Другая единственная
— Габи, так ты просто русская испанка!
— Да. Я люблю все русское. Знаешь, я жалею, что мы уехали из России. Но что поделаешь? Теперь у меня ничего и никого там нет. А тут — больная бабушка. Кстати она бывший доцент МФТИ, кандидат физико-математических наук.
— И уехала?
— Тут был дом на побережье, и правительство Испании гарантировало ей солидную пенсию. А там что? Но я не хотела уезжать, правда.
— Габи, я увезу тебя в Россию… Клянусь, я выкарабкаюсь ради тебя!
— Павел… Паша… Я стала женщиной в шестнадцать лет, влюбилась в одного дурака в России… С тех пор у меня не было мужчин, понимаешь?
— Ни одного? У такой красавицы? — не поверил он.
— Ни одного. То есть многие хотят в Корринто, но я не хочу, понимаешь?
— Габи, ты самая прекрасная женщина из всех, которых я видел когда-то, Я ради тебя…
— Ты ради меня поспи еще пару часов, а вечером жди меня в машине, как договаривались, хорошо?
Его мнение не учитывалось, ибо она выскользнула из-под одеяла и принялась торопливо одеваться. Он широко раскрытыми глазами смотрел, как одежда скрывает от его взгляда самое красивое в мире тело. Она помахала ему ручкой и вышла из номера, заперев его. А он повернулся на бок и закрыл глаза. Уснул не сразу, долго еще видел ее красивое тело, чувствовал прикосновения ее ласковых пальцев.
Самарина отвлек от сладостных мыслей настойчивый звонок в калитку. С неудовольствием он встал с кресла, вышел во двор. Думал, явилась одна из бывших девчонок, они часто возвращались, да без толку, но оказалось, что в калитку звонил сосед по даче, Стас. Он работал каким-то чиновником в мэрии Москвы, кажется, ведал делами образования, судя по даче (обычный кирпичный дом, который достался в наследство гл родителей, по сравнению с его дворцом так просто халупа), взяток больших не брал, а здесь казался просто нормальным, хозяйственным мужиком. Весной и летом с женой активно обихаживал свои многочисленные грядки, иногда выпивали вместе, но другом Самарин его не считал.
— Паш, я слышал, ты ушел из своей фирмы? — спросил Стас. — Почему?
— Обстоятельства так сложились.
— Я понимаю и не собираюсь выведывать профессиональные секреты. Слушай, пойдем ко мне, вмажем. У меня с женой проблемы, приехал вот на дачу… Какого черт тут зимой делать, да еще и незадолго до Нового года — понятия не имею. Ну ты как?
— Да, в общем, не против.
— Ну давай, жду. У меня водка и все, что положено. Грибочки свои, соленые, огурчики, тоже свои, ну и… Можешь прямо через забор махнуть.
— Да я прямо с тобой и пойду, Стас. От водки под твои замечательные грибочки кто же откажется?
— Ну, классно, Паша!
В доме Стаса, на отапливаемой веранде, был уже накрыт стол, которому позавидует каждый русский — запотевшая бутылка водки, соленые грузди в хрустальной посудине, соленые огурцы, баклажаны, ну и вареная колбаса, естественно. Все как в добрые старые времена. Самарин их помнил по лихим студенческим пирушкам на дачах однокурсников, преимущественно женского пола.
— Вот я ей сказал: купим кухню красного дерева, потому что у нас на кухне обои — «под кирпич», — сказал Стас после первой. — А она — нет! Купим гарнитур синего цвета, а обои сменим. Ты представляешь себе на кухне синий гарнитур и синие обои? Да что ж это за кухня, на хрен?
— Ну, можно как-то договориться. У меня тоже кухонная мебель красного дерева, но жены нет, поэтому и проблем не возникает.
— Я пробовал договориться — да у нее прямо как заело, представляешь? Ну, я разозлился и уехал на дачу.
— Да разберетесь с этим вопросом. Подумаешь, кухонный гарнитур! Сойдитесь на чем-то нейтральном.
Стас по повой наполнил хрустальные рюмки, добавил на тарелку Самарина грибов, огурцов и колбасы. Выпили, принялись закусывать.
— Нет, разберемся, но она же наглеет, понимаешь? Двадцать лет живем вместе, а управы на эту дуру… Убить иногда готов… а развестись — нет.
— Стас, да она тоже так думает. Не сомневаюсь, что скоро вы придете к консенсусу, как любят говорить политики.
— Да? Надеюсь. Ну тогда скажи мне, молодой, энергичный сосед, что такое нынешний бизнес? Ты уходишь из солидной фирмы, которая тебе дала… такой вот дом. Не страшно?
Самарин увлеченно поедал соленые грузди, под водку лучшей закуски не придумаешь.
— Бизнес — он всегда одинаков, — задумчиво сказал он. — Подешевле купить, подороже продать. Производители хотят продать заранее, что они произвели, поэтому заключают договоры с посредниками, которые знают, как распределить их продукцию между продавцами быстро и в большом объеме.
— Посредники… Но ведь выгоднее заключать прямые сделки, не так ли?
— Понимаешь, Стас, это выгоднее теоретически. А на практике не получается. Фирме-производителю выгоднее иметь дело с надежным посредником, а не тратиться на собственный менеджмент, весьма дорогое удовольствие. А магазину и подавно не выгодно это. Проще воспользоваться услугами надежных посредников. Есть выгода — есть и сотрудничество. А нет — извини, дорогой, я тебя не хочу. Все прости.
— Ну вот ты ушел… Даже в нашем ведомстве об этом говорят, да оно и понятно, Булыгин — депутат, это всех интересует теперь. Но куда ушел?
— Стас, продавцы хотят продать как можно больше, покупатели хотят купить то, что принесет им выгоду. А кто обеспечивает и тем, и другим выгоду? Толковый менеджер. И если он зарегистрирует свою фирму, с ней захотят сотрудничать.
— Понятно… А у меня два детских сада хотят стать частными предприятиями, а нельзя. Куда ж дети бедных семей будут ходить, если они взвинтят цены? А с другой стороны — и людей понять можно, не хотят жить на гроши, которые им платят. Там ни толковых нянь, ни поваров…
Самарин согласно кивнул. Все хотят получать больше, что ж тут странного? Они еще полчаса поговорили, и он, поблагодарив соседа за угощение, отправился домой.
Глава 6
На даче в Калиновке у Лены был свой домашний кабинет, совсем не похожий на личные апартаменты жен других уважаемых бизнесменов. Ее кабинет был типично деловым, даже в какой-то мере мужским — с письменным столом, мощным компьютером, книжным шкафом со справочной и юридической литературой, специальными полочками для лазерных дисков со всевозможной информацией. Ну и, разумеется, кожаный диванчик, офисное кресло на колесиках. Никаких трельяжей, пуфиков, столиков с косметикой. Она все же бизнес-леди, а не просто жена солидного предпринимателя, пусть даже и не работала целых два года.
Правда, в доме была ее личная спальня, где все атрибуты женского благополучия, конечно же, присутствовали, ну так на то она и спальня. У Булыгина на даче была своя спальня, так что ночевали они врозь, один раз в неделю супруг навещал ее ночью, большего ему не требовалось. А в последнее время и раз в неделю не получалось, эта нервотрепка с довыборами в Думу изматывала его так, что не до жены было. Он даже на дачу не приезжал весь минувший месяц, жил в московской квартире. Только вчера после банкета приехал, думала, сегодня снова останется в Москве, ан нет, приперся, вместе поужинали, он выглядел вполне спокойным, даже веселым. Рассказал, что назначил Игоря генеральным менеджером, официально представил сотрудникам Бахметова. И ни слова о том, что она будет работать вместе с Самариным.
И это показалось Лене странным. Не верилось, что он так доволен своим избранием, что перестал интересоваться фирмой и даже собственной молодой женой. Ведь понимал, что означает уход Самарина и ее работа рядом с человеком, который ей очень нравился во всех отношениях. Но нет, ни слова об этом.
После ужина Лена уединилась в своем кабинете, включила компьютер. Нужно было составить перечень мебели и оборудования для нового офиса, приблизительную смету расходов на это и косметический ремонт помещения, подумать, как распределить обязанности между сотрудниками, которые придут, возможно, уже завтра, чтобы в самые короткие сроки сделать офис рабочим. Оклады сотрудникам тоже следует просчитать и показать Паше, нужно точно знать ближайшие расходы, потом, когда пойдет прибыль, все это можно будет скорректировать в сторону увеличения. Да и бизнес-план на ближайшие месяцы следует продумать. Она верила в Самарина, но все же новая фирма — это серьезное дело, необходимо все предусмотреть.