Запретная страсть мажора (СИ)

Восклицание настигает меня, когда я появляюсь в прихожей.
Вздрогнув, я оставляю попытки вернуть юбку на законное место, потому что я узнаю голос.
То есть сначала я узнаю голос Лины, потом мой взгляд падает на нее, а потом до меня доходит, что меня назвали «это».
Офигеть! Вот, блин, парочка – баран да ярочка. Зло берет!
– Лина, ты зачем пришла? – напряженно спрашивает Кир.
А до него не доходит?
Даже я понимаю, что под плащиком у Лины одежки с гулькин нос, об этом прямо говорит голая до самой ложбинки шея, виднеющаяся в вороте. Основной инстинкт, что ли, пересмотрела?
Фу. Дешево и избито!
Но парням такое, наверное, нравится.
– Нам надо «поговорить», – ласково пропевает змеища, явно для меня делая акцент на последнем слове, произнося его так, что речь, сто пудов, про что угодно, но не про беседы о высоком. – Мы не кончили в прошлый раз…
От таких откровений я неудержимо краснею.
Надо валить отсюда, наблюдать за их брачными играми я не нанималась.
И пусть теперь ему Лина готовит!
И посуду ему помоет!
– Мне есть с кем поговорить, – хмуро отвечает Дикаев. – Я тебя не звал. Видишь, я занят.
– Ничего страшного, – безмятежно отвечает Лина, берясь за поясок плаща. – Я не в обиде, что ты поигрался на стороне…
Аргх… Я почти захлебнулась от возмущения, но Кирилл меня добивает окончательно.
Внезапно обняв меня за талию и притянув к себе, он спокойно отвечает этой сучке:
– Лин, ты не перепутала, с кем именно поиграли? Знакомься, это моя девушка Оля.
  
Глава 26. Кир
 
Меня вымораживает настырность Лины.
Это могло бы быть милым, если бы я прекрасно не понимал причин подобного поведения.
Но я понимаю.
Линке нужен парень. Она не привыкла быть одна, но ей не всякий подойдёт. Из наших – только я и Рамзаев, но с Рамзесом глухо. Линка – не его типаж. В его вкусе, скорее, зайчики типа Истоминой.
Хрен ему. Обломится.
А Лина прекрасно ведь видит, что лишняя, и не уходит.
Ну ничего. Сейчас я ей помогу смириться.
– Знакомься, это моя девушка Оля.
Линка в растерянности. Так, может, и незаметно, но я-то её давно знаю. Она переводит взгляд с меня на Ольку и обратно.
– Так это правда? Ник не врал? – недоверчиво спрашивает Лина. – Это из-за неё ты дрался?
Истомина мгновенно задирает голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Кстати, а чего это Олька за меня не бьется, как тигрица? Меня тут уводят…
Делаю морду кирпичом.
– Ник много болтает, – фыркаю я.
Лина кривит губы.
– Ну, не буду тогда унижаться. Подумай хорошо, Кир. Ты так долго ждал. Второго шанса может и не быть, – и она, покачивая бёдрами, выходит из квартиры.
Входная дверь хлопает так, что прижатая к боку Олька вздрагивает.
– Это что сейчас было?
Я получаю нехилый тычок под ребра. Хорошо, что у нее ногти короткие, а то прям в печень вонзила бы.
– Не знаю и знать не хочу, – потираю место, куда был воткнут палец, и осуждением смотрю на сивую макушку.
– В смысле? С каких это пор я твоя девушка? Ты с дуба рухнул?
– Ой, ну не начинай, – морщусь я, переминаясь с ноги на ногу. Повреждённая ступня болит все ощутимее. – Я все решил.
– Ты! Да ты… – буквально булькает панда.
– Ты себя в зеркало видела? Радуйся, что я на тебя позарился.
Охнув, коза бросается к зеркалу и, разглядев себя, с шипением роется в сумочке. Из этой борсетки она достаёт необъятную косметичку и, злобно зыркнув размазанным глазом, скрывается в ванной.
Прислушиваюсь к звукам, доносящимся из-за неплотно прикрытой двери. Бормочет чего-то сердито. Она мне там дьявола не вызовет?
Хромаю на кухню.
Остался кусок запеканки. Типа Олькин, но не похоже, что у неё есть аппетит.
Я уже примериваюсь вилкой, когда сзади раздается задумчивое:
– А ты правда из-за меня дрался?
Блин, надо Нику язык вырвать. Главное, блядь, сплетница компании.
– Не преувеличивай, – отмазываюсь я. – Так, просто поговорили, – и тут же спохватываюсь: – но это не значит, что ты можешь крутить хвостом! И чтобы этого гандона я рядом с тобой больше не видел!
 
Коза морщит нос, и как-то сразу понятно, что гандон так и будет крутиться поблизости.
О чем-то там поразмыслив, сивая выдаёт:
– Ладно, раз от тебя нет никакой возможности избавиться, давай попробуем...
Я аж вилку откладываю.
– И в чем подвох? – сразу спрашиваю. У нее в голове вечно какие-то дурные идеи.
– Ты не распускаешь руки.
Серьезно?
– Не, так не пойдёт, – мотаю головой. – Зачем встречаться, если ничего нельзя?
Истомина закатывает глаза.
– Хотя бы целоваться. Это, кстати, входит в романтику, – торгуюсь я.
– Хорошо, – неуверенно соглашается наивная. – Иногда можно…
Муа-ха-ха! Ты попала, сивая. Я уже понял, как целовать надо, и где трогать.
– Договорились, – соглашаюсь я, стараясь не лыбиться во всю харю. – А котлет пожаришь?
– Ешь запеканку, – огрызается Истомина. – Все, я поехала.
Она идет в прихожую и бездушно тянется за плащом. Ну, блин…
– Стоять. Я тебя отвезу.
– Ты инвалид. Куда ты меня повезёшь? – хихикает коза, поглядывая на распухшую ногу.
– Тогда такси вызову. Не беси меня, Истомина...
Я заказываю машину, и чего-то мне рожа таксиста на фотографии не нравится. Пойду-ка я посмотрю на него живьём…
– А ты куда? – Олька косится на то, как я надвигаю освободившиеся после нее тапки. Кроссы сейчас – явно не вариант.
– Провожу.
– Но лестница… нога…
– Мы на лифте, – открываю Истоминой глаза на мир прогресса.
Кстати…
Стоит дверям лифта за нами закрыться, как я жму стоп и сграбастываю Ольку, которая реально не ждала подвоха и только пискнула от неожиданности.
– Ты чего? Убери лапы…
– А прощальный поцелуй?
Сощурившись, коза тянется поцеловать меня в щеку, но я предвидел такой вариант и не даю случиться кощунству. Пусть она гандона в щечку целует…
От одного прикосновения к губам во мне запускается сумасшедшая реакция. И память, и воображение играют против меня. Язычок, смирившейся Оли, становится смелее, и от этого рвет крышу.
Останавливаюсь, только когда получаю по рукам за то, что механически пытаюсь развязать пояс плаща.
Сердитая Истомина запускает лифт снова. Она косится на меня с суровым выражением, но в глазах блестит хитринка. Ей нравится. Ей все нравится. И я, и целоваться со мной. Врушка. Я тебя выведу на чистую воду.
На выходе из подъезда сталкиваемся с Рамзесом.
Ник насмешливо смотрит на пунцовые щеки Ольки.
– Я сейчас, – обещаю я, пожав ему руку.
У него есть ключи, но я вроде и дверь не запирал.
Перед тем как сесть в машину, Истомина просит:
– Давай никому не будем рассказывать…
Начинается! Я злюсь. Я, что, позорная тайна? Хрен тебе, сивая!
– Поздно, Ник всем растреплет, – злорадно отвечаю я.
Надо дать Рамзаеву задачу, чтобы донес до каждого скунса, что Истомина занята.
А когда поднимаюсь обратно в квартиру, понимаю, что еще Нику надо лещей.
– Это моя запеканка!
  
Глава 27. Оля
 
Божечки!
Это кошмар! Ужас! Капец!
Я, что, сама сказала ему, что готова с ним встречаться?
Это помутнение?
Мамочки!
Лицо горит, руки дрожат, я с трудом попадаю ключом в замочную скважину.
Что я там себе говорила, когда решилась на это?
Что Кирилл потеряет ко мне интерес через неделю, как только станет понятно, что спать я с ним не буду?
Господи, и я разрешила ему со мной целоваться!
Дикаеву!
И он тут же воспользовался!
Придурок, я думала, Кир откажется, а он еще и торговался!
И как теперь быть?
Бесячий Кирилл Дикаев украл мой первый поцелуй и стал моим первым парнем. Я в школе толком ни с кем не встречалась. Прогулки за ручку и походы в кино не считаются. Что-то я сильно подозреваю, что у Дикаева другая романтическая программа, которой мне предстоит противостоять всеми силами.