Непокорная (ЛП)
– Передай адъютанту адмирала, чтобы через сорок пять минут, когда я разбужу адмирала, его ждала чашка хорошего, горячего кофе.
– Он захочет, чтобы к ней прилагались хорошие новости, – заметил техник.
– Инспектора по наркотикам. Мы им такие лекарства покажем для проверки, только держись, – сказал другой.
Ходили слухи, каким способом Петервальд зарабатывают деньги. Несомненно, эти слухи распространяют Лонгнайф.
– Смотрите внимательней за своими рабочими панелями. Дайте знать, как только что-нибудь изменится, – предупредил лейтенант.
Женщина, выступающая от имени Вардхейвена, выглядит как котенок, бросающий вызов в окружении голодных собак. Возможно, адмирал примет у нее капитуляцию уже сегодня до полудня. Но глубоко внутри лейтенанта зародилось подозрение, ничем не подкрепленное, даже принимаемыми сведениями со стороны Вардхейвена, что за этими словами скрывается нечто большее.
– Следите за своими рабочими панелями, – повторил он.
До контакта 8 часов 30 минут
Крис нырнула в свою каюту, переодеться. Белая форма хорошо выглядит для речи перед войском, но вот значок Ордена Раненого Льва, протыкающий грудь на трех g ей совсем не нужен. На трех g многие вещи вырастают из мелких неприятностей в серьезную проблему.
Крис в последний раз глянула в зеркало. Все еще она. Причудливой формы больше нет, теперь на ней удобная и практичная форма, подходящая для той работы, которой она сегодня займется. Только она, экипажи эскадрильи, катера и несколько мерзких, могучих боевых линкоров, полагающий, что у них есть все, что им нужно.
– Что ж, на нашей стороне свободные женщины, свободные мужчины, готовые рискнуть и сказать вам категорическое нет, – сказала она самой себе. – Так давай сохраним Вардхейвен таким, каким хотим он нам нравится.
«Хэлси» оживал, экипаж носился по коридорам, выполняя различные поручения. Сэнди как была на мостике, так там и осталась.
– Какие-нибудь новые сюрпризы? – спросила Крис.
– Пока нет. Матрица датчиков снова в сети, но данные остались прежними, разве что теперь с тремя знаками после запятой.
– Береги себя, Сантьяго. На этот раз мы позаботимся, чтобы в исторических учебниках все было записано правильно.
– И ты береги себя, Лонгнайф. Учебники истории сочиняют историки. Они никогда не поймут ничего правильно, пока не высунут нос из своих безопасных библиотек и не появятся здесь, где все и происходит.
– Наверняка среди наших людей найдется хоть один историк. У нас есть кто угодно, от пиратов до детей.
– Извините, – раздался тихий голос. – Я что-то пропустил?
– Крис, позволь представить моего любимого репортера. Уинстон Спенсер. Это принцесса Кристина. Сегодня командует она.
– Ваше высочество, – Уинстон глубоко поклонился. – Лейтенант. – Нахмурился и посмотрел на Сэнди. – Коммандер? Разве капитан базы Космофлота сейчас не выводит контейнеровозы? А вы утверждаете, что приказы отдает принцесса Кристина. Здесь какая-то загадка?
– Выживи сегодня, – загадочно улыбнулась Сэнди, – и ты ее разгадаешь. Если хватит мозгов понять.
– Хм-м, – сказал он, а Крис покинула Сэнди со своим Джеймсом Босуэлом (прим.: Шотландский писатель и мемуарист, слава которого основана на двухтомной «Жизни Сэмюэла Джонсона» - книге, которую часто называют величайшей биографией на английском языке).
Крис обнаружила Томми на мостике PF-109, залезшего под одну из консолей так, что только ноги наружу торчали. Рядом стояла Финч.
– Нет, – бормотала Пенни. – Снова нет. Да! Нет. Нет. Вот! Замри!
Пока Томми и Финч закачивали делать то, что делали, Крис стояла, не проронив ни слова.
Томми выкатился из-под консоли, увидел Крис, улыбнулся.
– Кое-что осталось неисправно после вчерашней работы Бени, либо, исправляя то, что он исправлял, толкнул локтем невзначай что-нибудь.
– Что-то толкнул локтем, – эхом повторила Пенни.
– Мы все исправили, к вылету готовы, – сказала Финч, потом нахмурилась и осмотрелась. – Нужно объявить всем, что вы на мостике появились или что-то в этом роде?
– Думаю, лучше будет отложить, пока не добудем парочку шкур линкоров, чтобы прибить их на стены клуба «О», – сказала Крис.
– Ага, если девочка пользуется флотскими словами вроде «отложить», – еще шире улыбнулся Томми, – у нее в жилах достаточно соли, а мы не напрасно тратим время. Либо уже усвоили все уроки, либо уже поздно.
– Готов ли старый катер к полету?
– Готов настолько, насколько вряд ли когда-либо был или будет, – отсалютовал Томми.
– Будет готов, как только найдете для меня местечко, – раздался новый голос. Крис уставилась на невысокого мужчину средних лет с небольшим портативным компьютером в руках. За его спиной трое докеров тащили установку для контроля высокого ускорения, рабочее место и ящик с инструментом.
– Я – Муса. Ваш ворон.
– Ворон? Муса? Мой? – непонимающе повторил Томми.
– Ага, – кивнул мужчина, отступив в сторону. – Будет здорово, если вы определите мне местечко рядом с разведывательным пультом. Там все это должно работать лучше всего. Вы сделали так, чтобы яхты могли притвориться PF, но эта установка может немного помочь, если вы решите притвориться яхтой. Сами знаете, какие звуки издают гражданские суда, так вот, Космофлот выложил кругленькую сумму, чтобы звук ваших кораблей был похож на них.
– И вы пришли, чтобы изобразить такие звуки, – сказал Томми.
– Ага. Не возражаете? Мне дали это задание в последнюю минуту. Мы, вороны, решили, на каждый PF отправить по человеку.
– Я слышала об этом. Тебе решать, Томми, – сказала Крис.
Один из докеров уже опустился на колено, держа наготове дрель. Но только наготове. Он вопросительно смотрел на Крис, Томми и Пенни.
– Слушайте, я не знаю, кто из вас троих тут командир. Так начинаю сверлить или как?
– А сможете просверлить уни-плекс? – поинтересовалась Крис. В отличие от «умного металла», «полуумный металл», используемый в PF, можно реорганизовать всего два раза. А если попробовать в третий, он неизменно рассыпется. Политика Космофлота заключалась в том, чтобы, по возможности, заменить наименее используемые части именно дешевым уни-плексом.
– Конечно, мэм, мы постоянно это делаем, – кивнул докер.