Да, детка, это – реальность!

– Алекса, я в аэропорту и у меня проблемы.
– Таможенник понял, что твои лабутены паленые, и начал над тобой ржать?
– Дура! Мне Генри снился. Мы с ним, – Лиза прикрыла рот рукой и понизила голос, – сексом занимались. А я в соннике посмотрела: это значит, судьба нас столкнет еще раз. Алекс, я не хочу с ним встречаться!
– Ну точно, я тебя загрызу. – Подруга вдруг заорала так, что Лиза отпрянула от мобильника. – Дурья башка! Какого хрена ты сонники читаешь? А если б там было написано, что теперь тебе надо пойти побиться головой о стену? Ну приснился тебе бывший, и что? Не ты первая и не ты последняя. Может, тебе секса не хватает или еще чего. Вот ты ж… да слов нет!
Лиза на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как с плеч сваливается невидимая тяжесть. Как же было приятно осознавать это!
– Чего молчишь? – прорычала Алекса. – Ау, идиотка, ответь.
– Спасибо, вот именно это я и хотела услышать. Слушай, я правда дура, зачем вот в сонники полезла. Просто, видимо, когда узнала, что главным спонсором конференции будет Генри, то память сама такое подкинула. Я тебя разбудила, да?
– Нет, что ты, я всегда в пять утра встаю. Мне ж больше делать не хрен.
– Ну не злись, – начала подлизываться Лиза, – просто… ты же знаешь, как я тяжело переживала разрыв с Генри.
– Знаю, – вздохнула Алекса. – Но ты ведь точно не будешь подстраивать встречу с ним? Не вздумай, слышишь?
– И в мыслях не было. Я Сашу люблю.
– Надеюсь, – проворчала подруга. – И в сонники больше не смотри. А то еще рыба приснится, и ты возомнишь себя беременной.
– А она к беременности снится?
– Не знаю! – рявкнула Алекса. – Не думай о рыбе, думай о Саше. И магнитик из Вены привези, засранка. Это мне в качестве моральной компенсации.
С ощущением человека, вылезшего из глубокой ямы, Лизка вернулась к Саше и обняла его со спины.
– Слушай, а ты меня ревнуешь?
– Нуууу, пока ты на меня так смотришь, то нет.
– Как?
– Вот так. – Саша развернулся и встретился с ней взглядом. Ласково провел пальцами по щеке девушки, поправил волосы. – Пока ты смотришь на меня и видишь меня, то мне не о чем волноваться. Знаешь, когда проходит любовь? Когда двое смотрят сквозь друг друга. А нам это не грозит.
– Не грозит, – эхом повторила Лиза. Она потянулась к Саше, задевая локтем чашку с кофе и едва ее не опрокидывая. Но не обратила внимания, так же как и на людей вокруг. Ей вдруг стало очень хорошо и спокойно. Генри, его присутствие в Вене – все могло катиться к чертям. Потому что Лиза не собиралась возвращать то чувство лихорадочной одержимости шикарным мужчиной, когда теряешь даже себя.
* * *
Хорошие новости, как и плохие, могут настигнуть в любое время. Генри сидел в своем кабинете – прохладном и затененном – когда мобильник заиграл мрачноватую органную музыку. Знаком попросив секретаря замолчать, мужчина коротко произнес, глянув на высветившийся номер:
– Слушаю.
– Испытания завершены, – прошелестел бесполый голос, который вполне мог принадлежать какому-нибудь призраку.
– Успешно? – поинтересовался Генри. Щелчком пальца попросил у секретаря – строгой женщины средних лет – оставшиеся документы и подписал, мельком пролистав их.
– Из оставшихся пяти выжил лишь один объект. Номер тринадцатый.
Лицо Старшего вампира на миг окаменело, но лишь на миг.
– Я сейчас выезжаю. – Он сбросил вызов и вернулся к разговору с секретарем: – Эти бумаги отправьте назад, они не добавили нужный пункт о неразглашении, а эти передайте дальше. Я уехал до завтра, срочные вопросы решать через заместителя. Если позвонят из французского отделения, тогда соединяйте со мной.
Офис его располагался в одном из высоких и современных зданий, на верхних этажах. Здесь находился инвестиционный филиал, головной же офис располагался в другом конце города, в пятиэтажном старинном здании.
Но Генри сейчас спешил не к нему, а в противоположную сторону. Серебристый «Мерседес» проехал почти через весь город, в район Пенцинг, и остановился на зеленой улице, возле трехэтажной виллы с большими окнами и широкими дверями, к которым вела дорога мимо розовых кустов. Одна из вилл Генри, полностью отданная работникам его личной лаборатории. Она располагалась на втором этаже подвала, тщательно замаскированная от посторонних глаз. В остальном же дом ничем не отличался от подобных ему: роскошная обстановка со старинной мебелью, огромным камином и коврами. В напольных вазах красовались срезанные розы, и их сладкий аромат наполнял многочисленные комнаты. Генри не слишком любил этот дом. Он предпочитал стиль «хай-тек» и современные технологии. Поэтому приезжал сюда только ради лаборатории.
 
Его встречали в просторном круглом холле, рядом с широкой винтовой лестницей, ведущей на второй и третий этажи. Высокий худощавый вампир в лабораторных очках и белоснежном халате нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
– Господин Блэк, – бросился он к Генри. – Идемте, идемте.
– Показатели? – Мужчина бросил пиджак на одну из резных кушеток, стоявших тут и там, закатал рукава белоснежной рубашки.
– Все в норме, как у среднестатистического вампира. – Ученый протянул Генри планшет, который тот принялся на ходу просматривать. – Объекты нашего вида не смогли пережить процесс перестройки внешности. Точнее – сопротивляемость организма оказалась слишком большой, получить облик, идентичный заданному, не удалось без последствий. Объекты Humanoid magum перемену внешности восприняли нормально, но введенный мутаген вступил в реакцию с вирусом внутри них. Итог – нежизнеспособная особь.
Они спустились по каменной лестнице в огромный подвал, основная часть которого была отведена под спортивный зал. Подойдя к дальней стене, Генри провел рукой перед экраном огромного плоского телевизора. Раздался легкий щелчок, и часть стены отъехала в сторону, открывая длинный и довольно широкий коридор с множеством дверей.
– Человеческие объекты оказались самыми восприимчивыми, – продолжал ученый, пока они шагали по ярко освещенному коридору. Народу вокруг не наблюдалось: немногочисленный состав частной лаборатории был слишком занят, чтобы бегать туда-сюда.
– У нас было пять людей. – Генри вернул планшет собеседнику. – Почему в итоге выжила лишь одна… особь?
– Кто-то не выдержал процесса перестройки внешности, несмотря на наркоз, кто-то дал негативную реакцию на сам мутаген. Человек слаб… но тем не менее его организм весьма гибок и умеет приспосабливаться. Если выживает, конечно. Нам сюда. – Ученый приложил руку к сенсорному устройству рядом с темно-синей металлической дверью. Стараясь «держать» лицо, Генри шагнул следом за ним, в просторную лабораторию, стерильно-холодную и наполненную чуть слышным гулом многочисленных приборов.
Центром внимания была большая прозрачная капсула, похожая на те, что мелькают в фантастических фильмах. От нее отходили многочисленные провода и разноцветные трубки, прикрепленные к приборам, которые окружили капсулу. Подойдя ближе, Генри чуть наклонился вперед, скрестив пальцы рук за спиной.
Дыхание его на миг сбилось. Пусть он знал, что должен был увидеть, но все равно испытал немалый шок. Шок и радость пополам с недоверием от понимания, что, кажется, получилось.
За стеклом, слово Спящая красавица, лежала Лиза. Те же темные волнистые волосы, милое лицо с пухлыми губами и длинными ресницами, даже родинка на правой скуле. Правда, в отличие от оригинала, эта девушка пока напоминала куклу в рост человека. И лишь едва заметное дыхание говорило о том, что перед Генри живой человек.
 
Не человек, тут же поправил себя мужчина, а вампир. Не носферату, а настоящий, полноценный вампир.
Не обращая внимания на собравшихся здесь ученых и лаборантов, Генри медленно провел рукой вдоль стекла капсулы и прошептал едва слышно:
– Элиза.
Вспоминая при этом вовсе не современную молодую девушку Лизавету, летевшую сейчас в Вену, а свою первую любовь. Которую потерял два раза: больше ста лет назад и год назад. До сих пор где-то в глубине его сердца то и дело принималась ворочаться застарелая боль от понимания, что все это время Элиза была жива. И страдала от его ошибки, совершенной под влиянием чувств.