Тени Танцуют в Полдень (СИ)
Постепенно предаваясь жалости к себе и представляя ужасы тягостного одиночества, я накрутила себя до состояния предыстерики.
Удивительно, что я всегда считала себя очень рассудительной девушкой, которая способна отделять гамбургеры от тараканов. Но когда столкнулась с тем, что могу быть брошенной любимым человеком из-за более красивой и успешной, вся рассудительность и мудрость тут же испарились. Меня не волновало, что я могу вылететь из Академии из-за того, что не пересдам дурацкий зачет. Меня не волновало, что у меня завелись какие-то особые силы, из-за которых на меня будут охотиться твари. Что из-за этих сил меня может прибить собственный препод, который на самом деле охотник за такими вот несчастными… Бросит мальчик — вот что волнует Ивету Инганнаморте в ее двадцать один год!
— Я так понимаю, вам вообще не интересно то, что я тут пытаюсь втолковать? — гневный окрик вывел меня из ступора, и я подняла глаза на Кристоффа, который навис надо мной, перегнувшись через стол.
Слезы жалости к себе решили, что плескаться им в моих больших наивных глазах надоело, и скатились по щеке.
— Конечно, мое тело будет гнить в канаве Нижнего, а потом покроется слоем грязи, и никто уже и не вспомнит о том, что я жила на свете… — произнесла я за ним одну из последних фраз.
Вышло очень трагично, особенно под аккомпанемент из слез.
В любовных романах для девушек главный герой — властный мужчина, который питает слабость только к главной героине — в такие моменты обязательно краснел, сбивался и тушевался, не зная, что делать перед такой неумолимой силой, как женские слезы. Потом забрасывал горемыку подарками и осыпал поцелуями. Мои слезы, видимо, были недостаточно соблазнительными, и на главную героиню я не тянула, так что Уильямс остался безучастным.
— Все бы вам, девушкам, только реветь! Как я и говорил… Вот чуть что — сразу слезы, истерики. Видал я ваш пол уже в деле: сломанный ноготь — все, жаждущая помощи жертва подождет! Как и весь отряд полиции, который ищет пропавшую в сумочке пилочку несчастной, вместо того, чтобы следовать за преступником.
— Видимо, вы в какой-то альтернативной вселенной работали в полиции, — буркнула я, вытирая ладонью слезы.
Подоспели спутники слез — сопли, и я отчаянно захотела высморкаться, только вот под рукой даже салфетки не было. Я завертела головой, пытаясь найти что-нибудь подходящее, не в кулак же сморкаться. Я — жительница Среднего Города, а не Нижнего уровня! На глаза попалась кружевная салфеточка, сиротливо притаившаяся в углу стола, и я хищно на нее засмотрелась. На безрыбье…
Уильямс перехватил мой взгляд, торопливо сунул руку в нагрудный карман плаща и достал белоснежный платок, который протянул мне.
— Возьмите. И перестаньте разводить сырость, еще штукатурка с потолка упадет. Вас тут таких каждую неделю по пять штук рыдает… — он сел на место и принялся наблюдать (к счастью, молча), как я сморкаюсь, крепко и с душой. Просто из вредности.
— Платок можете оставить себе, — поспешно сказал преподаватель, когда я протянула его обратно. Я пожала плечами и сунула испачканную вещь в задний карман штанов.
— Итак, вернемся к вашей пересдаче. Только перестаньте рыдать, не так уж у вас все и плохо… Можно сказать — отлично, как вообще может быть в отлично вашем-то положении… — Кристофф начеркал что-то в блокноте, выдрал лист и протянул мне.
Я посмотрела на него с возмущением: люди XXI века научились экономить природные ресурсы в виде деревьев, но богачам из XIX, видимо, закон не писан, — сфотографировала информацию на магфон и вернула бумагу Уильямсу.
— Выметайтесь из моего кабинета, Инганнаморте, — хмуро сказал Уильямс, комкая бумажку и бросая ее в мусорное ведро. Послышался резкий звук переработки — сработал шредер. — И чтобы обязательно пришли.
— С удовольствием, — ответила я ему в тон и поднялась с места. — А еще я буду настаивать на присутствии приемной комиссии при пересдаче… А не только вас. И пусть они оценивают мои навыки.
— Собираетесь устроить… как его… шоу? — качнул головой преподаватель.
— Нет, просто собираюсь требовать справедливой оценки.
— Не доверяете моим суждениям?
— Не доверяю вам в целом… С некоторых пор.
— Правильно делаете, — хмыкнул Уильямс. Но, к счастью, тему с убийствами мне подобных поднимать не стал.
Я дернула уголком губы в ответ, развернулась и направилась в сторону двери.
— И только вздумайте не прийти! Вы обречете себя на большие неприятности, — крикнул мне вслед мужчина.
— Я поняла вас с первого раза.
Дверью хлопнула как можно сильнее.
Домой я возвращалась, пыхтя от злости. Уильямс бесил меня просто невероятно, и всю дорогу до дома я предавалась сладким грезам о том, как прилюдно посрамлю его и заставлю поставить мне высший балл.
В дверь я буквально влетела и швырнула ключи на тумбочку. Точнее, попыталась: они ударились о металлическую фигурку китайского божества. Странно. Я всегда кладу ключи на это место, чтобы не забывать. Поэтому фигурка должна лежать левее.
Была еще одна странность — кошка не вышла меня встречать.
— И-ириска? — осторожно позвала я ее.
Никакой реакции.
Не снимая ботинок, я ринулась в комнату, продолжая звать кошку. Та не отзывалась, но в итоге нашлась в корзинке с грязным постельным. На первый взгляд мне показалось, что она мертва. Когда я подскочила поближе, выяснилось, что кошка просто очень крепко спит. Рядом валялись маленькие веточки какого-то растения.
— Ириска, — сдерживая слезы, я принялась гладить пушистую подругу, которая сладко потянулась, приоткрыв глаза, перевернулась на другой бок и снова уснула.
Я перевела дух и осмотрелась. Ситуация меня настораживала. Ладно, фигурку могла сдвинуть кошка, но откуда взялась мята? Кошка точно не могла сама выбраться наружу, я давно позаботилась о том, чтобы закрыть все возможные щели. Может быть… В квартире кто-то был? Или все еще есть?!
Ступая как можно тише (хотя это было глупо, после того, как я громко потопталась и повопила), я осмотрела свое жилище, но никого не обнаружила. Зато выяснила, что многие вещи лежали не на своих местах. Я не самая ярая хозяюшка и поборница чистоты, однако всегда стараюсь держать вещи на своих местах, иначе арендодатель ругается. Да и кошка любит валяться на одежде, и я потом хожу вся в шерсти.
Квартиру явно обыскивали, и старались делать это аккуратно. Но некоторые вещи тяжело вернуть на место, например, пыль. Да и внимательный человек со своими привычками тоже может заметить, что не все в порядке.
Но что они искали? Может, тот самый утерянный значок?
Кошка пришла в себя чуть позже, к полуночи, когда я допивала пятую чашку крепкого порошкового чая, призванного успокоить нервы. Пришла ко мне и улеглась на коленях, требуя ласки. И я просидела с ней так до самого утра, дергаясь от каждого шума, хотя и закрылась на все замки и плотно задернула жалюзи. Пока усталость не взяла свое и я не уснула, склонив голову прямо на стол.
Глава 8
Nothing But Thieves — Emergency
За то, что я не соизволила дойти до постельки и заставила тело находиться в неудобном положении, оно с лихвой вознаградило меня кошмарами и болью наутро. Причем если боль в затекших мышцах еще можно было разогнать теплым душем и зарядкой, то увиденное во сне забыть было тяжело. И ладно бы мне снова снился набивший оскомину ужастик про цунами или какие-нибудь дурацкие погони, когда бежишь от чудовища, а ноги не идут. Но нет — мне приснился проклятый препод.
Вот только ситуация во сне была достойна дешевого любовного романчика, которые иногда предлагают для скачивания за просмотр рекламы. Те, в которых пишут про неземную страсть. Мне как раз приснился момент, где он отчитывает меня, перегнувшись через стол. И вместо того, чтобы треснуть надоедливого зануду по мерзкой роже, я притянула его за шейный платок и принялась целовать со всей возможной страстью. Кристофф же не отпрянул и не возопил о «современных распутницах», а с большой охотой включился в игру, и через пару минут я уже оказалась под ним на столе — в очень неприличной позе.