Механик (СИ)

Замерев, я жду, что будет дальше.
– Хочешь целоваться? – хрипло спрашивает Матвей, незначительно усиливая давление пальцев на затылке, словно принуждая меня дать верный ответ.
Молчу. Не знаю, что ответить и как реагировать. Пульс долбит в висках, а губы нещадно колит от одной только мысли о поцелуе с ним.
– Хочешь… – шепчет он и накрывает мои губы своими.
Я слабо дергаюсь и упираюсь ладонями в его грудь, но от соприкосновения с голой кожей бьет, как от удара электричеством. Одернув руки, замираю и чувствую, как скользит его язык по моим губам.
Поначалу еле ощутимо, словно пробуя на вкус, а потом все настойчивее, вынуждая приоткрыть рот навстречу.
Прикрыв веки, я размыкаю зубы и робко касаюсь своим языком его.
Шумно втянув воздух, Матвей хватает мою голову второй рукой и углубляет поцелуй.
Я мешкаю лишь секунду, и отвечаю… Потому что… черт… потому что это то, о чем я думала со вчерашнего дня.
Наши губы вдавливаются друг в друга, а языки переплетаются в ритмичном танце.
Одна его рука продолжает удерживать затылок, а вторая перемещается на мое бедро, жадно сжимая его через ткань сарафана.
– Сюда иди! – сдавленно выдыхает он, хватает за талию и, перетащив через рычаг скоростей, усаживает меня на свои колени лицом к себе.
– Матвей… – успеваю я ахнуть, прежде чем он снова впивается в мой рот.
Меня трясет от новых ощущений, сопротивляться которым я не в силах. От его прикосновений горит кожа, а в низу живота пульсирует томящая тяжесть.
Посасывая нижнюю губу, он запускает обе руки под подол сарафана и, сжав ягодицы, впечатывает мои бедра в свой разбухший пах.
Да, для меня это не ново, мы не раз проделывали это с Давидом, вот только никогда еще я не чувствовала того, что сейчас.
Ощущение, словно не хватает воздуха, жар, исходящий от наших тел, наши хриплые стоны и мои руки, с остервенением вцепившиеся в волосы Матвея.
– Презервативы… – проникает в мое затуманенное похотью сознание.
– Что?..
– Резинки у тебя есть?.. У меня нет…
Резинки?.. как ушат холодной воды… Он, что, готов заняться со мной сексом?! Здесь?! А я?... Нет – нет – нет!!!
О, Господи…
Оторвавшись от его губ, немного отстраняюсь.
Воздух еще вылетает из меня беспорядочными короткими выдохами, но здравый разум уже вышел из комы.
– Что, Принцесса, испугалась? – тяжело дыша, хрипло усмехается парень, – скажи спасибо, что я вовремя остановился.
Оперевшись руками в его плечи, я неуклюже перебираюсь с его колен на свое сидение. Он не останавливает и не помогает. Наблюдает за мной исподлобья, не говоря больше ни слова.
Достав с заднего сидения заброшенную туда бутылку с водой, делает несколько жадных глотков и поворачивает ключ зажигания.
На обратном пути мы не разговариваем. Я, все еще оглушенная произошедшим, пытаюсь собрать мысли в кучу, а Матвей… Матвей просто ведет машину, глядя прямо перед собой.
Останавливает ее, не заезжая во двор сервиса.
– Все нормально. Лампочка больше не горит, – ровно произносит он, – можешь спокойно ездить.
– Сколько я тебе должна?
– Тысячу давай…
– Всего?!
– Я же говорю, проблема пустяковая была, ничего разбирать или менять не пришлось.
– Да… Хорошо… Спасибо огромное… – суетливо лезу в сумочку и протягиваю ему купюру.
Он выходит из машины и убирает ее в задний карман джинсов.
– Пока, – бросает, прежде чем скрыться за ржавыми воротами.
Не в силах сдержать порыва, я выскакиваю, оббегаю автомобиль спереди и останавливаюсь, наблюдая, как Матвей, заложив руки в карманы джинсов, уходит по направлению к сервису.
_________________________
– Ну, ты чего?.. – дуется Давид, когда я снова уворачиваюсь от его поцелуев.
– Мне готовиться надо, – отмахиваюсь от него, усаживаясь за стол.
– Обиделась, да?
Вчера он пошел на вечеринку к однокурснику, не удосужившись даже предложить мне пойти вместе с ним. Я узнала об этом случайно, когда увидела фото с той самой вечеринки в Инсте.
– Ты бы все равно не пошла, – тихо произносит он, склоняясь надо мной сзади.
Не пошла бы. Он прав. Причина моего раздражения вовсе не в том, что Давид ходит на тусовки без меня, а в том, что мне абсолютно все равно.
 
На одном из фото на заднем плане я увидела сидящую на его коленях девушку. Стало неприятно. Это, да… Кому понравится, что это видят общие знакомые, для которых мы пара.
Но ревность… Нет, ее не было…
– А хочешь, давай в ресторан сходим, – с этими словами парень убирает прядь волос за ухо и прижимается губами к моей щеке.
– Давид…
– Пойдем, хватит киснуть…
Я кисну уже две недели, с тех самых пор, как починила свою машину.  Маша думает, что я обижаюсь на нее за то, что она не поехала со мной тогда, а мой парень думает, что я его ревную.
А я и сама не понимаю, что со мной, только вот вещи, раньше радовавшие меня, теперь навевают скуку.
– Какой ресторан, Давид?! Завтра совместный ужин с нашими родителями в «Достоевском»!
– Ну–у–у… это же с родителями…
Эти ужины проходят стабильно раз в месяц. Наши родители давно дружат и в скором времени мечтают породниться. Но в последнее время они перестали казаться мне милой традицией, а превратились в унылую обязанность.
Еще спустя полчаса препирательств Давид сдается.
– Ладно, раз ты не хочешь, я тогда к Соловьеву поеду. Ты же не против?
– Не против… – стараюсь выдохнуть незаметно, – тебя проводить?
Внизу, когда я переминаюсь с ноги на ногу в ожидании, когда Давид обуется и уже, наконец, уйдет, в прихожую из кабинета выходит мама.
– Уже уходишь, Давид? – приветливо улыбается парню, даже не глядя в мою сторону.
Иногда мне кажется, что она с радостью поменялась бы с Коганами детьми. Потому что к Давиду она куда более благосклонна, чем ко мне. А может быть, видит в нем сына, о котором всегда мечтала.
– Да, Лариса Сергеевна, поеду…
– К сессии готовиться?..
– Да… – кивает он неопределенно, бросая на меня виноватый взгляд.
Я молчу. Не подтверждаю и не опровергаю его ложь. Мне надоело постоянно прикрывать его.
– Но завтра увидимся на ужине, – говорит он с таким видом, будто ждет его с нетерпением.
Незаметно заговорщически мне подмигивает, целует маму в щеку и наклоняется ко мне.
– До дня рождения осталось две недели, – шепчет он, прежде чем выйти за дверь.
Я слабо улыбаюсь и вновь уворачиваюсь от его губ, потому что точно знаю, что подарю ему на День Рождения вовсе не то, что обещала.
В ресторан я еду на своей машине. Не хочу, чтобы после ужина Давид предложил подвезти меня домой, как это обычно случается.
Останавливаюсь у зеркала в холле, чтобы поправить помаду и волосы, ободряюще улыбаюсь сама себе и захожу в основной зал.
– Анна, ты заставила себя ждать, – произносит мама ровно, не выражая ни единой эмоции, и только я знаю, насколько она сейчас недовольна.
– Всего десять минут… вечерние пробки… – копируя мамину мимику отвечаю я, – добрый вечер, Светлана Иннокентьевна… Вениамин Иванович…
– Здравствуй, Анечка! – синхронно отвечают родители Давида.
Сам же он подскакивает, чтобы выдвинуть мне стул и сделать приветственный поцелуй в щеку.
Дальше ужин проходит по отработанному сценарию. Мои родители интересуются делами Давида. Его родители делают ответный ход в отношении меня, а затем увязают в разговорах о судебных тяжбах и громких уголовных делах.
Мы же с Давидом остаемся предоставленными сами себе. И если раньше мы коротали время за тихими разговорами, то в последнее время сидим, уткнувшись каждый в свой телефон.
За столом говорит в основном мама. Коганы с преувеличенным интересом внимают ей, а папа даже не старается делать вид, что ему интересно. Копаясь в салате, думает о своем.
Наблюдая за своими родителями, я не раз задумывалась, что держит вместе этих двух абсолютно разных людей.
Мама лидер по натуре с жестким бескомпромиссным характером, требующая беспрекословного подчинения домашних, и папа, интроверт с мягким характером, который, иногда кажется, не замечает никого и ничего вокруг себя, полностью погруженный в свой внутренний мир.