Шофер. Назад в СССР. Том 2 (СИ)
— Давай вместе! — Крикнул я и схватился тоже. Мы потянули.
Полог вздулся пузырем. Мокрый от дождя принялся выскальзывать из рук.
— Еще! — Закричал я, — давай! Перехватывай! Опускай!
Сам же, перебирая по краю полога руками, полез к длинной отвязавшейся веревке, потянулся, норовя схватить опустившийся, но все еще телепающийся канат. Смог схватить его, только когда порыв ослаб.
— Все! Поймал! — Крикнул я.
— Молодец! — Закричал Юра, — а теперь давай! Накрывай!
Вместе все втроем, мы потянули полог вперед, однако он быстро зацепился за сложенный шнек одного из комбайнов.
— Так не выйдет! — Крикнул Сергей, — зацепился, зараза! Надо кому-то наверх, на платформу, чтобы поправить!
— Я полезу! — Закричал я, — а вы тяните!
Внезапно с железным звоном что-то брякнуло о крышу комбайна. Потом снова и опять. По трассе заскакали упавшие с неба кусочки льда.
— Вот засада! — Закричал Сергей и добавил матом, — град!
Глава 21
Вокруг стало барабанить льдом. Небольшой, но болючий град колотил по рукам, шее, голове. Чувствовался даже через одежду и кепку.
— Бросить⁈ Бросить, что ли? — Кричал Юра, — давай по машинам⁈
— Нет! Нельзя! — Заорал Сергей, ослабляя зацепившийся полог, — а вдруг комбайны побьет? Чего тогда делать? Стекла им повыбивает! А мы крайнее!
— Думаешь, — Юра закрылся рукой от мелкого льда, — думаешь, спасет эта тряпка технику⁈
— Спасет не спасет, — крикнул я, вскакивая на платформу для техники по стыковочной цепи, что висела ступенькой на низком борту, — но это единственная защита, что у вас имеется! Так что давай за работу!
— И то верно! — Заорал Сергей, — так что давай не языком работать, а руками!
Юра, весь мокрый от дождя, покривился очередному удару градины и кивнул. Побежал на ту сторону, чтобы заняться пологом там. Я же полез вверх, по лесенке комбайна к шнековой трубе, которая препятствовала тому, чтобы можно было накрыть машину пологом.
Сам тент мотало на уже не таком сильном, но все еще ощутимом ветре. И хотя полог уже не поднимался парусом, все еще вздувался время от времени пузырями. Морщился от ветра.
На обеих платформах было по два комбайна. И чтобы нормально их накрыть, придется лазить по машинам, как матрос по корабельным снастям. Нужно было пропустить покрывало над сложенным у борта шнеком, бункером и прямоугольной, вытянутой вверх кабиной.
Град постоянно тарахтел по железу машин и платформы. Шумел пологом. При этом был он все еще небольшим. Однако в любую секунду мог ледяной поток усилиться, укрупняться. Тогда тент не спасет комбайны, да и остальным машинам: тягачу да Белке придется очень туго. Но руки опускать мы не собирались.
С платформы, что вела в кабину, я запрыгнул на плоский короб бункера. Стал отцеплять тент от шнековой трубы, пропускать над верхом комбайна. Юра с Сергеем следовали за мной по обеим сторонам. Они по-новой натягивали и крепили полог.
Тут, даже на такой высоте, ветер чувствовался сильнее. Пока я стоял на скользкой от дождя обшивке машины, меня качало все новыми порывами, секло по рукам льдом.
Когда я пропустил тяжелый вал свернутого тента над крышей самого заднего комбайна, то спустился. Юра с Сергеем придержали. Оба мокрые, в облипившей все тело одежде, неустанно крепили они покров, насилу не давали ветру заново сорвать тент с укутанной нами машины.
Также прошло и со вторым комбайном. Устал я, лазя под ветром да градом, промок до нитки а рубаха, хоть выжимай, прилипла к телу.
Забавно было, что узнал я эти комбайны, посмотрев на них поближе. Были это Енисеи мощные, большие комбайны, что были крупней и современней привычных всем Нив. Да вот только не могло их быть в восьмидесятом году. Насколько знал я, появились они в серийном производстве только в середине этого десятилетия. А в нашем колхозе только в восемьдесят шестом году, почти перед самым моим отъездом, да и считались у нас штучным, что называется, товаром.
А тут, что за анахронизм такой? Может какой опытный образец или еще не серийный недоработанный прототип? А если и так, чего они, эти опытные комбайны забыли у нас, в Красной?
И вот, когда укутывали мы последний комбайн, а я уже был на земле, подумалось мне, что и репортерчики, и чиновники, что сидели у завтоком, и те, что ходили теперь по полям, вслед за колхозниками, и вот эти комбайны — все это звенья одной цепочки. Грядут те самые загадочные соревнования, что собирались устроить, видать в нашем колхозе. Да не просто соревнования, а с заграничными соперниками. Но почему у нас? Что за соревнования? И почему вокруг них напущено такой секретности? Много тут было вопросов.
— Град вроде слабеет! — Кричал мне Юра, когда мы, наконец, натянули полог.
— Вроде! — Ответил я.
— Пойдем к нам, в машину! — Закричал подоспевший справа, к началу платформы Сергей, — переждешь вместе с нами непогоду! А там уж и поедешь!
— Да не! — Закричал я, — черт знает сколько она, эта непогода продлится! Кроме того, может, и у меня тент порвало! Надо глянуть!
— Темно! — Заорал Юра, — не увидишь ничего!
— Да как-нибудь уж рассмотрю!
— Так просто мы тебя не отпустим! — Сергей оглянулся к кабине, — Сейчас!
Он накрыл голову промокшим своим пиджаком и побежал к кабине большегруза.
— Куда он⁈ — Крикнул я.
— Да не знаю! — Ответил Юра, привычным делом придерживая свою кепку от ветра, — он вообще, выдумщик!
— Так может он долго! Пойду я!
— Да не! — Юра оглянулся, — вон он! Уже возвращается!
Я проследил за взглядом Юры. Сергей вскочил высоко над землей, в самую кабину своей тяжеловесной машины. Копался внутри он недолго. Отыскав что-то в машине, спрыгнул в лужу, которую налило под подножку и побежал к нам.
— Вот! Подарок тебе! — Запыхавшийся Сергей укрывал что-то от дождя, а потом протянул мне, — за твою помощь!
Я узнал эту вещь не сразу. Однако приглядевшись, понял, что держит Сергей плоский металлический фонарик.
— Немецкий, — с гордостью произнес Сергей, — я из ГДР привез. Тебе уж нужнее.
— Спасибо, — улыбнулся я, принимая тяжеленький фонарик из рук Сергея.
— Да пустяки! Это тебе спасибо! Если бы не ты, черт знает как бы мы тут все это налаживали.
— А если б не наладили, — Подхватил Юра, — точно получили бы по шее! Ну! Давай! Поехали мы!
— Удачной дороги! — Крикнул Сергей, возвращаясь к кабине.
— И вам! — Ответил я, — может, еще свидимся!
— Это вряд ли! Но я был бы рад! — Крикнул Юра уже издали.
Как оба водителя загрузились в свою машину, я не видел, потому что побежал к Белке. Сжал в руке холодный коробок фонарика.
Град же, все еще мелкий, продолжал падать вокруг. Больно жалил он в спину, плечи и руки.
Когда подбежал я к Белке, то решил тут же осветить тент, чтобы проверить, не порвало ли. Несколько мгновений повозился я с фонарем, чтобы понять, где тут выключатель. Когда на плоском его, прямоугольном корпусе, нащупал я сверху тумблер выключатели, то повернул его почасовой.
Лампочка в отражателе вспыхнула, да только почему-то красным светом. Фонарик осветил Белкин кузов в непривычных алых цветах. Еще четверть минуты мне пришлось потратить, чтобы понять, как убрать с фонарика светофильтр. Оказывается, делалось это при помощи трех бегунков-переключателей, которыми можно было надвинуть поверх стекла отражателя один из трех фильтров: красный, синий или зеленый.
Убрав все фильтры, я наконец, получил теплый кружок фонарика. Осветил тент. Был он мокрым, по поверхности стекала вода. Я проверил его кругом, запрыгнул на подножку и осветил сверху. По углам и в середине насыпало мелкого града, но прорывов я нигде не заметил.
Когда вернулся в машину, увидел в стекло заднего вида, как тягач медленно пошел на дорогу. Тяжело, грохоча своими платформами, принялся подниматься в гору, гоня перед собой световое пятно от фар.
Град не пошел в крупную. Не прошло и пяти минут, как он перестал. Ветер утих. Начался ровный спокойненький дождик. Я же посидел еще немного в машине, рассматривая подарок Сергея под светом салонного плафона.