Солнечный зайчик. Шанс для второй половинки (СИ)

Праздновать начали в школе с традиционной линейки и вручения документов. И тут я неожиданно обнаружил, что большинство моих одноклассников получили аттестаты без троек. Как оказалось, с девятого класса стало неприличным получать трояки… а я и не заметил. Жумагалей Ахмедович так и сказал в своей речи:
— Эх, ребята! Кабы вы все взялись за ум хотя бы в седьмом классе! Был бы у вас золотой выпуск — все с золотыми медалями. Но и так прекрасно. Ни одной тройки в выпуске, это рекорд школы.
Уже после я шепнул директору:
— Жумагалей Ахмедович, вы возьмитесь за Ленуськин класс, там и ребята толковые, и время ещё есть. Вот только можно ли столько золота в одном классе? Я слышал, что есть ограничения.
— Молод ты ишшо! — покровительственно буркнул директор — Мы прогремели не то что на всю страну, а вообще в мировом масштабе! Нам теперь дадут что хочешь, нужно только подтверждать результаты. Да нам… Юра, ты знаешь, что рассматривается вопрос о строительстве второго корпуса к нашей школе?
— Не знаю.
— То-то и оно! Появилась, понимаешь, такая линия, такое направление в жизни посёлка: люди сюда потянулись, а те кто живут, те не хотят переезжать. И многие приезжие выбирают себе место жительства на нашей стороне. У нас даже дома подорожали, во!
— Жумагалей Ахмедович, раз такое дело, то Вы потребуйте от руководства газифицировать нашу школу, а заодно и посёлок.
— А откуда газ?
— С месторождений Западной Сибири. Вы, как директор, как коммунист, и наконец как депутат, поставьте вопрос о том, что в первую очередь нужно улучшать условия жизни в СССР. Пускай нам завидуют те же немцы из Бундеса, а то и приезжают на заработки.
— Заманчиво… Я обдумаю, ты тоже пораскинь мозгами, потом соберёмся и обсудим. Годится?
— Годится.
— Ну иди, хоть потанцуй. Вон Дина мается, ждёт.
Подхватил Дину, и только мы заскочили на танцевальную площадку, как музыканты грянули «Хару мумбуру» 88. Как под такую музыку не потанцевать? К этому вечеру, для этой мелодии мы с Диной готовили шаффл, и наши репетиции не пропали втуне. Народ столпился вокруг нас, и даже те кто начал танцевать прекратили это делать. Ещё бы! Новый, необычный, очень энергичный танец покорил всех. Самые спортивные, подвижные и решительные парни и девушки потихоньку начали повторять за нами движения, а вредная Ленуська, видя это, взвинтила темп, и пропела песню ещё три раза подряд. В общем, когда музыка стихла, мы с Диной поплелись к стульям у стены и рухнули обессиленные. Мой костюм и Динино платье были мокры от пота, и как только Дина это осознала, она чуть не расплакалась: платье она уже полюбила, в чём же она будет дальше? В мокром?
Ситуацию спасла Лариса Александровна:
— Диночка, ты же вся мокрая! Нельзя так энергично танцевать, право слово! Пойдём, там тебе приготовлено платье, Ленуська, как знала, специально приготовила.
«Как знала»… Да вредная Ленуська всё тщательно приготовила — даю голову на отсечение. Мы пошли. Кинобудка и гримёрная, которые мы используем, находятся на втором этаже, к ним ведёт узкая лестница, а на первом — кухня школьной столовой, а там в закутке есть душ, куда Лариса Александровна потащила Дину. Мне она сунула вафельное полотенце:
— Юра. Намочи под краном и оботрись, иначе через час начнёшь пахнуть.
Я поднялся в гримёрку и обнаружил там аккуратно развешанные на плечиках костюм для меня и платье для моей партнёрши. Удивительно, но платье было точной копией того, что сейчас оплакивает Дина. Ленуська втайне сшила второй экземпляр платья для Дины, устроила ей замечательный сюрприз.
— Спасибо тебе, Ленуська, моя добрая и заботливая сестрёнка!
Быстренько обтёрся полотенцем, дважды прополоскал его под краном и повесил сушиться, а сам бросился переодеваться.
Вау! Ленуська даже трусы и майку для меня приготовила!!!
Из любопытства сунулся на соседний стул, и обнаружил, что под накидкой аккуратно сложено бельё для Дины. Ленуська и это предусмотрела. Дай ей бог хорошего мужа!
 
Снизу раздался голос Дины:
— Юра, ты переоделся?
— Да, Дина, поднимайся и ни о чём не беспокойся!
— Тогда выходи, а то я не совсем одета.
— Выхожу, и даже глаза закрыл.
Быстренько ссыпался вниз, проскользнул мимо Ларисы Александровны, старательно прикрывающую Дину белым поварским халатом. Учительница при этом заговорщически мне подмигнула. «Да она в курсе всех дел!» — сообразил я. Это правильно. Ничего предосудительного не происходит, а тщательно отрепетированный экспромт с нашим танцем получился просто шикарным. Наверняка он станет одним из красивых воспоминаний наших мальчиков и девочек, да и для учителей.
Когда я вернулся в зал, «Ария» исполняла композицию «Ameno», честно стыренную мной у команды «Era».
Dori me
interimo Adapare Dori me
Ameno Ameno Latire
Latiremo
Dori me
Солисты совершают танцевальные па, а зрители старательно их копируют. В общем всё выглядит довольно интересно и приятно. Тут меня за рукав ухватил директор:
— Юра, песня мне нравится, но непонятно, что они поют? Я упустил этот момент, не стал проводить худсовет, может быть и напрасно.
— Жумагалей Ахмедович, смысла в этой песне нет, как и в «Хару мумбуру». Это, простите, просто набор звуков.
Ameno
Omenare imperavi ameno
Dimere Dimere matiro
Matiremo
Ameno
Omenare imperavi emulari
Ameno
— Что ты такое говоришь?
— Понимаете, у нас зашёл разговор о том, что часть нашей молодёжи слепо следует за западной модой и западной музыкой. При этом смысла песен большинство таких любителей просто не понимает. Вот я и придумал написать песни вообще без смысла, на выдуманном языке.
— Смешная задумка. Ну и как?
— Я сочинил музыку, а Дина сочинила слова. Набор звуков «Хару мумбуру» похож на английский я зык, а «Ameno» на латынь. Это такая шутка.
— Ох, Юра. Дошутишься ты, а я вместе с тобой. Но согласен, шутка хорошая. Только надо её провести через партком МПС 89, чтобы не возникало лишних вопросов.
— Вы просто возьмите справку у лингвистов, что песни состоят из бессмысленного набора звуков.
— Да уж разберусь как-нибудь. Иди уж развлекайся, шутник.
Только я сделал три шага от директора, как меня под руку подхватила сияющая Дина:
— Пошли потанцуем!
— Пойдём!
А на сцене наша новая, незнакомая мне солистка запела:
Окончен школьный роман,
До дыр зачитанной книжкой,
Но не поставленный крест –
Как перепутье у ног.
Подружка сводит с ума,
И мой вчерашний мальчишка
C букетом наперевес
Её терзает звонок.
Нет горечи, нет грусти,
Звонок звенит нет слада,
Она его не пустит.
Так надо!
— Дина, вот это голос у девочки!
Голос у девочки действительно потрясающий: тёплый, мягкий, глубокий… А сила! А объём!!!
— Не хуже чем у самой Анны Герман. Лариса Александровна отыскала её в Половинке, ну ты знаешь этот посёлок, тут недалеко, в Курганской области, и уговорила перевестись к нам. Вернее так: я присутствовала при разговоре, но не поняла, кто кого уговаривал. Юра, а давай напишем для девочки хорошие песни?
— Как её хоть зовут?
— Лена Патрина.
— Напишем. Нельзя не помочь такому таланту.
— Дина, я как-то упустил главное: куда ты собралась поступать?
— Я не решила. С одной стороны я думаю поступить в Литературный институт, а с другой, меня влечёт к космонавтике. Скорее всего, я поступлю в Московский авиационный институт.
— Ты так уверена?
— Ты же сам занимался со мной математикой и физикой.
Это верно. Девочка прекрасно разбирается в математике, думаю, что вступительные экзамены для неё — пара пустяков.
— Только не увлекайся ракетами, Дина.
— Я помню твою точку зрения. Ты прав, Юра, ракеты в космонавтике вчерашний день. Но космические летательные аппараты всё равно вырастут из авиации.