Сладкое королевство (СИ)

Может, маму попросить о помощи? Она же так хочет внуков, буду завозить ребёнка ей перед работой, а забирать после. Кажется, ещё много времени, но на самом деле всего несколько месяцев на принятие решения, ведь с пузом уже не побегаешь.
Надо идти спать, я устала, думать больше не могу. Принимаю душ и прямо в полотенце заваливаюсь на кровать. Я бы и рада отключиться, но сон не идёт.
Сквозь дрёму слышу, как за стеной в ночи ругаются соседи, редкие машины проносятся по дороге недалеко от дома. Ну, зачем так летать, собьют же кого-нибудь. Странные тени тянутся из окна, я то открываю глаза, то закрываю, а мне кто-то шепчет, что не быть мне матерью.
От этого голоса меня бросает в пот, я верчусь, но уже не могу проснуться, меня будто затягивает в зыбучие пески. Мрак и холод расползаются по душе. Хватаюсь за живот и почти подпрыгиваю в кровати, а в голове так и шепчет, что я не увижу личика своего малыша.
Руки дрожат, слёзы наворачиваются, сную по квартире и обшариваю ящики и аптечку на предмет теста на беременность, точно знаю, где-то был. Найдя пару заветных упаковок, делаю сразу три теста и жду результат, обкусывая и без того короткие ногти.
Слышу пиликанье таймера и хватаю первый тест — положителен, второй и третий...
— Это всего лишь сон, — успокаиваю себя и пытаюсь улыбнуться, — я беременна, всё хорошо...
Делаю кофе, но соображаю, что теперь не стоит употреблять подобные напитки, выливаю и достаю молоко.
Да, придётся круто изменить свою жизнь. Но я готова. Мне плевать кто отец и где он, это мой малыш и ничей больше. А ему просто огромное спасибо за столь неумелое надевание резинки. Лучший худший секс в моей жизни...
Да вот беда, тревожность не проходит...
 Глава 11 
— Доброе утро! — настраиваю себя на позитивный лад, улыбаясь своему отражению, пока умываюсь. Сегодня мне предстоит сдать кровь перед работой, так что завтрак собираю с собой. — Ну что? Мы готовы? — и зачем я разговариваю сама с собой...
«А когда у детей появляются уши, и они могут слышать своих мам? Ну точно не на третьей неделе беременности», — мысленно задаю вопросы и сразу же отвечаю на них.
Чуть не вприпрыжку одеваюсь и торопливым шагом иду к машине. Август радует приятным ветерком и мягким утренним солнышком. С удовольствием нежусь в его лучах, пока еду в клинику.
Но идиллию нарушает нерадивый водитель, желающий пролезть налево через три полосы, чуть не зацепив мою машину. Ору как не в себя, испугалась до жути. Вот только стресса мне не хватало. Пытаюсь успокоиться, но выходит крайне сложно.
Шмыгаю носом и кошусь в сторону перегородившего мне дорогу мужика. Понакупают себе водительских и гоняют как умалишённые, а нормальным людям проблемы потом.
— Людочка, — шепчу, — успокойся, — хватаюсь за руль обеими руками, — ребёнку такой стресс вреден, мама говорила, что малыш потом ночами спать не будет, если мамочка много переживает.
А я не хочу портить ребёнку сон. Что я за мать такая буду, если ещё не родившемуся малышу проблемы делаю? Так не пойдёт!
Поглаживаю живот, в надежде, что каким-нибудь инстинктом ребёнок почувствует, как я уже безмерно его люблю. Обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы он или она ни в чём не нуждался, а мерзкий голос в голове снова начинает шептать, и меня потряхивает. Еле доезжаю до больницы, где очередь на сдачу крови не радует.
Чувствую себя старушкой, большинство девушек сидит лет двадцати, а я такая двадцатисемилетняя...
Будущие мамочки переговариваются, про кроватки да пелёнки болтают, поглаживая огромные животы. Смотрю на них с завистью, но осознав, что скоро и у меня такое же пузо будет, даже улыбаюсь.
В процедурном кабинете на всякий случай выдают мне ватку с нашатырём и берут кровь, много так берут. Ладно, видимо, им нужнее. Сразу после сдачи анализов прямо в машине ем, знатно голова закружилась, надо бы в чувство прийти, а то мне ещё весь день в офисе сидеть.
Кстати, об офисе...
Захожу, а у нас бедлам. Все носятся с выпученными глазами, с порога получаю выговор, мол, опаздываю. Смотрю на наручные часы — нет, я вовремя, у меня ещё пятнадцать минут привести себя в порядок и приступить к работе.
 
— Что случилось? — приставным шагом подбираюсь к начальнице. — Привет.
— О, — закатывает глаза, — привет. — Очередное дело продули, шеф планирует на нас своё негодование спустить, — кривит губы, накрашенные ярко-красной помадой.
— А ты чего с утра пораньше так, — дёргаю бровями на её макияж, — собралась куда после работы?
— На свидание, — заливается краской и покусывает губы.
Ого... да кто-то может быть не только акулой в суде, но и милашкой на выгуле. Неожиданная метаморфоза от грозного начальства. Юля отменный адвокат и отличный управляющий нашего маленького отдела. Она строгая, но справедливая, мне нравится работать с ней.
— Дамы, я вам не мешаю? — фыркает сынок директора, который что-то всё это время говорил, будто кто-то его слушал...
— Ни капельки, — ехидничаю, понимаю, неправильно веду себя, но кто ему виноват, что он посредственный юрист?
— Смотрю, вас не особо-то интересует продвижение по карьерной лестнице, — вступает в перепалку и явно показывает, кто здесь главный.
— Михаил Абрамович, — давлю самую дружелюбную улыбку, на которую способна, — это даже не моя специализация, я из другого отдела и не знаю, зачем я здесь, — действительно не понимаю, для чего мне слушать его нытьё о том, что команда плохо сработала?
— Будто у вас не бывает подобных проблем, — пилит меня надменным взглядом.
— Не поверите, но не бывает, — аж хрюкаю, — у меня нет подчинённых, а в команде с Юлией Константиновной у нас полное взаимопонимание.
— Смотрю вы больно разговорчивая особа...
— Снова забыли, как меня зовут? — ухмыляюсь на одну сторону и поправляю волосы. — Вот поэтому у вас и проблемы с командой. Вы даже не запоминаете, как кого зовут, а ведь мы с вами уже шестой год вместе работаем, — злость, будто через край перекатывает, стискиваю зубы, — с вашего позволения, я пойду работать, а то влетит от начальства, если завалю дело из-за сегодняшнего внепланового сборища...
Разворачиваюсь на пятках и собираюсь уйти.
— Любовь! — почти выкрикивает Михаил Абрамович.
— Близко, но нет, — даже не поворачиваюсь, — но имя красивое.
Ухожу к себе в кабинет, слышу, шум поднимается, все обсуждают мой поступок. Чувствую, грозит мне это выговором.
— Людка, — в офис входит Юля, — шеф зовёт.
— Который? — поднимаю глаза на собеседницу, а та вся бледная. — Ого... самый главный, что ли?
— Угу, — кивает. — Встряла ты...
— Не волнуйтесь, Юлия Константиновна, — ухмыляюсь, вас моё поведение не коснётся.
Поправляю пиджак и стучу в дверь начальника.
— Входите, — раздаётся скрипучий мужской голос. Гордо поднимаю подбородок и делаю шаг внутрь кабинета. — А Люда. Проходите, присаживайтесь.
Смотрю, а рядом с директором мнётся сынуля его. Пожаловался, значит. Взрослый мужик, а ведёт себя как малолетка, чуть что, к папочке бежит. Ненавидит его, но бежит, пресмыкается и просит решить его проблемы.
Терпеть не могу мужиков, которые не способны сами принимать решения. Что это за глава семьи или фирмы, который в своём солидном возрасте бежит к престарелому отцу и в рот ему заглядывает, ожидая, что тот решит все его проблемы? Что сынуля делать будет, когда дедуля наживётся на этом свете?
— Доброе утро, — подхожу к столу и присаживаюсь на стул, когда Абрам Михайлович указывает на него.
— Слышал о вашем маленьком инциденте, — начинает издалека, киваю в ответ, подтверждая, что имело место сие событие. — Хотите что-то сказать?
— Вы что-то конкретное желаете услышать? — сразу в лоб, кто-кто, а шеф разводить демагогию не любит, брюзжит и задания порой маразматичные даёт, старость не радость, как говорится, но мужик дела всё-таки.
— Вашу точку зрения.