Иные (СИ)

— Келли, это Лэмбс, тут на меня из тумана какая-то дама с ножом выскочила, и растворилась во мгле. Можно отряд ребят для её задержания? Лови адресок, — бросил я ей.
Милая девушка, всегда очень любезная и услужливая. Даже на ночные смены вон выходит, хотя обычно у нас парни на такое время, но вот бывают и исключения. Насколько я знаю, она не замужем, но для меня она, пожалуй, слишком уж молода, чтобы на что-то надеяться. Кому нужен такой, как я.
Мой удел — быть волком-одиночкой. Этот город разбивал мне сердце столько раз, что оно уже разучилось верить в любовь. Зато я по-прежнему могу защищать идеалы справедливости и нести знамя закона в массы под щитом своего металлического полицейского значка и со служебным оружием вместо меча.
Пару раз я оборачивался, но этой странной дамы больше не было слышно. Естественно, я не стал оставаться на месте и ждать офицеров. Просто вызвал патруль, пусть тут всё осматривают и будут осторожны в тумане. От нахлынувшей усталости, я широко и долго зевнул. Надо было двигаться к дому, поскорее рухнуть в постель и забыть сегодняшний слишком насыщенный разъездами день. Обыск, диалоги с самыми разными свидетелями, не давшими ровным счётом ничего, невозможно же…
Поток моих, набиравших градус возмущения, мыслей прервало как будто бы чьё-то дыхание прямо сзади на шею. Не припомню вообще такого ощущения по жизни, будто бы кто-то мне в затылок дышит в самом прямом смысле слова, однако же, когда я повернулся, то не обнаружил позади никого!
Включённый фонарь замаячил сквозь дымку, которую этот свет отнюдь не мог ликвидировать. Где-то вдали всё ещё цокало постукивание маленьких ножек, но никто не смог бы подбежать бесшумно столь близко ко мне со спины, дыхнуть на шею и тут же отбежать в туман обратно, скрывшись прочь с глаз. Это попросту невозможно!
Так что я пытался понять, не мерещится ли мне от усталости всё это, после чего и вовсе развернулся, зашагав дальше вдоль длинной стены нежилого дома. Так прошло метров десять-двенадцать, а затем это ощущение явного чьего-то дыхание прямо на отрезок кожи вдоль шейного позвоночника повторилось. Будто не дуновение прохладного ночного ветерка, а именно, что влажное и тёплое дыхание. Жуть какая-то!
Кажется, второй раз даже чуточку чётче, чем в первый. Будто бы меня дразнили намёками, что в тот раз не почудилось. Но вновь, едва я резко обернулся, постепенно охватываемый паникой, как не застал позади себя ровным счётом никого на пешеходном тротуаре.
Мороз пробежал вдоль всей спины, начинаясь как раз с того места на шее, но это была уже естественная реакция на непонятное событие. Теперь я шагал уже медленнее, вслушиваясь во всё, что происходит за спиной, однако же, не слышал ничьего движения или приближения к себе.
Надо сохранять рассудок. Никаких вампиров, никому ничего не нужно от моей шеи. Не хватало ещё стать следующей жертвой. По книгам и фильмам говорится, что вампиры могут растворяться в тумане или обращаться в него. Не может же весь этот сгусток мглы быть нашествием какой-то банды кровососов? Кто ж вообще в подобное поверит? Нет-нет, тут должно быть какое-то внятное объяснение. Всё сильнее хочется поймать маньяка и разгадать это дело.
По правую руку начались оконные решётки нижнего этажа здания, я касался их пальцами руки, словно в детстве, когда бегая любил так дребезжать по ним и им подобным. Сейчас это придавало мне чувство реальности, хоть что-то трогать и ощущать вокруг по мере движения, а не просто сжимать фонарик и прикасаться к кобуре табельного оружия.
И вновь чьё-то отчётливое дыхание, дуновение, не похожее на порыв ветра, теперь даже чуть-чуть повыше, основная масса ринувшегося воздуха пришлась на затылочную часть между мочками ушей, задевая также и немалую область шеи. Я обернулся ещё быстрее, максимально резко, как мог. Уже был всерьёз напуган такой тактильной галлюцинацией, прижался спиной к оконной решётке, пальцами ощущая её ветхость, собравшуюся на ней пыль, налёт ржавчины и нити паутины, колени начали трястись в такт бешеным ударам сердца.
 
Меня непросто напугать, я видел немало жутких трупов, в том числе совершенно немыслимые в последние дни, однако вот эта ситуация, особенно после нападения с ножом, всерьёз разрушала моё душевное равновесие. Позади меня всё ещё никого не было, а я стоял на месте и ждал. Будто бы играл с этим загадочным нечто, кто же первый из нас сдастся, он покажется из клубящегося мягкого тумана или же я опять развернусь и направлюсь в сторону своей улицы.
И, к сожалению, с так никого за долгое время из дымки и не увидел. Даже каких-либо прохожих. А самое интересное и безумное, отчего аж волосы мои начали приподниматься, взбудораженные происходящими событиями, случилось, когда я всё-таки глубоко вздохнул, потрогал шею и повернулся, намериваясь идти дальше.
Мгновенно кожа ниже затылка ощутило порыв загадочного дыхания, а вдали процокали детские ножки каблучками маленьких башмачков. Тут-то я и вправду достал свой пистолет, ещё раз спиной плотно, до боли вжавшись в решётку, не желая больше поворачиваться на тротуаре ни в ту, ни в другую сторону.
Проверил обойму, взглянул на часы, зачем-то даже сверил календарь, убедившись, что наступил всё ещё очередной будний день, а до ближайшего выходного ещё отнюдь не рукой подать, но разворачиваться, как прежде не решался. Спустя несколько минут затишья, я принялся пятится, уже спиной двигаясь в том направлении, куда ещё недавно шёл лицом, но теперь, сжимая пистолет и фонарик, прикрывал себя с тыла.
Мерзостного ощущения на этот раз позади-впереди не было, не чувствовалось ничего такого. Я миновал этот дом, пару перекрёстков, закоулки, ведущие в тупики, теперь это был уже знакомый район, однако я не был уверен, что мне можно расслабиться, выпрямиться и развернуться.
Я всё ещё пятился, слегка сгорбившись, всматриваясь в густую мглу и держа наготове свой заряженный пистолет. Цоканье не утихало, но его источник был совершенно вне доступа моего зрения, да и прыгал сам по себе то по эту сторону проезжей части, то уже по ту. Зато чем медленнее я шёл, тем тише становилось и оно. Нечто всё ещё преследовало меня по пятам в этом тумане, но не было ни малейшей возможности устроить западню и дождаться источник этих звуков.
Как только останавливался я, вскоре замирали и детские шаги. В такое время никакая группа ребятишек не может гулять по улицам, да ещё и на протяжении пары районов города, просто ради забавы преследуя несчастного детектива. Было невозможно понять, что же это за странный такой топот, и у меня попросту не рождалось никаких догадок.
Едва я начал успокаиваться, признавая окружение родных мест этой части города, всё сильнее приближаясь к своему дому, как спиной я наткнулся на кого-то ворчащего и кряхтящего. Вздрогнув, и едва не нажав пальцем на курок пистолета, пока ещё направленного в другую сторону, я развернулся и увидел незнакомого кудрявого мужчину с изрядными кругами синяков под глазами, бродящего здесь в какой-то пижаме, и уставившегося на меня своим выпученным взором.
С его нижней губы на асфальт капала слюна, зрачки были сильно расширены, черты лица больше походили на испанца, чем на англичанина, похоже, что он был метисом. Кучерявые небольшие бакенбарды, отсутствие усов, при этом небритый несколько дней подбородок, оформляющийся чёрными завитками… А потом он широко раскрыл свой рот, отчего я едва не рухнул на спину.
Ноги прямо-таки и отказались меня держать от шока, но каким-то чудом, потеряв от панического удара полное ощущение своего тела и контроль над конечностями, я всё-таки удержался в стоячем положении и взирал, как в открытой пасти этого человека располагаются необычайно длиннющие клыки.
 
Это было даже не похоже на вампиров из фильмов ужасов. Они были немного изогнутые, совсем другие. Больше напоминало какую-то змею, причём казалось, что если он теперь обратно закроет рот, то они вонзятся в его нижнюю челюсть и в теории проткнут её насквозь, вылезая как раз где-то среди этой тёмной щетины под подбородком.