Освещенные шрамами (ЛП)
— Это так, — прямо сказала Сарадж, не уклоняясь от правды. — Очень суровая. Вот почему начало сбора урожая — это время для празднования. Ты пьешь сидр? Надеюсь, что да. — Она громко рассмеялась. — Весь город напивается в ночь сбора.
Брин усмехнулась, стараясь не слишком удивляться. Дома ей бы никогда не позволили присутствовать на подобном празднике, общаться с простолюдинами. Она сказала серьезно:
— Похоже, это весело.
Сарадж поставила одну ногу на нижнюю перекладину забора и оперлась на верхнюю. Она бросила на Брина лукавый взгляд.
— Также во время сбора урожая многие пары объявляют о своем намерении вступить в брак.
Брин почувствовала, как ее щеки начали краснеть.
— О? — Она попыталась притвориться безразличной. — Вы с Треем сделаете какое-нибудь объявление?
Сарадж покачала головой, выпрямляясь и убирая с платья солому.
— Не в этом году. Если я выйду замуж за Трея, мне придется стать будущей королевой. Придется отказаться от работы с соколами, а я еще не готова променять свои штаны. Кроме того, король Алет в добром здравии, так что Трей не спешит жениться и обзаводиться наследниками. — Она откашлялась. — Вообще-то, я говорила о тебе и Рангаре.
Теперь Брин почувствовала, как краснеет. Она все время думала о том, как Валенден дразнил ее, что Рангар влюблен в нее уже много лет, с тех пор как тайком приехал в Мир и наблюдал за ней издалека. Было ли это правдой? Или Валенден, как обычно, вел себя как осел?
— Между мной и Рангаром ничего нет, — пробормотала Брин, не в силах смотреть соколу в глаза. Ей казалось, что ее розовые щеки выдают эмоции в сердце, эмоции, которые бушевали и разгорались с тех пор, как она прибыла в Берсладен.
Сарадж усмехнулась так громко, что разбудила ягнят.
— Если ты действительно хотела, чтобы люди в это поверили, вам не стоило спать под одним и тем же одеялом столько ночей. — Она понизила голос. — Вся деревня говорила об этом.
Брин прикусила губу. Они с Рангаром уже давно не делили одеяло, но в начале ее пребывания в Берсладене они делали это не раз.
— Неужели?
Сарадж погладила своего сокола одним пальцем, объясняя:
— Народ Барендура очень любит этих принцев. В таком маленьком королевстве половина всех сплетен крутится вокруг неженатых братьев красавчиков и того, кто в итоге окажется в их руках.
— Ну, они точно не сплетничают о Трее, — предположила Брин, надеясь сменить тему.
— Нет, — признала Сарадж. — Когда речь заходит о нас с Треем, все сплетничают о том, когда мы поженимся, и что я надену, и будет ли у меня сокол на руке во время церемонии.
Брин тихонько рассмеялась, а затем спросила:
— А как насчет Валендена? Разве у него нет возлюбленной?
Теперь настала очередь Сарадж смеяться.
— У Валендена слишком много возлюбленных, но ни одна из них не остается с ним до рассвета, если ты понимаешь, о чем я. Множество женщин… да и мужчин, если уж на то пошло… пытались завладеть его сердцем. — Она вздохнула, с сожалением покачав головой. — Вал — хороший человек. Проблема в том, что Вал это Вал. Он не позволяет себе быть счастливым.
Брин колебалась, прежде чем спросить:
— А Рангар? Неужели в его жизни никогда не было женщины?
Сарадж задумчиво облокотилась на забор, продолжая поглаживать сокола.
— Он нравится одной из моих учениц, Айе. Но, если между ними что-то и было, то он держит это в секрете. По нему сохнет множество девушек, это точно.
Его шрамы не волнуют женщин Бера; более того, большинство считает его самым красивым из братьев. Но он такой задумчивый. Даже до нападения волка он был угрюмым мальчиком. После этого еще больше замкнулся в себе. Последние несколько лет жители деревни предполагают, что он влюблен в принцессу Мира и ни на кого больше не обращает внимания.
Брин сглотнула, внезапно почувствовав себя очень неловко. Шепотом она сказала:
— Он не говорил мне ничего об этом. Не делал никаких предложений.
Сарадж закатила глаза.
— Что ж, в этом весь Рангар. Смелый, как медведь, за исключением тех случаев, когда речь заходит о делах сердечных.
Брин играла с концом своей косы.
— Все говорят о любви, но в случае Рангара, я думаю, он просто защищает меня. Это Священные узы. Вот и все.
Сарадж бросила на нее еще один хитрый взгляд.
— Знаешь ли ты, что я тоже связана Священными узами?
— Что? Правда? — Брин впервые услышал о том, что кто-то тоже связан Священными узами.
Сарадж кивнула и прислонилась спиной к забору, а затем начала рассказ.
— Когда мне было восемь лет, моя подруга чуть не утонула, но я спасла ее. С тех пор мы с ней близки, как сестры. Я присматриваю за ней каждый день. Но не влюблена в нее. Священные узы нисколько не мешают моим отношениям с Треем. — Сарадж дразняще пихнула Брин. — Не принимай деревенские сплетни слишком близко к сердцу. Просто Рангар очень любим в этих землях, но он настолько погружен в свои мрачные мысли, что все просто хотят видеть его счастливым. Когда он вернулся со Собрания Солнцестояния с тобой на своей кобыле, ну… это казалось неизбежным.
Брин не знала, что сказать. Она не знала, что вся деревня… а возможно, и все королевство… говорили о романе между ней и Рангаром.
Она не могла отрицать их сильную связь. В конце концов, их связь была вырезана на их телах. Шрамы, которые начинались на его лице и заканчивались под ее ребрами. Столько лет она мечтала о своем «медвежьем» принце и его диких землях…
Но она прогнала эти мысли, проведя руками по лицу. Вздохнув, она призналась:
— Ну, Рангар сейчас не говорит со мной с тех пор, как я позволила магу Марне дать мне магический знак, чтобы говорить на Берском. Все остальные его обожают, но я считаю его занудой.
Она хотела этими резкими словами развеять сплетни о них, но, к ее удивлению, Сарадж лишь рассмеялась.
— Эй, насчет этого ты права. Он, конечно, может быть болваном. По мне, так ему нужна женщина, которая будет противостоять ему и ставить его на место.
Сарадж одарила ее довольной улыбкой, и Брин поняла, что попала прямо в ловушку охотницы, практически вынужденная признать, что они подходят друг другу.
Сарадж снова пихнула Брин.
— Слушай, я видела твое платье, и, хотя оно прекрасно подходит для прогулок по горам и ухода за скотом, для сбора урожая оно просто не годится. Тебе нужно платье, которое привлечет внимание Рангара и избавит его от упрямства. — Как только Брин попыталась возразить, Сарадж подняла руку, заставляя ее замолчать. — Нет, нет, ты уже достаточно сказала. Можешь сколько угодно отрицать свое влечение к нему, но в это никто не поверит. Поэтому сегодня вечером после ужина я хочу, чтобы ты встретилась со мной в доках. Я отведу тебя к деревенскому портному. Можешь выбрать что-то из моих старых платьев, и мы подгоним его по фигуре.
Брин не знала, что ответить на столь любезное предложение. Хотя она была близка с Элисандрой и другими высокородными дочерьми Мира, у нее никогда не было такой спутницы, с которой можно было бы смеяться, дразнить друг друга и обмениваться одеждой. А ведь она только недавно познакомилась с Сарадж.
Она прикоснулась к магическому знаку на ухе, который, согласно ее собственной культуре, навсегда заклеймил ее как грешницу. Если бы кто-нибудь в Мире увидел эту метку, он бы отвернулся от нее. Но метка… магия… позволяла ей говорить с Сарадж. Она не чувствовала себя грешницей.
— Я с удовольствием примерю платья, — призналась Брин. — И с нетерпением жду сбора урожая, но обещаю, что между Рангаром и мной нет ничего, кроме Священных уз, в которые я даже не верю. Не верю, что душа человека может принадлежать кому-то другому.
Сарадж закатила глаза.
— Ты заблудилась, как тот ягненок, Брин.
Глава 22
ПЛАТЬЕ, КОТОРОЕ ВСКРУЖИТ ГОЛОВУ… ПОДГОТОВКА К ПРАЗДНИКУ… СОСИСКА… РАЗДЕТЬСЯ ДОГОЛА… ПРАЗДНИЧНЫЙ НАПИТОК
В тот вечер Брин встретилась с Сарадж в доках, и та привела ее в свой маленький дом. Брин была потрясена, узнав, что Сарадж живет одна в однокомнатном каменном коттедже с видом на море и небольшим сараем в нескольких шагах от него для своих соколов. В Мире ни одна женщина возраста Брин или Сарадж не жила отдельно.