Время жить (трилогия) (СИ)

Из толпы раздался возмущенный свист. Присмотревшись, Билон с удивлением узнал в одном из свистунов Сарифа Круэля.
– Эй, вы! – громыхнул с трибуны Элвин Такус, перекрыв своим мощным голосом свист. – У вас, видимо, не осталось аргументов, которые можно было бы членораздельно изложить?! Я так понимаю, вам не нравятся уличные фонари? Что же, это логично: темные дела удобнее вершить в темноте. Или, может быть, вы относитесь к обществу любителей грязи?!
Послышался смех. Многие в толпе зааплодировали. Свист прекратился. Вытянув шею, Билон увидел, как сплоченная группа свистунов удаляется прочь.
– Слушаете? – прозвучало у Билона прямо под ухом.
Стремительно обернувшись, Билон увидел улыбающегося Хартена Ринше.
– Рад видеть вас, – "Главный шпион" слегка поклонился Билону. – Неужели вас снова заинтересовало наше захолустье.
– А почему бы и нет? Все это достаточно интересно.
– Собираетесь об этом писать? – поинтересовался Ринше.
– Пока не знаю.
Если бы Ринше попытался изобразить равнодушие, Билон ему бы не поверил. Но тот пока держался совершенно естественно, и Билон тоже дал ему честный ответ.
– Боюсь, это будет не слишком интересно вашим читателям, – с сомнением сказал Ринше. – Борьба за должность районного префекта. Споры о мощении дворов и чистке выгребных ям. Мелкие проблемы и копеечные страсти. Буря районного масштаба. Вам не кажется, что для всех, кого это непосредственно не касается, подобная тема просто скучна?
– Это просто риторический вопрос или рекомендация? – улыбаясь, спросил Билон.
– Да как я могу вам что-либо рекомендовать? У нас в стране свободная пресса. Но если бы мы хотели огласки, то обратились бы к вам за помощью сами. Или не к вам. Понимаете? Ренсер – прекрасный человек, но он не всегда понимает потребности текущего момента.
– Значит, мой материал на эту тему был бы для вас нежелательным? – прямо спросил Билон.
– Не буду скрывать. Был бы. И все по той же причине – еще не время. Публикация в такой влиятельной газете, как ваша, о том, что СОП активно поддерживает одного из кандидатов на выборах районного префекта, привлекла бы к нам излишний интерес и могла бы повредить нашему делу. У нас еще слишком много влиятельных противников.
– Тогда не могли бы вы ответить мне на один вопрос? Чисто для удовлетворения собственного любопытства. Почему именно этот кандидат? Разве вы не могли бы наладить контакт с Движением? Как мне кажется, этот Такус действительно озабочен делами района или… он настолько хороший актер, что достоин заседать в парламенте, а не стоять на этой трибуне. Разъясните, чем он хуже вашего Хави, который производит впечатление весьма скользкого типа?
– Нам нельзя идти на союз с Движением, – нехотя сказал Ринше. – Ни на стратегический, ни на тактический. Ни на какой. А что касается Дугана Хави, его личность, признаюсь, не имеет никакого значения. Мы поддерживаем его, он – нас. Поймите, имея поддержку префекта, мы могли бы принести району куда больше пользы, чем сейчас.
– Вы все-таки не ответили на мой вопрос, – заметил Билон. – Почему Хави? Почему личность кандидата не имеет значения?
– Не знаю, – вдруг развел руками Ринше. – Поймите, я не принимаю решения, я только их выполняю. Сожалею, но я не могу выйти за пределы своей компетенции. Но вы поняли мои аргументы?
– О, да, – сказал Билон и пошел к выходу из парка.
Если бы Хартен Ринше ответил бы ему на последний вопрос, он бы этим удовлетворился. Но недомолвки заинтриговали Билона. Кто имел право приказывать Хартену Ринше? Кто выдвинул в кандидаты Дугана Хави? Почему ни Элаво, ни Ринше, ни он сам не могут или не хотят ответить, кто и как выдвинул его кандидатуру? Почему СОПу нельзя быть союзником Движения? Чем вызвано нежелание огласки? И что вообще, в конце концов, стоит за всем этим делом? Ответов не было, и Майдер Билон решил обратиться к другому источнику информации. Он позвонил Стоу Вигесу, и руководитель ячейки Движения за демократию в районе Гамбрук согласился встретиться с ним через полтора часа.
 
– К сожалению, ничем не могу вам помочь, – сказал Стоу Вигес. – Сам не знаю, почему ваш СОП заинтересовался этим Хави. Признаться, я был о них лучшего мнения. Заявляют, что борются с преступностью, а сами связались с этим водочным королем.
– Кем-кем? – переспросил Билон. – Он, кажется, говорил, что торгует продуктами.
– И продуктами тоже. Но это только ширма. Ему принадлежат пять цехов, в которых делают паленую водку из контрабандного спирта. Между прочим, пару месяцев назад он здорово прокололся – купил по дешевке три цистерны, а это оказался метанол, причем выяснилось все только тогда, когда из него уже была произведена водка. Надо отдать ему должное – ни одна бутылка из той партии не появилась в продаже, но он потерял большие деньги и кому-то крупно задолжал. Так что должность перфекта для него просто спасение.
– Странно, – Билон недоуменно посмотрел на Вигеса. – Я слушал сегодня вашего кандидата, видел ваши листовки. Но об этом в них ни слова. Почему же вы не используете такой козырь?
– Это не наш метод, – отрезал Вигес. – Мы не занимаемся тем, что мажем грязью наших противников. Избиратель должен голосовать за нашу программу, а не против скомпрометированного кандидата.
– С такой тактикой вам не выиграть.
– А мы и не стремимся выиграть любой ценой. Люди должны делать сознательный выбор. И если голосуют не в нашу пользу – что же, народ заслуживает то правительство, которое он выбирает. Или вы думаете, что мы должны уподобиться продажным политиканам, которые не брезгуют ничем ради власти?
– Я ничего не думаю, – устало сказал Билон.
Он уже жалел, что пошел на эту встречу. Ничего нового он пока так и не узнал, а только укрепился в своем мнении относительно Движения. Как все идеалисты, это были люди негибкие, недипломатичные и не склонные к компромиссам. Их можно было уважать за твердые принципы и убеждения, но держаться от них все-таки стоило подальше.
– Прошу прощения, – вдруг виновато улыбнулся Вигес. – Я не хотел нападать на вас. Извините за резкость. Просто все мы в последнее время очень взвинчены. Это все выборы. У нашего кандидата есть реальные шансы на победу, так что борьба идет нешуточная, причем на два фронта. Нам везде стараются вставить палки в колеса. Даже встречаться с избирателями приходится только на улице, потому что никто в районе не осмеливается сдать нам в аренду какой-нибудь зал. И всегда приходится опасаться провокаций… Впрочем, извините, это вам, наверное, неинтересно… Да, знаете, мне очень понравилась ваша статья, о СОП в нашем районе. И следующие. Вы верите в то, о чем пишете, и это очень выгодно отличает вас от многих ваших коллег. Если можно так выразиться, вы вкладываете душу в свои статьи.
– Спасибо, – смущенно поблагодарил Билон.
– Да, а вы теперь убедились, что я был прав? СОП – это и в самом деле баронская дружина, а где-то есть и барон.
– Барон есть, – согласился Билон. – Хотя я пока не знаю, кто это может быть.
– И мы не знаем. А вопрос, конечно, интересный. Знаете, что меня больше всего удивило в связи с нашими выборами? Они досрочные. Старый префект, которого всего полгода назад переизбрали, вдруг подает в отставку, якобы по состоянию здоровья.
– А на самом деле?
– Вот не знаю, что было на самом деле. Но эта версия кажется мне подозрительной. Нашего бывшего префекта я хорошо знаю. Здоровый мужик, всего лишь шестьдесят с небольшим, ничем никогда не болел, ни на что не жаловался, всех секретарш регулярно перетрахивал, а тут вдруг отставка, причем по собственному желанию.
– Значит, кто-то ему посоветовал подать в отставку, – пожал плечами Билон.
– Да, но кто? Районный префект – это не такая уж и мелкая сошка, особенно в столице. Все, что делается в районе, обязательно согласовывается с префектурой. Любое строительство, ремонт, аренда муниципальной собственности, лицензии на занятие бизнесом – везде требуется подпись префекта. А кроме того, районная власть – это благоустройство, коммунальные службы, управление жильем для малообеспеченных…