Солнечный зайчик. Шанс для второй половинки (СИ)
Со всех сторон раздались аплодисменты, а мне пришлось встать и раскланяться во все стороны. Вячеслав запел:
Был пиратом жадный Билли
Правда, Билли не любили
Оркестранты подхватили:
Ни матросы, ни пираты, ни детишки, ни родня!
Опять Вячеслав:
Да! И не мог умерить Билли
Аппетиты крокодильи
Оркестранты:
И чтоб Билли не побили, просто не было ни дня!
Песня была исполнена великолепно! Несмотря на то, что исполнители держали перед собой листы с текстом и нотами, пели они с такой душой, и так комично, что посетители в кафе были в восторге, а припев повторяли хором:
Раз-два-три-четыре-пять
Знаете, наверно
Раз-два-три-четыре-пять
Жадность — это скверно!
Раз-два-три-четыре-пять
Скажем без подвоха:
Раз-два-три-четыре-пять
Жадность — это плохо! 66
С тем мы и отправились в гостиницу, оставив наши тяжеленные сумки с книгами в кафе: Вячеслав клятвенно пообещал доставить их на машине через час.
Темиртау, 15.15 28.03.1971 год, воскресенье
Весь состав ВИА «Ария» стоит на сцене Дворца Культуры металлургов. Нам вручают призы и грамоты победителей республиканского конкурса художественной самодеятельности. Грамоты вручает лично министр культуры Казахстана, а в ложе находится сам Первый секретарь компартии Казахстана Динмухаммед Ахмедович Кунаев. Зал наполнен, кругом добрые, улыбающиеся лица. Земляки нас принимают очень тепло. Ребята трясутся от волнения, и светятся от восторга: у нас всё получилось! Мы чемпионы, мы первые! В середине лета мы поедем в Москву, представлять свою родную республику, и надеемся не ударить в грязь лицом.
После награждения Ирину Сергеевну и меня пригласили на банкет, устроенный для руководства республики. Мероприятие оказалось очень скромным, особенно по сравнению с банкетами и фуршетами, которые устраивались там, в будущем для приезжающих начальников. Как вспомнишь напыщенные ничтожества, пресмыкающиеся перед другими расфуфыренными козлами, наворовавшими значительно больше, то и тошнить начинает. Я, когда была Еленой Ивановой как-то даже начальницу Совета Федерации видела в неформальной обстановке, и в таком виде… Недаром за этой особой, ещё с комсомольских времён тянулась кличка Валечка-Стакан. И вела себя уже весьма престарелая мадам так, что и глаза бы не смотрели, хотя надо отдать должное — на публике крайне редко переходила рамки приличий. Но с другой стороны… две-три шубы в год, да напоказ — это перебор.
Здесь же было всё прилично, люди вели себя непринуждённо, даже рядом с государственными деятелями. Уважение руководству, разумеется, демонстрировали, но даже тени подобострастия не было заметно.
Я стою в сторонке и беседую с тем самым человеком, которому меня обещал представить Нурсултан Назарбаев. Человек этот выдающийся: герой Великой Отечественной войны, командир гвардейской дивизии, кавалер многих орденов. Жаль, что звание Героя Советского Союза зажилили начальники… Но зато о нём написано несколько книг, которыми я зачитывался в своё время. «Волоколамское шоссе» Александра Бека — это о нём.
— Дядя Баука, а почему на финал конкурса самодеятельности явилось руководство республики, неужели это такое важное мероприятие?
— Мероприятие конечно важное, но не настолько, чтобы высшее руководство вспоминало о нём. — полковник смотрит на меня с иронией, мол, догадаюсь или нет?
— Значит они здесь просто попутно с другим мероприятием?
— Конечно. Прошло большое совещание по вопросам развития промышленности, вот и заглянули на огонёк, чтобы отдохнуть. Кстати, если хочешь знать, тебя на совещании тоже упоминали.
— Быть того не может!
— А вот и может! Цени отношение к тебе: начальник вашей АТЭП не утаил твоего авторства и не присвоил себе идею открытия цеха пошива спецодежды.
— Достойный поступок. — оценил я.
— Опыт решено распространить. Такие цеха дадут возможность немного расширить ассортимент товаров.
— А ещё закроют проблему дефицита части импортных товаров. Кроме того, если опыт распространят на южные области Казахстана и южные республики вообще, это станет ещё и вкладом в борьбу с преступностью.
— А преступность тут при чём?
— Связь прямая: в южных областях трудности с рабочими местами, и предприятия лёгкой промышленности или даже отдельные цеха снимут часть этой проблемы. Вы же знаете, что люди совершают правонарушения не только из-за криминальных устремлений, но и из-за бедности. То есть бедность — питательная среда преступности, и в данном случае самой трудновыводимой: этнической и клановой.
— Там строятся заводы и фабрики…
— Это верно, но не надо забывать о психологии: в южных областях живут люди определённого склада: пастухи и крестьяне, им тяжело работать с техникой и сложными приборами, зато сапожники и портные их них выходят превосходные. Лёгкая промышленность всё-таки более понятна и близка тамошнему народу, а промышленных рабочих надо воспитывать.
Полковник внимательно посмотрел на меня, выбирая слова:
— Значит, по-твоему, русский промышленный рабочий лучше, чем казах или узбек?
— Нет. Совсем нет. Просто тяжёлая промышленность в России зародилась в восемнадцатом веке, а в Казахстане — только при Советской власти, в двадцатом. Отдельные предприятия не в счёт, они погоду не делают. А это значит, в России возникли и окрепли производственные коллективы, а в Казахстане они только в стадии становления. Как происходит формирование пролетария? Просто: молодой человек приходит в сложившийся коллектив, и, воспитываясь там, превращается в промышленного рабочего. То есть, главное тут — сложившийся коллектив. А в южных областях сложившихся коллективов нет, и завозить их, совсем не выход. Но дело ещё и в том, что в стране возникает дефицит качественных товаров лёгкой промышленности, а такой труд вполне привычен и понятен и человеку с мелкобуржуазным мышлением, которое постепенно перерастёт в пролетарское.
— Понимаю тебя. Мне кажется, ты прав, Юра, и я поговорю с людьми, принимающими решения. Если они тебя позовут на беседу, не заробеешь?
— Я вот думаю, дядя Баука, может, имеет смысл написать докладную записку по этому поводу? Вы прочитаете, обсудите с доверенными товарищами, и за своей подписью представите на самый верх?
— Говори да не заговаривайся! — сердито буркнул полковник — С чего ты решил, что я замылю твоё авторство?
— С того, что так надо. Никто не будет всерьёз рассматривать документ за подписью школьника. А за подписью героя войны, человека с академическим образованием будут. И если ещё будут подписи и рекомендации отраслевых специалистов, то вес документа возрастёт многократно.
— И тут ты прав, но всё равно доложу о твоём авторстве.
— Не надо, дядя Баука. Не время. Доложите потом, когда-нибудь, если, к слову, придётся. Давайте лучше поговорим о другом: о преступности и о тех, кто её покрывает, и к чему это ведёт.
— Ого! Серьёзное начало.
— Куда уж серьёзнее. Давайте просто рассмотрим факты, а потом я дам свои комментарии.
— Ну-ка, ну-ка! — загорелся полковник.
— Факты таковы: в СССР возникла и окрепла организованная преступность, и через короткое время она начнёт бороться за власть в государстве. Признаки: преступники имеют свои выборные законодательные органы управления преступным сообществом, так называемые воровские сходки. Это факт, причём широко известный. У них есть исполнительная власть, в виде воров в законе. Также имеются собственная банковская система в виде общаков, есть зачатки вооружённых сил в виде вооруженных банд и сообществ террористов. Не забудем, что уровень образования в преступной среде такой же, как и во всей стране, то есть довольно высокий.
— Пока ты говоришь верно, но никто до тебя не называл этот процесс такими грозными словами.
— То ли ещё будет, дядя Баука! Теперь смотрим на тех, кто борется с преступностью: у нас этим занимаются два ведомства, МВД и КГБ. Разница в их работе в том, что если МВД, что называется, работает «на земле», то КГБ контролирует МВД, попутно занимаясь наиболее шумными делами. Беда обоих организаций в том, что они расчленены на пятнадцать республиканских ведомств, что даёт разнотипицу требований к подготовке, службе и даже этике сотрудников на местах.