Тайна крови (СИ)

— Если я вас коленкой в пах ударю, это будет достаточно чувственно? — прорычала, когда уже стало невмоготу.
— Ударь, — согласился он, широко улыбаясь. Вот какой интерес, если разрешают?
— Не стану я вас бить, вы же не будете меня насиловать! Тем более в присутствии труппы!
— Интересный ты экземпляр! — после недолгого молчания резюмировал мужчина и отступил на шаг назад. — Напоминаешь мне пружину, сжатую до предела. Сжатие, — он сложил пальцы в кулак и стиснул до побелевших костяшек, — это всегда приложение энергии. Тоже своего рода чувственность. Только сейчас она у тебя направлена внутрь. На поддержание каких-то глупых барьеров и принципов. Отпусти эту энергию и тогда, возможно, что-то получится.
Он резко разжал пальцы, я даже моргнула от неожиданности. Перевела взгляд на постановщика и возразила:
— Но балет требует дисциплинированности и жестких рамок…
— Этого требует не балет, а техника! — перебил он. — С техникой у тебя все в порядке. Ты хороший исполнитель. Но, чтобы стать танцором, одной техники мало. Зал свободен для тренировок с шести утра до семи и с одиннадцати вечера до полуночи. Можешь приходить и тренироваться с остальными. Через неделю жду с тем же номером здесь.
  
4
 
— Вы… — я открыла рот. Слова благодарности попросту застряли — такими большими были.
— Я! — согласился он. — В центр зала.
Я оглянулась, но рядом с нами никого не было.
— Вы это мне?
— Проблемы со слухом, Аллевойская? В центр зала.
Я вышла, к немалому удивлению присутствующих.
— Первый танец Джорджианы и Луиса. Роки.
Ко мне подошел высокий худощавый блондин в обтягивающем купальнике и лосинах, тонкий, словно тростник и высокий, словно небоскреб. Заиграла музыка, мы повторили танец, который до этого танцевали с Максимилианом. В этот раз прежней уверенности не было, все же партнер не такой опытный, хотя и видно, что профессионал. Я старалась думать о той самой чувственности, которой в моем исполнении нет, но вместо нее мое лицо перекосила какая-то жуткая гримаса, а движения, кажется, стали еще более скованными.
Когда мои ноги снова коснулись пола, балетмейстер окинул взглядом танцоров, напряженно наблюдавших за исполнением. Они, равно как и я, не понимали, что происходит.
— Видите, что бывает, когда танцуешь только телом?
Одна из девушек — солистка в постановке, я знала ее по репетициям, за которыми тайком иногда подсматривала — смахнула с лица напряжение и нервно улыбнулась. Все же, я исполняла сейчас ее партию… Девушка расправила плечики, выпрямила голову, на которой блестели идеально зализанные и собранные в култышку черные волосы и картинно усмехнулась.
— На твоем месте, Сандра, я бы не улыбался так довольно. В центр зала. Ронд де жамп партер, соте и фуэте. Начали. И раз, два, три…
Я грустно вздохнула и под неодобрительные взгляды пошла в сторону лавочки, где лежали мои вещи.
— Вы только посмотрите на нее, — усмехнулась Сандра, когда я проходила мимо. — Возомнила себя золушкой, пустышка?
— Стоп.
Музыка стихла, танцоры остановились и уставились на фета Ронхарского. Из-за меня? Так я быстренько, тенью скользну…
— Аллевойская, я что-то непонятно объясняю?
Разогнулась. Похлопала глазами. Он что, галюн-травы объелся? Или я ее объелась и сейчас у меня острый такой приступ галлюцинации?
— Ронд де жамп партер, соте, фуэте. Что-то не ясно? — повторил он.
Дважды просить не пришлось. Яснее ясного!
Моя сумка с грохотом шмякнулась на лавку. Секунда и я уже в последней линеечке, рядом с подтянутой блондинкой вливаюсь в разминку. Неважно, что через час мне нужно быть в больнице, плевать! Отправлю ТМС-ку своей подруге, она там заведует младшим медицинским персоналом, прикроет. Не каждый день выдается шанс позаниматься с таким великим постановщиком, как фет Ронхарский!
Пот тек с меня в три ручья, пальцы болезненно ныли и кровоточили. Не нужно развязывать пуанты, чтобы это понять. Каждое движение, исполняемое легко и с улыбкой, давалось кровью. Я парила над полом, кружилась и танцевала наравне с остальными. Если и уступала в чем-то, то только Сандре, да и незначительно. Ногу она вскидывала легче и выше, движения ее были воздушней, исполнение — чувственней. Именно глядя на нее, поняла, что имел в виду Максимилиан. Но как мне обрести эту внутреннюю свободу? Заставить расцвести внутреннюю искру бутонами фейерверков?
 
Под конец тренировки ноги подрагивали. Давно я не загружала себя по полной.
Вслед за остальными я направилась за одеждой, но фет Ронхарский подозвал к себе. Стоило полагать, меня не примут с распростертыми объятиями, но чтобы все настолько плохо! Сандра исподтишка поставила мне подножку. Споткнувшись, я бы растеклась по полу слизняком, но рядом оказался Роки, который вовремя подхватил.
— Вот что бывает, когда берут кого попало! Ты же на ногах едва стоишь! Немудрено на фуэте ногу подвернешь, а потом мы виноваты!
Важно задрав голову, она взяла с лавки свой рюкзак и, пихнув меня плечом, отправилась к душевым. В гордом одиночестве. Не удивительно, что с таким характером никто не захотел составить ей компанию.
— Не обращай внимания. Конкуренцию почувствовала, вот и бесится. Ее можно понять, — хмыкнул Роки.
Интересно, где только успел загореть? Его кожа почти бронзовая — крайне редкий цвет для наших мест. Либо живет на последних этажах и имеет доступ к солнцу в любое время, либо тратит огромные деньги на искусственное!
Я привыкла к взглядам свысока и подлостям, потому выходка прима-балерины вызвала лишь скептическую ухмылку. Ну и чувство собственной важности в левой пятке зачесалось. Не станут третировать того, кого не боятся. А меня — пустышку-самоучку, получившую неплохую школу в детстве она испугалась.
— Если станет приглашать на ужин, — Роки понизил голос и кивнул в сторону постановщика, чей взгляд буквально ввинчивался мне между лопаток, спиной чувствовала! — соглашайся. Это кастинг.
— Кастинг?
Парень приподнял бровь.
— Все примы проходят через это. Сандра тоже прошла, но они с Максом что-то не поделили. Вроде как у нее парень появился и… В общем, сама понимаешь. Такой шанс не каждый день выпадает!
— Спасибо. Наверное, — добавила неуверенно и к постановщику уже подходила без былого энтузиазма.
— Вливаешься в коллектив? — небрежно бросил фет Ронхарский.
— А следует?
— Есть в тебе что-то, — скользнув по мне взглядом, заключил он. — Завтра в семь.
— Завтра в семь?
— Ужин. В Рэдкайле. Не опаздывай, иначе буду считать это отказом.
Подхватил с лавки олимпийку и вышел из зала. А я осталась стоять в толпе незнакомых людей, которым не нравилась, с кучей невероятных эмоций и повисшим вопросом: ужин в Рэдкайле? Он вообще серьезно? Меня же туда не пустят! А, если и пустят пустышку, то у меня платья подходящего нет! Стоп. Я что, правда пойду на ужин с незнакомым мужчиной? А что, если он меня… Ладно, я не маленькая девочка. Не уложит же он меня поперек стола, чтобы взять силой. В его распоряжении вся труппа крупнейшего театра оперы и балета девятого дистрикта, лучше танцоры, красивейшие женщины, одна Сандра чего стоит, а тут какая-то я. Да еще и без искры! Хотя слова Роки заставили засомневаться… Ладно, главное прийти, а там будем смотреть по обстоятельствам. Не каждый день пустышке выпадает шанс подняться с земли хотя бы на средний уровень.
Именно туда я и смотрела, когда, зябко передергивая плечиками, шла до подземки. Средний уровень! Под ногами чавкал вчерашний дождь, а там, наверху, любая погода в радость. Прежде мы с родителями жили на среднем уровне, летали на воларах, наслаждались относительно свежим воздухом, никакой грязи, никаких забот. Разве что птицы грозными камнями в период брачных игр бомбардировали стекла, но когда мы поставили птиценепробиваемые и этой проблемы не стало. Там наверху правда проще и шанс, который мне выпал, следует использовать. Там можно увидеть кроны гигантских деревьев и их зелень, а не только корни, как внизу и мелкие кустарники. Конечно, на домашних огородах выращиваются карликовые деревца по метру-полтора, но разве они сравнятся с настоящими двухсотметровыми великанами? Одно из таких как раз растет рядом с больницей, напротив Аклуа Плейз, где меня ждет не дождется фет Хартман. Ох, простите, фетрой!