Чемпион 4 (СИ)
— Стоп! Стоп! Пацаны, кончай, разойдись! — истошно орал он, раставив свои длинные ручищи-колотушки.
Но угомонить пацанов было не так-то просто, хотя первые кипучие страсти удалось постепенно притушить. Саня разок только слегка ткнул еще одного особенно настырного, отчего тот сразу погрустнел и тут же призадумался — а стоит ли продолжать возмущение?.. Впрочем, и остальные, слыша отчаянные призывы своего лидера, стали притормаживать.
Билли и Джонни, видя, что конфликтная ситуация постепенно идет на спад, тоже не стали обострять, и вскоре в помещении восстановился относительный порядок, нарушаемый отдельными возгласами.
— Тихо! Тихо! — утихомиривал свою братву Лэнс, и видно было, что парни признают его авторитет.
Видя, что порядок возвращается, Саня отступил в свой угол, демонстрируя миролюбивые намерения.
Билли с Джонни подскочили к нему, стянули шлем, перчатки, наперебой восхищаясь, даже ликуя:
— Санья! Молодец! Ты молодец! Герой! Чемпион!
От бури эмоций они растеряли все русские части речи, кроме существительных.Восторг был неподдельный, от души — ясно, Пельмень оправдывал себя, обещая приличные доходы, а ничто не могло так взволновать промоутеров, как ожидание бабла.
Ребята Уитакера поуспокоились, присевшего подняли, он стал очень смирный. Сам Лэнс, с которого тоже стянули перчатки и шлем, гаркнув нечто напоследок негритянской ораве, устремился в Санин угол.
Сияя белозубой улыбкой, он тянул правую руку для пожатия, но Пельмень, памятуя об его скверных приемах, не шевельнулся в ответ, да и улыбаться не спешил.
Билли увесисто подтолкнул Саню в бок:
— Ты что⁈ Ответь ему! — быстро прошипел он на ухо.
— Да пошел он… — начал было Пельмень, но тут его в другой бок ткнул Джонни:
— Руку! Скоро!
Саня протянул руку, Лэнс горячо вцепился в нее, затряс, заговорил торопливо, глотая слоги и слова, разобрать было трудно. Но в целом Саша понял, что спарринг-партнер хвалит его и просит не обижаться — ну это же бокс, братан! — как-то так.
— Окей, — тогда улыбнулся и Саня, а Лэнс весело хлопнул левой ладонью по сцепленным в рукопожатие правым, добавив:
— Работай, парень! Глядишь, еще встретимся!..
И пошел, махнув своим: айда, мол, ребята!
…уже выйдя из спортклуба, Пельмень с запозданием сообразил спросить:
— А где это — встретимся? Он, типа, хотел сказать, на ринге встретимся?
— Думает, да, — путая спряжения, серьезно ответил Билли. — Но пока это…
Он внушительно покачал головой, давая понять, что до этого еще далековато.
— Это, Санья, тебье надо, как вы говоритье?.. До этого еще дорасти надо!
Саню это малость задело:
— Ну, дорасти! А то вы не видели, как я бился сегодня? Да я на равных с ним рубился!
Оба промоутера благодушно рассмеялись наивности молодого русского парня:
— Э, Санья, да кто же спорит! — с абсолютно русскими интонациями воскликнул Билли. — Только, как это говорить?.. Жизнь, она сложнее!
— Ну, поясните.
— Джонни пояснит, — весело подмигнул Билли. — А мне спешить… торопиться… Джонни, вы тут поговорьте… как это у вас?.. А, да! Расклады. Джонни расклады пояснит. А я поехал!
И он спешно отбыл в своем авто.
Джонни вздохнул, как показалось, Пельменю, немного с завистью.
— Куда это он так спешит? — невинно спросил Саша.
Джонни покривился:
— Есть у него одно дьело…
И рассказал, что Билли приглашен на так называемый «рабочий обед» в круг весьма влиятельных лиц крупной финансовой корпорации. Без лишней огласки. В таких сферах вроде бы заниматься шоу-бизнесом, включая спортивные состязания — моветон, низкий уровень; однако, деньги не пахнут, а деньги тут, мягко говоря, приличные. Вот финансисты и вышли на Билли, чтобы через него попробовать подсосаться к этому рынку, самим не светясь.
— Хотья… — здесь Джонни невесело усмехнулся и отчасти коряво, но вполне понятно изложил: конечно, все прекрасно все понимают, воротилы финансового рынка влезают и в кино, и в бродвейские театры, и в спорт… и в еще менее пристойные отрасли…
— Это какие? Порнуха, что ли?
— Порнуха, это?.. Ах, да! Поньял. И это тоже. И еще много! — продолжил Джонни.
Коротко рассказал свое виденье. Мол, такие воротилы начинают вмешиваться во все, где начинают просматриваться приличные деньги. У этих типов просто особое чутье на них, примерно, как у гончих псов на зверя, только более тонкое, разумеется. Интеллектуальный нюх. И в их финансовых, да и в политических тоже кругах известно, кто из лиц их ранга чем грешит, но делает это благопристойно, через разных посредников-жучков вроде Билли…
«А ты-то брат, до этого уровня еще не дотянул…» — подумал Пельмень.
Они неспешно прогуливались — Джонни решил проводить Саню до квартиры, ну вот заодно и просветить. Правда, разговор зашел не совсем о том, но тоже интересно. Джонни разгорячился, видно было, что тема задела его за живое.
Конечно, ему было завидно. Привлечет Билли младшего компаньона к внезапно открывшимся возможностям или нет — еще на воде вилами писано, бизнес такая штука, где дружба дружбой, а табачок врозь… а по правде-то сказать, дружбы в бизнесе нет, только партнерство.
Тут Джонни пустился в дедуктивные рассуждения:
— Ты знаешь… а это все Дон! Понимаешь?
— Дон Кинг?
— Так, да. Он и есть!
Джонни пояснил, что Дону совершенно ничего не надо было говорить, сам факт его встречи с продюсерами и начинающим русским боксером все сказал. Слух об этом стремительно разлетелся по всему деловому миру — и вот результат: на Билли сразу же обратили внимание. И подтянули к серьезным темам.
Пельмень тяжеленной ручищей так хлопнул Джонни по плечу, что тот чуть не присел:
— Ну так и мы с тобой в поле зрения попали!
— Так, да, — не стал спорить Джонни. — Для тебья это очень хорошо.
Саня поразмыслил.
— Да вот и я думаю… — и он вернулся к теме «встречи на ринге» — дескать, Билли намекнул, что рановато еще выходить на ринг против Лэнса, при том, что класс практически равный. Что имелось в виду?..
Теперь Джонни похлопал собеседника по плечу, снисходительно усмехаясь. Дело в том, заявил он, что на неизвестного, да хоть бы даже на малоизвестного бойца публика не особо пойдет, и рекламщики в него не вложатся, будь он хоть Кассиус Клей, будущий Мохаммед Али. И такой талант тоже надо раскрутить. Звезда в боксе — да, конечно, в первую голову талант, это фундамент, основа. Но к этому таланту необходим сильный тренерский штаб, и не менее важно промоутерское сопровождение — создание имени, общественного мнения…
— Реклама, — усмехнулся Пельмень.
— Ну… — протянул Джонни, — это и да, и не да…
По его словам, это больше и сложнее, чем просто реклама. Публике надо «впарить» очень сложный товар… Ну, словом, вот если сейчас взять и выпустить Пельменя такого каков он есть против да хотя бы того же Лэнса, в которого уже прилично вложено — то большого интереса не будет. То есть, и доходов. Понимаешь?.. Хоть бы ты по классу уже и подбирался к нему, все равно тебя для публики надо к нему «подвести», разогреть интерес…
Тут Джонни рассмеялся:
— Если ты Дону на глаза попался, это уже есть хорошо! Дьело пойдет! Но шаг за шагом, один, два… — он пальцами показал «шаг за шагом». — Да! И есть еще момент. Плюс.
Этот плюс, по словам Джонни — мода на русских в сегодняшней Америке. Так резко пал «железный занавес», и страна вчерашних врагов, коммунистов, агентов зловещего КГБ, великая, ужасная и загадочная, вдруг открылась…
— К тьебе интерес будьет! Будьет! Обязательно, — заверил Джонни, добавив, что Дон Кинг бы и в сторону Пельменя не посмотрел, будь он не русский, а какой-нибудь немец, француз или кто еще, неважно. А тут русский, человек-загадка!
— Вот! — Джонни оживился и вынул из нагрудного кармана обычную авторучку темно-красного, скорее вишневого цвета, с золотистым ободком и золотистым же рисунком серпа и молота. — Видел? — и рассмеялся.
Выяснилось, что это такой сувенир или игрушка — «шпионская ручка», заправленная «исчезающими чернилами». Пишешь, все отлично получается, а через какое-то время — сутки, двое — все написанное просто исчезает, как будто его и не было. Такие сейчас в моде, именно с советской символикой, есть и с портретами Ленина, Горбачева, или со Спасской башней, в общем, с чем-то таким архетипическим, мгновенно узнаваемым.