Распутин. Анатомия мифа

Сохранилась целая тетрадь наставлений и изречений Григория, которая принадлежала дочери Николая II Татьяне. Приведем ряд типичных распутинских пассажей: «Любовь есть свет, и ей нет конца. Любовь — большое страдание. Она не может кушать, не может спать. Она смешана с грехом пополам. Все-таки лучше любить. В любви человек ошибается, но зато страдает и страданием искупает свои ошибки. Если любить сильно — любимые счастливы. Им сама природа и Бог дают счастье. Надо Бога просить, чтобы Бог научил любить светлое, ясное, чтобы не мученье была любовь, а радость.
Любовь чистая, любовь ясная есть солнце. Солнце греет, а любовь ласкает. Все в любви, любовь и пуля не возьмет».
Но одной только любви для праведной жизни, наставлял он, недостаточно. Только тот найдет истинную дорогу к Богу, кто преодолеет свою гордыню, отрешится от земной суеты и слабостей, научится спокойно воспринимать все те испытания, которые ему ниспосланы свыше для проверки крепости веры.
Судить о распутинских представлениях можно на основании его книг. Многие не знают, что под его именем было издано несколько брошюр, составленных, как заметила Вырубова, примерно в тех же выражениях, которые он произносил и на своих встречах.
Существуют три такие книжечки. Первая называлась «Великие дни торжества в Киеве! Посещение высочайшей семьи! Ангельский привет!» и вышла в 1911 году. Вторая, «Божественные размышления», появилась через год, а третья увидела свет в 1915 году и была самой объемной (55 страниц!). Заголовок ее достаточно витиеват: «Мои мысли и размышления. Краткое описание путешествия по святым местам и вызванное им размышление по различным вопросам». Она была напечатана в Петрограде и, подобно прочим, в открытую продажу не поступала, а рассылалась автором лишь близким людям.
Может вызвать удивление, что человек, едва умевший выводить на бумаге корявые, часто трудно читаемые слова, смог осилить сочинение книжек. Несомненно, Распутину помогали, а в его окружении всегда были люди из числа тех, кто сам писал или занимался издательской деятельностью. Прежде всего это упоминавшиеся уже Г. П. Сазонов и А. Ф. Филиппов.
Близкими к Распутину являлись и еще два возможных помощника: бывший сторонник Илиодора — писатель консервативного направления И. А. Родионов и богатый купец из Москвы Н. И. Решетников. Заметим попутно, что последний — сын той самой Анисьи Решетниковой, которая в возрасте 78 лет, как уверяли «надежные полицейские источники», «пировала с Распутиным» чуть ли не до утра в московском ресторане «Яр» в марте 1915 года.
Независимо от того, кто редактировал эти книги, все основные их положения формулировались самим проповедником. Здесь он был всегда очень требовательным и, когда кто-то его цитировал, требовал буквального пересказа. Остановимся вкратце на последней из названных книжек. Именно ее неоднократно перечитывала императрица, находя в ней ценные мысли и ответы на духовные вопросы.
Сама по себе книга «Мои мысли и размышления» — краткий рассказ о паломничестве в Иерусалим в 1911 году, по пути куда Распутин посетил ряд известных обителей в России и за границей. В кратком предисловии от издателей (имена их не названы) сказано, что это сочинение «примечательно по своей оригинальности и тому характерному приему мышления, который присущ народу и понятен ему». Кстати, последнее качество очень ценила императрица, считавшая, что только знакомство с Григорием открыло ей настоящий русский язык, который она, в силу своего положения, была лишена возможности слышать.
Приведем два пассажа из этого сочинения, дающие представление о некоторых важных темах. В Почаевской лавре у богомольца Григория возникли мысли о величии православия: «И вот вступил я в собор, и обуял меня страх и трепет. И помянул суету земную. Дивные чудеса! О, какие мы счастливые русские люди и не знаем цены чудесам! Горе православным христианам, что мы не хотим их посмотреть и лень съездить, а едем за границу смотреть разные горы; но ведь мы смотрим на них как на роскошь, а не как на Божие Создание». «Если любишь, то никого не убьешь — все заповеди покорны любви — в ней великая премудрость, больше, чем в Соломоне, и такая высота, что только одна любовь и существует, а остальное все, как дроби в ней и через нее выход на небо… Насколько один маленький кусочек хлеба дороже для человека большого корабля. А сколько денег на корабль надо. Кто уразумеет, тот и уразумей».
 
Современному читателю эти тексты могут показаться плоскими и примитивными. Но они предназначались для совершенно других людей, имевших иную психологию и душевно-нравственную ориентацию. Другие — отнюдь не значит плохие. Если нельзя «других» понять, то их невозможно и осуждать. Распутин никому ничего не навязывал, он говорил для тех, кто его хотел слушать и слышал.
Наставление письменным словом было любимо проповедником. Однако в ряду распутинских письменных источников основными были все-таки не книги, а «малые формы» — записки и телеграммы. Первые — это почти всегда просьбы о чем-нибудь к кому-нибудь, которые Распутин щедрой рукой раздавал ходатаям, обращавшимся к нему во множестве за помощью в своих житейских нуждах. Такому человеку вручался листок, на котором было написано что-нибудь вроде «милай сделай», «милай выслушай ево», «милай-хороший помоги ей». Этот клочок бумаги в силу удивительного положения писавшего часто срабатывал в чиновных канцеляриях.
Слухи о влиянии Распутина прокладывали дорогу его действительному влиянию без всякого высочайшего вмешательства. Угодническая психология отличала и тех, кто занимал несравненно более высокое положение на служебной лестнице, чем гоголевский Акакий Акакиевич.
Однако вернемся к нашему персонажу. Клочки бумаги с распутинскими каракулями позволяли просителю попасть на самый верх, туда, куда без подобной рекомендации проникнуть было невозможно. Эти удивительные «рекомендации» во множестве сохранились в бумагах целого ряда государственных деятелей.
Среди документов премьера и неоднократного министра И. Л. Горемыкина, например, находятся такие собственноручные распутинские обращения, два из которых приведем с сохранением орфографии и стиля: «Дорогой божей старче выслушай их ежели возможно извиняюсь Григорий»; «дорогой старче божей выслушай ево он пус твому совет и мудрости поклонитца роспутин».
Возникает вопрос: кому и зачем помогал Распутин? Как уже упоминалось, оказывал содействие он многим. Его квартира на Гороховой превратилась постепенно в своего рода «департамент ходатайств». В отдельные дни Распутин принимал у себя на дому по нескольку сот просителей.
Эта деятельность вызывала общественное негодование. Как он смеет вмешиваться в государственные дела?! Это возмутительно и недопустимо! Подобные стенания, которые часто можно встретить на страницах различных мемуаров и других свидетельств того времени, были вполне обоснованными. Однако примеров «безответственного влияния на власть» всегда было много в отечественной истории. В эту картину нравов Распутин внес некоторые специфические черты, но принципиально ничего не изменил.
На допросах в ЧСК Вырубова заметила, что к ней «все лезли со всякими вопросами» и что у нее «вечно не было покоя от них». При этом она часто просителей не только лично не знала, но раньше даже и не слышала о них. Все они стремились разжалобить сердце царской подруги и добиться удовлетворения разных своих надобностей. То же самое, но в еще большей степени происходило и с Распутиным.
Для некоторых он стал последней надеждой, а для других — желанным шансом.
Число сторонников этого старца не ограничивалось лишь Николаем II, Александрой Федоровной и Вырубовой. Определенная группа последователей у него все-таки была. В 1917 году ЧСК провела скрупулезное расследование того, кто же конкретно входил в распутинское окружение. Потребности революционного времени требовали выяснить и назвать всех поименно.
Была произведена своеобразная регистрация распутинцев, при которой принимались в расчет участие в воскресных посиделках-собеседованиях на Гороховой, визиты в дом самого Распутина, переписка с ним и т. п. Однако это расследование никаких сенсационных открытий не сделало. Мало того, оказалось, что число распутинцев очень невелико — всего 68 человек.