спиной штурманского кресла, вырвался невольный вскрик. Неллью был прав: Тогрода больше не существовало! Только далеко в стороне можно было различить едва заметные развалины зданий, вся же центральная часть города представляла собой огромную ровную пустошь с гигантским круглым пятном шлака, чуть поблескивавшим отраженным светом. Ни от живописных старинных мостов, которыми справедливо гордились граждане Тогрода, ни от величественного Императорского дворца и окружавшего его парка с огромными старыми деревьями, ни от порта в устье реки не осталось и следа. Да и сама река Байорла больше не впадала в море в своем привычном месте. О том, что она когда-то текла через центр города, напоминала только узкая ложбина, пересекающая пустошь, словно прерывистый шрам. Теперь вода, будто испугавшись, огибала страшное пустое место почти правильным полукругом, разделяясь затем на несколько вливающихся в море потоков.
Ворро вел самолет прямо на пятно шлака, и все в кабине потрясенно молчали, смотря на картину чудовищного, невероятного, невозможного опустошения. Несколько часов назад сожженная долина Таране и разрушенный Лимеолан потрясли их, но здесь они стали свидетелями даже не разрушения, а полного, тотального, окончательного уничтожения. Более полно выразить свою победу, чем стереть с лица планеты Тогрод, когда-то прозванный Вечным Городом, пришельцы не могли.
– Что это было? – наконец спросил слабым голосом Неллью. – Это сделала урановая бомба, да?
Ринчар Линд автоматически перевел его вопрос на чинетский.
– Да, – кивнул головой потрясенный Кир Гордис. – Это была атомная бомба или нечто еще более мощное… Я сам проводил расчеты, но никогда… никогда не думал, что это может быть так…
– Но вы все равно хотите создать нечто подобное? – хищно спросил Ворро.
– Да, ведь другого выхода нет. Но мой бог, какие страшные силы мы высвобождаем… Подумать только, если бы не пришельцы, мы сами когда-нибудь могли придти к тому, чтобы сбрасывать такие бомбы на собственные города…
– Зато теперь у них будут другие цели, – криво усмехнулся Ворро. – Признаться, я был бы не против, если такая лепешка появится на месте каждого корабля пришельцев. Вы хотели, чтобы я вернулся к жизни, господа? Что же, у меня снова появилась достойная цель. Кир, только не забудьте обо мне, когда у вас найдется, что сбросить! А теперь, я полагаю, нам нечего больше здесь смотреть. Мы продолжаем полет!
…Рассвет застал их над морем. Слева тянулся угрюмый обрывистый берег, а внизу уныло морщинились волны, время от времени вскипая белыми барашками. Погода ухудшилась; над морем висели полотнища тумана, а время от времени самолет скрывался в пелене дождевых шквалов.
Тем не менее, следующий ориентир они заметили издалека. Берега расступились в стороны, словно рассеченные исполинским клинком, и их глазам предстал узкий и глубоко врезающийся в сушу морской залив. Примерно через шестьдесят километров он должен был превратиться в устье Вегера – крупнейшей реки Восточного Приморья. До их цели осталось всего ничего – шестьсот тридцать километров вверх по течению, три часа полета.
Но эти километры еще надо было преодолеть. Сюда уже пришла зима, землю покрывал снег, и река, несущая в море свои воды между ледяными кромками берегов, оставалась их единственным ориентиром. А впереди вырастал мощный облачный фронт, сильный боковой ветер раскачивал самолет, мокрые хлопья снега налипали на стекла кабины.
 
Вскоре Ворро был вынужден снизиться до двухсот пятидесяти метров, чтобы не потерять из виду реку, которая то и дело скрывалась в снежных вихрях. Здесь шла настоящая метель, и Неллью всерьез опасался за старый самолет, который не был рассчитан на подобные испытания. Однако "Буревестник", скрипя и качаясь, все же продолжал ввинчиваться в снежную круговерть. Моторы натужно выли, но по-прежнему работали без перебоев.
Так прошел целый час, и Неллью уже начал верить, что им удастся благополучно прорваться. Снежная буря чуть поутихла, ветер больше не пытался сорвать их с курса, а река внизу все еще успешно боролась с морозом, не пуская лед на узкий стержень русла. И вдруг на тревожном индикаторе, о существовании которого он уже, признаться, начал забывать, замигала яркая лампочка.
Все выяснилось во время обычного утреннего совещания генерала Пээла с начальниками баз.
– Летательный аппарат филитов, находящийся у нас на наблюдении, продолжает полет, – сообщил в конце своего доклада начальник базы "Север", ничем не выделяя эту информацию среди других донесений.
– Какой еще летательный аппарат? – недоуменно спросил Пээл.
Будучи поглощенным, в первую очередь, вопросами строительных работ, он уже забыл и о странном самолете, и о своем вчерашнем распоряжении.
– Тот, что летит в восточном направлении, – напомнил начальник базы "Север". – Который вы вчера приказали взять под наблюдение.
– Верно, – с облегчением вспомнил Пээл. – Но ведь он был засечен в пятом секторе. Он что, уже в вашей зоне?
– Так точно. Над территорией пятнадцатого сектора.
– Данный летательный аппарат вскоре после обнаружения совершил посадку в городе пять-четырнадцать, местное название Лимеолан, – поспешил внести ясность адъютант. – Спустя четыре с половиной стандартных часа он снова поднялся в воздух, продолжая полет в восточном направлении. За ночь он пересек почти все Срединное море с запада на восток и теперь перемещается в северо-восточном направлении, пользуясь в качестве ориентира рекой М-15, местное название Вегер.
– Непорядок, – пробормотал про себя Пээл.
Он был очень недоволен собой. Отдавая приказ не сбивать таинственный самолет, он и в мыслях не имел, что филиты осмелились отправиться в путь длиной, по меньшей мере, в три тысячи километров так, будто бы имперских сил и не существовало в природе. Получалось, что он, не проследив за ними, потворствовал их безумному начинанию. За это одно они заслуживали наказания.
Но почему они решились на этот полет? Что было их целью? Что они ищут на востоке, предпочтя его безопасному западу? Внезапно Пээл понял, что не хочет сбивать самолет. За ним скрывалась какая-то тайна, которую когда-нибудь можно было попытаться разгадать. Радикализм окончательного решения обрубал все концы, навсегда лишая его шансов найти ответ на эту загадку.
"Но если филиты решились на этот полет, значит, он был для них очень важен", – пришла ему в голову новая мысль. Тогда позволить им продолжать путь означает усилить противника… Однако Пээл уже давно не воспринимал филитов Восточного континента как противников, скорее, как малозначащую помеху планам Космофлота. Он больше не испытывал к ним ожесточения.
Но перед подчиненными он обязан проявить должную твердость. Вон, тэон уже как косится на него. Суперофицер второго ранга Трегуин по кличке Психованный Трег пока ничем не проявлял своей неистовой натуры, которая обеспечила ему карьеру и одновременно сделала его персоной нон-грата в рядах Космофлота. Однако Пээл не сомневался, что его помощник по воспитанию уже давно готовит на него материал для доноса…