Непокорная (ЛП)
Пора сменить тему.
– Меня и впрямь обвиняют в незаконном присвоении гражданской собственности? – Крис изо всех сил пыталась сохранить спокойствие... и ей это почти удалось. – Миссия на то болото стоила мне небольшого состояния, – не говоря уже о жизни... почти... дважды.
– Да, – кивнул Джек. – Пирсон говорит об этом на всех ток-шоу. У нее есть какие-то распечатки, подтверждающие это. Она ими размахивала, хотя не позволяла взглянуть на них повнимательнее.
Все, что Крис смогла, так это только покачать головой.
– Ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Да, я получила солидный налоговый вычет за пожертвованные деньги, но мысль, что я опустилась до кражи риса, бобов и печенья, которое мы возили голодающим фермерам... Пока в меня не начали стрелять за эту привилегию... Нелли, как дела у Фонда Рут Эдрис? Мы все еще перечисляем туда деньги?
– Нет, Крис. Сейчас в Фонд поступает больше местных пожертвований. Я просила совет директоров рассмотреть вопрос о закрытии Фонда и выдвижении предложений об инвестировании средств под низкие проценты, чтобы помочь жителям Олимпии открывать малый бизнес или разбивать огороды на заброшенных сельскохозяйственных угодьях. Им понравилась эта идея и они обещали связаться с тобой, выдвинув коммерческое предложение, которое может включать переоформление Фонда в кредитный союз.
– Что ж, если Пирсон хочет попробовать в суде озвучить результаты общественного мнения, пока папа находится в бегах, сохраняя свою политическую жизнь, Нелли, отправь записку Эстер или Джебу, попроси их организовать несколько интервью с местными жителями на местном телевидении. Может с кем-то из священников и раввинов, с которыми мы работали, тоже.
– Сударыня, – покачал головой дедушка Троубл, – красивое местечковое интервью где-то за пятьдесят световых лет от нас вряд ли будет иметь какое-то значение, когда на другой стороне, прямо здесь и сейчас люди переключаются с одного ток-шоу на другое.
– Подожди, Нелли, - сказала Крис, поняв, что дедушка прав. Если бы она не была такой уставшей, вряд ли ей пришлось бы об этом напоминать. – Отправь чек на четыре или даже пять билетов. Попроси Эстер организовать нескольких добровольцев, пусть прилетят сюда.
– Не очень хорошо будет выглядеть, если ты им заплатишь, – сказал Джек.
– Это что же получается, если я этого не сделаю, все будет выглядеть плохо. Если сделаю, то будет выглядеть еще паршивей. Хочу перерыв. Завтрак, сон, душ – не обязательно в таком порядке. Сегодня самое худшее утро, которое у меня когда-либо было.
– Если эта женщина, Пирсон, не была бы твоим боссом на той промокшей от дождя планете, может, тебе и удалось заполучить кого-нибудь, кто высказался в твою пользу, – сказал дедушка.
– Полковник Хэнкок был моим командиром, я подчинялась непосредственно ему. Там было мало людей, кто отчитывался непосредственно ему.
– Похож на умного человека, – кивнул дедушка.
– Полковник Хэнкок, – медленно произнес Джек.
– Да, – кивнула Крис. – Лейтенант-полковник Джеймс Т. Хэнкок.
– А, этот, – дедушка Троубл покачал головой. – Ведущие ток-шоу с пеной у рта станут добиваться, чтобы он стал твоим главным свидетелем.
– Я что-то упустил? – спросил Джек, удивленно посмотрев на дедушку Троубла. – По мне так полковник Космофлота и есть идеальный свидетель.
– Ни одного полковника не признали виновным, но и не признали невиновным в использовании пулеметов для сдерживания толпы гражданских, – сказал Троубл.
– О, так это тот самый полковник Хэнкок, – сказал Джек. – Может, организовать так, чтобы он похвалил Пирсон?
Молчание дедушки Троубла сказало Крис все, что она хотела услышать.
– Думаю, это самая веская причина, почему он до сих пор на Олимпии и, наверняка, останется там, пока не утонет в этом болоте. Есть и другие люди, которые были со мной на Олимпии. Есть Томми. Он был со мной на складах. Он видел, что происходит.
– Томми ведь скоро женится в доме Нуу? – спросил Джек. – Бригада поваров волнуется, принимаясь печь свадебный торт.
Хм, Томми в этот момент выглядит не настолько непредвзятым.
– Что ж, у нас есть неделя, – в конце концов, сказала Крис.
– Может, и нет, – откликнулась Нелли. – Я изучаю новости, Крис, думаю, средства массовой информации вовлекли в нечто, что называется ажиотажем. Не желаешь ознакомиться с некоторыми новостями?
Настала очередь Крис посмотреть на дедушку с вопросительно поднятой бровью.
– Все настолько плохо?
– Я думаю, оппозиция намерена засудить тебя в средствах массовой информации и повесить твоего отца на самой высокой рее. Или на ее эквиваленте.
Крис произнесла слово, которое принцессам знать не полагается, и снова откинулась на спинку сиденья.
* * *
Дедушку Троубла высадили около его квартиры в городе и получилось даже к лучшему, потому что у входа в дом Нуу творился настоящий медиа-цирк. Машины с репортерами и камерами блокировали въезд на территорию комплекса. Только запертые ворота, кирпичная стена восьми футов высотой и не совсем видимые системы безопасности удерживали репортеров снаружи. Пока автомобиль преодолевал это препятствие, Крис смотрела прямо вперед и наделась, что броня машины остановит что угодно по настоящему опасное.
И только когда они оказались недалеко от главного входа в особняк, вспомнила, что утром сюда должны были прийти Томми с Пенни обсудить планы на свадебный день. Бедной парочке пришлось самостоятельно пробираться через эту чернь. Крис надеялась, что они не плюнули на все и не убежали. Еще очень хотелось узнать, как эскадрилья перенесла ее арест.
Как только Крис подошла к дому, двери тут же автоматически открылись, оставив ее лицом к лицу с последним человеком во всем мире, с которым ей хотелось бы встретиться именно сейчас.
Папа.
Уильям Лонгнайф., для миллионов друзей просто Билли, ринулся к Крис, словно ураган. Его лицо было краснее, чем помнила Крис, когда отправлялась на учения. Неужто заглянул в винный шкафчик?
За спиной отца, на спиралевидном черно-белом полу тянулась его политическая тень – Хонови. Крис стало жалко брата за то, что он избрал себе такую судьбу, хотя он, кажется, неплохо преуспевает.
Сама Крис предпочла сбежать в космос, чтобы избежать семейного дела. Если бы могла, сбежала бы еще дальше, потому что на этот момент ей казалось, что она убежала недостаточно далеко.