Филфак (СИ)

— А вы все, кто такие? — кричит Соколов не своим голосом. — Какого хрена вы мне спать не даёте?
С опаской перевожу взгляд в сторону Ильи и едва не падаю, заметив развалившегося на кровати парня, как две капли воды похожего на Соколова, но не его! Те же пшеничные волосы и голубые глаза, прямой нос и волевой подбородок. И всё же, это даже близко не мой Илья! У парня, недовольно натягивающего одеяло обратно, тонкие пересохшие губы, тусклый и совершенно безразличный взгляд, а на носу бородавка. Да и сам блондин какой-то дохлый весь. Худой. Костлявый. Сутулый. А на плече ни намёка на татуировку.
Беру пример с Петухова и хватаю со стола стопку конспектов, а чуть подумав, заменяю те на алюминиевую вилку. Не беда, что на корявых зубчиках засохли остатки Мишкиного обеда, зато пользы куда больше, да и шансов выбить из незнакомца правду тоже.
— Куда ты дел Соколова? — рычу дикой кошкой и для пущего устрашения самозванца заношу вилку в боевую позицию.
— Опять ты, курица? — морщится от меня парень, как от прокисшего супа. — Ты «чё» ко мне пристала, а?
— Я тебе сейчас покажу курицу! Где настоящий Соколов, придурок? — самоотверженно бросаюсь в бой, правда, до цели добраться не успеваю: перед моим носом вырастает растопыренная ладонь Нинель с несуразным перстнем на безымянном пальце.
— Стоять! — командует Комарова, и мне приходится повиноваться: как ни крути, весовые категории у нас слишком разные.
— Ты Соколов? Илья? — голосом, внушающим животный страх, требует ответа от незнакомца.
— Это не он! — почти хором выкрикиваем с Петуховым.
— Может, вам ещё и паспорт показать? — пытается ёрничать пацан, а сам с перепугу жмётся голой спиной к холодной стенке и с опаской поглядывает то на Нинель, то на нас с Мишкой.
— Да полицию надо вызывать! — размахивает лампой Комаров. — Что с ним разговаривать?
— Согласна! — решительно киваю, не выпуская из рук вилку.
— Да погодите вы! — командует Нинель. — Блудный Сокол, похоже, и правда в родное гнёздышко вернулся! — добавляет чуть мягче, не сводя пристального взгляда с копии Сокола. И пока парень растерянно хлопает глазами, сокращает до минимума расстояние между ними. — И где же ты шлялся, птенчик мой, всё это время?
— Тебе-то какое… дело…, — трусливо заикается блондин, стоит тяжёлой ладони Нинель опуститься на его плечо.
— Что происходит? Нина? — отчаянно пытаюсь прояснить ситуацию, но девчонка чрезмерно увлечена новой жертвой.
— Я жду, Илюша! — напевает Комарова, игриво пробегая пальчиками по обнажённой коже паренька. Правда, тот в действиях Нины совершенно точно не видит ни грамма флирта и окончательно тушуется.
— Ладно-ладно, сейчас всё расскажу! — прерывисто дышит. — Только руки не распускай! И пусть эта сумасшедшая,— пацан переводит охваченный страхом взгляд на меня. — Пусть она вилку опустит! А не то я полицию по ваши души сам вызову!
— Ты бессмертный, что ли? — подцепляет псевдо-Илью указательным пальчиком за трясущийся подборок Нинель. — Ты мне угрожаешь? Мишка! А, Мишка! — подмигивает Петухову. — Подтверди-ка этому заморышу, что с Нинель шутки плохи!
— Да парень! — кивает Рыжик. — Кем бы ты там ни был, но с Нинель такие номера не проходят!
— Давай, Сокол мой ясный, глаголь истину! Только смотри не ври! — прищурившись Нина проводит пухлым мизинцем по губам паренька, а потом на мгновение оборачивается ко мне. — А ты, Румянцева, слушай внимательно! Ибо вся эта канитель с твоей лёгкой руки заварилась!
— О чём ты, Нин?
— Вот он настоящий Соколов, — Комарова снова щекочет взглядом паренька. — Деревенский мачо. Лучший баянист на районе. И незадачливый первокурсник филфака. А твой Сокол, Аня, всё это время жил чужой жизнью, которую, впрочем, ты сама ему и навязала.
И пока я перевариваю слова Нинель, истинный Соколов начинает свою незадачливую историю. Оказывается, поступление на филфак стало для парня своеобразным билетом на свободу от деревенских будней и небольшим шагом по направлению к мечте. Никогда настоящий Соколов не грезил получить диплом филолога, но страстно горел идеей найти применение своему музыкальному таланту на большой сцене. Вот так, едва заселившись в общагу и схватив свой аккордеон, Илья и отправился на поиски счастливого билета в жизнь. Вот только вместо мировой славы, нашёл парень скромное место в ансамбле народной песни в городской филармонии и тёплый уголок в объятиях его солистки. И всё бы ничего, да только кто-то кому-то переслал откровенные фотографии другого Соколова, и наш Илюша остался не у дел (слишком ревнивой и недалёкой оказалась его Муза). Так и пришлось парню, поджав хвост, вернуться в общагу, а тут я с наездами и вилкой.
 
— Это всё замечательно, — чешет затылок Мишка, когда монотонный рассказ парня стихает. — А где тогда тот, второй, Соколов? Он мне, между прочим, шестьсот рублей должен!
— Хороший вопрос, — хмыкает Нинель.
И все как один смотрят на меня.
— Если бы я знала, — от волнения уже давно согнула вилку в бараний рог. В голове винегрет из мыслей и вопросов, и не одной идеи, что делать дальше. Мне не на шутку становится тревожно за моего Илью. Мало того что всё это время он жил под чужим именем, так сейчас и вовсе потерялся. Без прошлого, без памяти, без меня…
— Погоди! — вспыхивает Нинель. — Ты говорила, что Сашка тебе звонил. Так?
— Сашка? — недоумённо смотрю на Комарову. — Какой ещё Сашка?
— Филатов, — виновато прикусывает язык Нинель и с размаху заряжает себе по лбу. — Прости! Я обещала его не выдавать…Соколик твой давно уже всё вспомнил, тебе только никак не решался признаться.
— Зато тебе всё рассказал, — комок едких слёз обжигает горло, будто по глупости одним махом выпиваю стакан заварного кипятка. — Отлично!
Как бы сильно ни старалась я звучать уверенно, голос дрожит от обиды. Я ненавижу, когда мне врут, а Илья, точнее, некий Сашка Филатов в этом явно преуспел. У него было столько возможностей мне во всём признаться, но он предпочёл жить во лжи. Порываюсь встать и уйти: волна разочарования сносит всё на своём пути.
— Быстро села, где сидела! — рявкает Нинель грозным басом. — Ты бы сама поменьше с Царёвым носилась и своими метаниями мозг Филатову вышибала, тогда давно была в шоколаде. Да и этому несчастному, — Комарова треплет по голове Илью-баяниста, — не пришлось бы сейчас страдать здесь с нами.
Нинель сверкает недобрым взглядом, не оставляя мне иного выбора, как вернуться на место. И пока я окончательно не извела себя самоедством, Комарова, позабыв про обещание молчать, вкратце пересказывает мне историю Саши Филатова, которого я своими руками превратила в Соколова Илью.
— Ого! — гогочет Петухов, выпучив глаза. — Это что получается? Я теперь шесть сотен могу с процентами требовать обратно?
— А мы и правда похожи? — оживляется настоящий Соколов. — А что если мы эти… ну как их там… близнецы?
— Мечтать не вредно! — ухмыляется Нинель. — А ты чего, Румянцева, носом хлюпаешь? От счастья?
— Не-е-ет, — тяну, давясь слезами. — Просто понимаю теперь, почему он от меня сбежал. Недаром Царёв мне его фотографии показывал с моделями там всякими. Куда мне, курице…
— Дура! — доносится в ответ с трёх сторон, а я даже не спорю.
Вытираю слёзы. Через силу беру себя в руки. И чтобы доказать очевидное, тут же набираю незнакомый номер, с которого в последний раз мне звонил Филатов. Правда, вместо бархатистого голоса Саши, на том конце раздаётся суровый бас следователя, а моментально высохшие слёзы сменяются новой порцией тревоги за моего непутёвого Соколика.
— Угон, нанесение побоев, — растерянно мотает головой настоящий Илья. — Это что же? Теперь всё на меня повесят? Ну нет! Это уже перебор!
— Нин, ну чего там? — дёргает Комарову Миша. — Есть какие-то зацепки? Адрес, телефон, контакты друзей, родителей?
— Всё не то, — усердно копается в интернете Нинель. — У Фила только мать и сводный брат. Но их контактов нигде нет.
— Значит, нужно сделать так, чтобы Артур заявление забрал, — бормочу себе под нос.