Как-то раз Маргаритка (ЛП)

— Проклятье! — вознегодовала она. — Он впал в глубокое забытье, чтобы глотать. Ладно, вот тебе задание: напои его, когда проснется, как вчера и днем раньше. Ты знаешь, что будет с тобой, коли забудешь.
— Разумеется, ваше величество. Даже не сомневайтесь, — низко поклонился Денби.
Королева быстро осмотрела комнату.
— Ладанное дерево что-то выглядит чахлым, — заметила она. — Пришлю кого-нибудь, чтобы его убрали. — Потом ее глаза снова обшарили спальню. Мгновение она мешкала, потом подхватила юбки и направилась к двери. — Не забудь про лекарство, Денби, или очень пожалеешь.
Лишь только за ней захлопнулась дверь, Денби повернул в замке ключ и прошептал:
— Ушла.
Король Суитберт подскочил на кровати, и в то же самое мгновение открылась дверь гардеробной.
— Не пей это, папа, — предупредила Маргаритка, указывая на бутылку, оставленную королевой на прикроватном столике.
— Не беспокойся, — заверил отец. — Я два дня уже ни капли в рот не беру. Взгляни только, что эта мерзость сотворила с ладанным деревом.
Несчастное деревце покачнулось и уронило несколько листьев.
— А теперь первое, что нам нужно сделать, — спрятать получше Маргаритку, пока не отменят свадьбу, — продолжил король Суитберт. — Потом мы найдем Магнуса и как-нибудь уладим с ним дела. Я всегда был неравнодушен к мальчику и представляю, какое разочарование его ждет.
— Давай выручим из темницы Криса, Эда и собак, прежде чем позаботимся о Магнусе, — напомнила Маргаритка.
— Мы навестим темницу, дорогая, но всему свое время, — напомнил король, похлопав ее по руке. — Не переживай. Денби там присмотрит. Спуститесь по лестнице и проверьте, не маячит ли кто в коридоре, прежде чем мы поведем по нему Маргаритку.
Денби подошел к двери, но не смог ее открыть. Он повертел ключ в замке, однако замок твердо держался.
— Будто подперли дверь снаружи, — сообщил он.
Встревожившись, Суитберт поспешил в гардеробную и проверил заднюю дверь из покоев. Ту тоже заперли снаружи.
— Мы в ловушке, — сделал вывод король. — Все проделки Олимпии. Как, черт возьми…
Его взгляд остановился на столике, за которым они с дочерьми сидели прежде, попивая чай и выуживая на свет всю историю предательства королевы. Когда, испугавшись стука королевы, они бросились прятаться, то Калиста забыла диадему, Татьяна — шарф, а Маргаритка — пояс от домашнего платья: все небрежно валялось на стульях. И королева Олимпия не упустила такой мелочи. Она поняла, что они все здесь, и вот теперь не смогут выйти.
— Проклятье! — воскликнул король. — Нельзя так медлить с бунтом. Мы чересчур долго занимались приготовлениями!
Они провели остаток ночи, мечась по комнате, бранясь и безуспешно пытаясь придумать решение.
Кристиан всю ночь напролет совершенствовал свое изобретение. Вскоре и Эдрик заинтересовался настолько, что стал ему помогать. И решил, что не мытьем, так сватаньем он может что-нибудь сделать, чтобы вызволить себя из заключения ко времени Собрания ЛЭФТ. Поначалу неохотно вступив в дело, Вул с Катой с головой окунулись во всеобщую кутерьму и веселились на славу. И как это водится у собак, им было совершенно все равно, получится ли что в итоге или нет.
  
Глава 22
 
Королева Олимпия веселилась вовсю. Она перецеловала всех гостей — иных более основательно, чем прочих, — пила вино, танцевала с Магнусом и пыталась придумать, что же ей делать со своей непокорной семейкой. Когда король Вилли с принцами Тедди и Гарри пришли к Олимпии и спросили, куда подевались Татьяна, Калиста и Ева, королева беспечно пожала плечами и сказала, что сестры, наверно, уединились где-то и увлеченно обмениваются сплетнями.
Одно она знала наверняка: Маргаритка выйдет за Магнуса в назначенный день и точка. Никому не позволено выставить королеву дурой перед всем известным королевским светом.
На рассвете королева явилась в покои короля Суитберта с отрядом своих солдат. Тарабаня в дверь, она прокричала:
 
— Не вздумайте увильнуть. Я знаю, что вы все там. Мне нужна Маргаритка. Ей пора готовиться к свадьбе. Если она не выйдет, то случится ужасное несчастье, которое унесет всю мою семью. Мне ведь к лицу стать безутешной прекрасной вдовой-королевой? Такой мужественной, такой решительной, готовой править всем королевством твердой рукой!
Королева слышала, как внутри неистово шепчутся, и самонадеянно ждала: Маргаритка выйдет — у нее не было выбора. Она не станет приносить в жертву отца и сестер только потому, что Магнус ей не по сердцу. Королева это знала.
И разумеется, Маргаритка так и поступила. А что ей еще оставалось? Если бы не вышла, то подписала бы всем им смертный приговор. А выйдя за Магнуса, подпишет только свой. Она обрела трех новых подруг — своих сестер — и не готова вот так легко и скоро их потерять.
Маргаритка стояла, как большая кукла, пока портнихи, следуя указаниям королевы, обряжали ее, укладывали волосы и обрызгивали духами. А мысленно она была в покоях отца с ним и сестрами и в подземелье с Кристианом, Эдриком и собаками. Она даже не знала, где пребывают Флопси, Мопси и Топси. Королева заверила, что они в надежном месте и останутся там, пока Маргаритка не сделает, что от нее требуется. Фенли вальяжно раскинулся на кресле: на сей раз ему не угрожали укусы и тявканье, и его не гоняла троица маленьких питомцев Маргаритки.
А в спальне короля Суитберта Денби под присмотром стражника готовил хозяина к свадебной церемонии. Троицу сестер препроводили в соседние покои, чтобы те приготовились тоже. Чувствовали они себя ужасно — ни дать ни взять одевались к похоронам. Что и сулило им будущее, хоть и не сразу.
А в подземелье Кристиан объявил:
— Думаю, мы готовы. Сначала дверь.
Среди недоделок кузнеца он нашел маленькую жестянку чего-то, что, как Кристиан подозревал и надеялся, было Воспламениумом. Он натолкал это в дверные петли и стал стучать куском железа о стену, пока не высек искру, которая попала на комок собачьего меха, собранного с Вула и Каты. Ката закатила истерику от уязвленного тщеславия, когда узрела голую проплешину в мехе, что осталась у нее на ноге. Однако теперь, увидев веселый огонек, расцветший на клочке ее меха, осталась довольна, что внесла вклад в попытку освобождения, и стала чванливо расхаживать по темнице.
От меха зажглась выуженная из мусора лучина, которой Кристиан коснулся дверных петель. Пламя на мгновение вспыхнуло и потухло.
— Елки-палки, — выругался он. — Я должен попробовать еще раз. Вул, Ката, сюда. Нужно еще меха.
На этот раз Ката подчинилась с еще большей неохотой. Она вообразила, как ее оголяют ради опытов, которые никогда не закончатся успешно. Эдрик и Кристиан, зажав ее между собой, повыдергали столько меха, сколько им было нужно. По правде сказать, Кристиан знал, что может добыть меха сколько угодно у лохматого и добросердечного Вула. Однако он так же понимал, что если опыт удастся, Ката не простит ему, что ей не дали внести свою лепту в то, что, по ее разумению, станет ее единолапой ролью в деле освобождения их шкур — в случае удачи.
Кристиан повторил все сначала. На сей раз, когда подожженные петли начали шипеть, он подул на крошечные угольки, и те стали гореть ровным пламенем.
— Отойдите все, — приказал он, как только убедился, что огонь не погаснет. — Повернитесь спинами.
Ему пришлось заодно поднять Кату и загородить ее от двери.
Они ждали.
И еще ждали.
— Не смотрите, — предупредил Кристиан, скрестив пальцы и моля, чтобы та штуковина и впрямь оказалась Воспламениумом.
И только он собрался выяснить, почему ничего не происходит, как раздался взрыв, и за ним бах! — и дверь камеры вылетела в проход.
— Ничего себе! — воскликнул Эдрик.
Ката и Вул бросились, возбужденно гавкая, из камеры.
— Тихо! — прикрикнул на них Кристиан, а потом понизил голос. — Тихо, — прошептал он. — Нам нужно теперь вести себя очень тихо.