По следам преступлений
А Серому он сказал:
— Не пью. Хватит.
— Ты нас кровно обидишь, — суетился Зубарь, — нельзя обижать старых друзей.
— Ладно, заткнись, — остановил его Серый и взял Юрку под руку. — Пойдем, потолковать надо. Мы, конечно, были тогда не правы. Но ты не думай, что мы какие-нибудь неблагодарные скоты. Мы добро помним.
— О чем толковать, — сказал Юрка, — что было, то прошло.
— Да ты не бойся, — Серый твердо держал его под руку.
— А я и не боюсь…
…Поздно вечером из заводского поселка Юриш раздался тревожный звонок в милицию:
— Срочно пришлите наряд. У нас драка.
И вот в одной из комнат отдела милиции опять сидит перед лейтенантом Соколовым Юрка Михайлов. Под глазами синяки, на лбу ссадина.
— С возвращением, Михайлов, — мрачно сказал Соколов. — Как вас ваши друзья разукрасили!
— По этим друзьям уголовный кодекс давно плачет.
— Да? — удивился Соколов. — А мне казалось, что два года назад на суде вы высказывали противоположное мнение… Ну, хватит. — И тут же Соколов переменил разговор. — Ладно. Что делать думаешь?
Долгой была тогда эта первая беседа. Были потом и другая и третья. Соколов видел, что парень переменился, по крайней мере хочет перемениться. Говорили ему, что с той компанией Юрка больше не встречается, хотя дружки старые и пытаются его затащить к себе. И Соколов сам пошел на завод, к директору.
— Иван Павлович, возьмите Михайлова.
— Кого? Юрку? Этого пьяницу и хулигана? Знаешь, Соколов, у меня завод, а не колония для перевоспитания преступников. Уж если его тюрьма ничему не научила…
— У вас коллектив. Нельзя его сейчас отталкивать. Парень все-таки что-то понял.
— Что-то понял, приехал из тюрьмы и на другой же день учинил в поселке драку с битьем стекол.
— В этой драке меньше всего виноват он. Его вовлекли.
— Нас с тобой почему-то не вовлекают.
— Ну, что касается меня, — улыбнулся Соколов, — то ваш пример явно неудачен. Чуть не каждый день меня, грешного, вовлекают в разные такие истории. И еще похуже бывает.
— Да, служба у тебя — не сахар. Не надоело? — И тут же директор неожиданно предложил: — Слушай, иди ко мне начальником отдела кадров, а? Как раз наш уходит на пенсию.
— Спасибо. Пока подожду. Вместо себя предлагаю Михайлова.
— Ты опять за свое? Ну ладно. Под твою ответственность.
Приняли Юрку на завод. Но разве же на этом кончились заботы Соколова о непутевом Юрке? Слышит следователь — тянут его дружки сызнова. Под самыми разными предлогами в свою компанию заманивают: то новые записи на «маге» послушать, то потанцевать.
Сначала он отбрыкивался, но других-то друзей пока не завел. На заводе на него поглядывают искоса: отсидел парень. И девчонки в том числе. Ну вот так и пошло — парню надо идти на смену, а он под сильным градусом бегает очертя голову по женскому общежитию, кричит, рушит все что попало. Какую-то Нину ищет.
С завода звонят Соколову:
— Заберите вашего подопечного. Мы его уволим.
— Подождите. Уволить — дело нехитрое.
И снова сидят друг против друга старые знакомые. О чем только не говорил в эти часы Николай Алексеевич Соколов! Встречался он и с Юркиной матерью.
— Тебе сейчас двадцать два? — спросил он как-то У Юрки.
— Двадцать третий. Дальше?
— Твой отец к этому времени навоевался досыта. Не помнишь его?
— Где же помнить, мне два месяца было. Только по фотографии знаю.
— Принеси покажи. А я вот своего отца хорошо помню. Мне было четырнадцать, когда война началась.
Вместе с отцом ходили на «Истребители». Шел такой фильм. Песня там хорошая. Знаешь? На завод ушел сразу, потом…
Пожалуй, и не скажешь, когда именно и с чего начался в Юрке серьезный перелом. Однажды увидел его Соколов в кино с девушкой и, признаться, очень обрадовался: «Ну порядок. Помощница у меня появилась».
А помощница, надо сказать, оказалась очень способной. Перестали Соколову звонить с завода, не встречали его и в этой самой компании, которая очень тревожила работников угрозыска. Явных улик против этих шалопаев не было, но то в одном рабочем поселке, то в другом слышал Соколов о них самые нелестные отзывы — хулиганят, дерутся. Надо эту теплую компанию разбить, и лучше всего изнутри. Другими словами ее надо обезопасить, отвести от возможных преступлений.
И сделать это, думал Соколов, поможет Юра Михайлов. Надо его подготовить к этому.
В воскресенье Николай Соколов с женой гуляли по городу. В коляске сидел счастливый Сережка. Около универмага Соколов увидел Юру. Он опять был с той же девушкой. Тогда, в кино, Соколов был в милицейской форме и решил не подходить к Юрке: «Кто знает, что за девчонка, может, она ничего о его прошлом не знает, еще отпугнешь».
Сейчас Николай был в гражданском, и он, улыбаясь, подошел к Юрке, поздоровался, подвел к Маше:
— Познакомьтесь, Юра, с супругой.
— А вы — с моей, — сказал Юра и покраснел.
— Нина, — подала девушка руку.
«Ага, — подумал Соколов, — та самая, которую он с таким шумом искал тогда в общежитии». А вслух он сказал:
— Поздравляю. Живите счастливо. Заводите вот такого Серегу. Очень даже симпатичные граждане.
— Комнату обещают на заводе, — похвалился Юра и добавил: — Уже обзаводимся хозяйством. Вот решили телевизор в кредит взять.
— Пойдем вместе выберем.
Соколов вместе с другим работником угрозыска, Владимиром Понятаевым, собрали целый отряд помощников — народную дружину. И теперь была такая у Николая мысль: вовлечь в эту дружину и Юру Михайлова. А ребята здесь подобрались боевые — вместе с райкомом комсомола отбирали. На счету у дружины уже много добрых дел. Как-то в штаб дружины стали поступать тревожные сигналы из поселка Затонский. Люди жаловались на то, что группа подростков-хулиганов срывает с мальчишек фуражки, отнимает портфели, под угрозой ножа заставляет приносить из дому деньги, вещи. В этом же районе ночью над прохожими устраивали дикие шутки: протягивали поперек тротуара проволоку, обливали помоями. Как-то обокрали табачный киоск.
Соколов и Понятаев собрали штаб дружины, рассказали об этих сигналах. Было известно, что верховодят ребятами двое великовозрастных шалопаев по кличкам «Тарапуня» и «Мухтар». Никакими другими сведениями милиция пока не располагала.
Офицеры милиции вместе с руководителями штаба дружины распределили дружинников по группам и каждой группе дали задание. И вот на пустырях, в скверах, в парке, там, где собираются подростки, появились дружинники.
Другие побывали в близлежащих школах, заходили к родителям. Постепенно картина прояснилась. Дружинники нашли законспирированных Тарапуню и Мухтара. Ими оказались шестнадцатилетние парни. Школу они давно бросили, нигде не работали. Дома присмотра не было. Вот они и сколотили из зеленых юнцов такую удалую ватагу.
Пришлось наиболее трудных передать в детскую колонию. Остальных малолетних хулиганов дружинники взяли под свое неослабное наблюдение. Привлекали к этому делу родителей, учителей, заводских комсомольцев.
Жалобы прекратились.
Но на этом не прекратились, увы, вообще заботы Николая Соколова и его товарищей.
Следователь уголовного розыска не переставал наблюдать за десятками молодых ребят, у которых случилась в жизни однажды ошибка. Впрочем, некоторые повторяли эту ошибку и дважды и трижды…
Соколов завел для себя общую тетрадь, в которую записывал тех, кто еще не свернул с прямой дороги на узенькую, кривую тропку, но может на нее свернуть, проявляет, так сказать, такую тенденцию.
Бывший моряк сумел расположить к себе многих так называемых трудных парней, и они стали его помощниками. Именно они помогли предотвратить кражу автомобильного мотора, стульев с мебельного завода. Они держали Соколова постоянно в курсе всех событий, которыми жили заводские поселки, весь район, знакомили его с теми, кто появлялся здесь проездом или приезжал в гости к родственникам.
То один, то другой сообщали Соколову и о себе:
— Женюсь, Николай Алексеевич.