Ловчий смерти

Вергун нырнул в узкий переулок и внезапно оказался у небольшого леса.
Городская окраина? Почему не застроена? Черная громада замка виднелась чуть левее. К холму вполне можно было подобраться и через подлесок.
Небольшой метательный нож рассек воздух за спиной Ловчего. Вергун даже не обернулся, слегка отклонившись от траектории лезвия, с ностальгической грустью провожая взглядом промелькнувший мимо клинок.
Тут бы дуракам и отступить. Ведь яснее ясного, что имеют дело не с богатым простаком. Но дурные головы варят плохо, в особенности когда перед глазами блестит чужое золото.
Сын Карны обернулся.
Из-за ближайшего сруба выступила вся бравая пятерка. Жертва оставалась на месте. Тем лучше. Воронье весело переглядывалось, вожделенные желтые монеты почти звенели в их карманах…
Почти…
Вергун открыто забавлялся, позволяя взять себя в круг. Если бы среди нападавших был хотя бы один профессионал, он бы понял: что-то не так.
Недооценка противника – удел глупцов.
Сколько таких вот самоуверенных болванов сходило в землю на глазах у Сына Карны. С предсмертным хрипом и застывшим вопросом в глазах. Вечным вопросом, задаваемым, как правило, у последней черты: «Почему сейчас?» Почему так сложилось, почему не повезло именно мне? Глупо спрашивать, когда овцы пытаются охотиться на матерых волков…
Кольцо смыкалось.
У двоих в руках тяжелые топоры.
«Дровосеки», – с усмешкой подумал Ловчий.
Остальные вооружены короткими клинками. Малые Сполохи хороши в ближнем бою, но не сейчас.
Пора.
Взмахнув, словно крыльями, плащом, Вергун резко присел на одно колено, склонив голову и закутавшись в черную ткань.
Нападающие было отпрянули, запоздало среагировав на неожиданно резкое движение. Они еще могли спастись. Но так ничего и не поняли. В их тупых головах проскочила одна-единственная мысль, и эта мысль была до примитивности проста – жертва сдалась, укрывшись плащом и не желая смотреть, как ее рубят на куски.
Фатальное заблуждение.
Издав торжествующий рев, нападающие бросились вперед. Но их снова поджидала неожиданность. Словно камень, выпущенный из пращи, незнакомец стремительно выпрямился. Со стороны это выглядело необычно. Черноволосый воин взмахнул правой рукой и тут же снова присел на одно колено, на этот раз глядя не вниз, а прямо перед собой. Лишь очень тонкий слух мог выделить из общей массы звуков двойной звон выскочившего из ножен клинка.
Двойной.
Когда меч выходил и входил обратно в ножны.
Все решилось за доли секунды. Нападающие медленно оседали на землю. Торжествующие крики сменились предсмертными хрипами…
Вергун встал во весь рост лишь тогда, когда тела, дергающиеся на обагренной кровью траве, окончательно затихли.
На этот раз навсегда.
У каждого на горле виднелась ровная кровавая улыбка – открывшийся в последней усмешке второй рот. Незаживающий предсмертный оскал…
– Мара, – Вергун с нежностью коснулся слегка теплой рукояти меча. – Ты, как всегда, безупречна.
Затем он стремительно обернулся, почувствовав чужой взгляд, уловив спиною движение. Кто-то подглядывал за ним и все видел. Поймет ли этот кто-то, с КЕМ или, вернее, с ЧЕМ столкнулись неудачливые грабители?
Вряд ли, но проверить все же стоит.
Может, за бравыми парнями увязалась одна из девиц? В подобное верилось с трудом. Свидетелей после кровавых заварушек не оставляют. Значит, кто-то осознанно шел на риск.
Вергун прикрыл глаза, касаясь губами перстня на правой руке. На широкой полосе тусклого серого металла имелось украшение – искусно выгравированная кисть скелета. Пожалуй, только Посредники знали, ЧТО означает этот символ.
Вергун опустил руку.
Так и есть, он не ошибся, за ним действительно следят. Тот самый незнакомец, что привлек его внимание на постоялом дворе. Берущий. Самоучка, мечтающий о служении Непостижимой, который никогда не получит этого шанса. Сопляк все видел. Какие он сделает выводы? Если не дурак (а на глупца он походил меньше всего), смекнет, что застал Ловчего Смерти за работой.
«Незапланированной работой», – мысленно поправил себя Вергун.
 
Убрать свидетеля?
Сын Карны прислушался к своим ощущениям.
Нет, сегодня не его черед. Возможно, завтра… Да, завтра. Но не сегодня, сегодня пусть живет…
В тот день Ловчий был неслыханно великодушен, а случилось с ним такое, пожалуй, впервые.
 
2
Лес оказался довольно густым.
Судя по всему, он находился в восточной части города, где-то ближе к окраине. Неясно было, почему лес не вырубили, когда возводили молодое городище. Странная причуда одного из прежних банов северных земель.
Вергун знал, что столице Северного Межземья добрые полторы сотни лет. Немалый срок, и город, вопреки всему, устоял. Одно это уже вызывало уважение.
Вскоре Сын Карны добрался до остатков старой внешней стены, сложенной некогда из толстых просмоленных бревен. Теперь от них остались лишь жалкие гнилые пеньки. Местные наверняка растащили бревна на постройку новых срубов. Чуть дальше виднелась покрытая красным мхом кладка новой стены, вытянутым кольцом окружающей город. Без сомнения, за прошедшее столетие Вельрад здорово увеличился в размерах, о чем ясно говорила разница между прежней деревянной границей и новой каменной.
Вергун подошел к высокой стене и на глаз прикинул высоту. Выходило где-то три человеческих роста. Не мало, но и не много. И хотя преграда была вполне преодолимой, от нежеланных гостей она надежно защищала.
Следовало спокойно обдумать план возможного отхода. Можно уйти внаглую, особо не прячась, а можно просто раствориться в ночи, и последний вариант нравился Сыну Карны все больше и больше.
Двигаясь вдоль каменной преграды, Ловчий вышел к замку.
Замок располагался на открытой, не поросшей лесом местности, возвышаясь на небольшом холме. Чуть дальше гнала темные воды узкая речка Лемен. Резиденция бана Ахтара хорошо охранялась, а иначе и быть не могло, учитывая тот сброд, что со всех концов стекался в город, без дела шатаясь по улицам. Местный правитель не доверял своим подданным. Не доверял и правильно делал. Этим в первую очередь объяснялось особое расположение замка в отдалении от городских построек, ну и, конечно же, холм, обзор с которого позволял окидывать взглядом не только лежащий в небольшой низине город, но и значительную часть территории за пределами стены.
Многочисленные дозорные башни подтверждали худшие опасения: бан Ахтар был настоящим параноиком. Это в определенной степени усложняло задачу, но не делало ее невыполнимой.
Вергун знал множество способов отводить чужой взор и, немного поколебавшись, выбрал самый простой, вытащив из-под воротника камзола невзрачную на первый взгляд безделушку. Светло-голубая Слеза мертвеца висела на кожаном ремешке, украшенном мелким замысловатым узором. Этот старый амулет мог не только отводить взгляд, но и защищать от нер, приходящих, когда шел дождь. О таких камнях в Северном Межземье наверняка не знали, так что вряд ли у кого-нибудь из стражников в караульных башнях найдется хорошая защита от Слезы мертвеца. Тем не менее лишняя осторожность никогда не помешает.
У замка Сын Карны обнаружил небольшой защитный ров, заполненный заостренными кольями. Колья регулярно обновлялись – между сгнившими старыми на дне виднелись свежие со светлым, обнажившимся в местах срезов деревом. Со стороны ров не был виден. Что ж, весьма искусно. Местные, конечно, осведомлены о яме, но чужаки, ломящиеся напролом, наверняка попали бы в ловушку, во всяком случае, часть из них. Подъемный мост был опущен, и Ловчий беспрепятственно вошел. По двору замка сновали воины. Разгружались громоздкие неповоротливые телеги, из кузницы доносилось привычное мерное лязганье. На чужака никто не обращал внимания, люди сторонились, если оказывались на пути, смотря сквозь, словно Сын Карны был призраком. Старый камень по-прежнему действовал.
Послышались громкие голоса. Вергун заинтересованно оглянулся. На открытой каменной веранде, идущей вдоль верхних этажей замка, мирно разговаривали два молодых торговца, те самые, с постоялого двора. Торговые люди беседовали с высоким чернобородым человеком в дорогих одеждах.