Для тебя (ЛП)

Колт закончил завтракать, сполоснул тарелку и поставил её в посудомоечную машину, пока я вытирала столешницы. Я бросила губку в раковину и вытирала руки, размышляя о том, что Колту нужны новые кухонные полотенца. Что-нибудь жёлтое, яркое и весёлое.
— Феб, малыш, я должен сказать тебе кое-что.
Я повернулась к нему, и он подошёл ко мне вплотную. Его лицо было серьёзным, и что-то в нём заставило меня напрячься. Мне предстояло услышать плохие новости, и из моей головы вылетели все мысли о весёлых жёлтых кухонных полотенцах. Колт вытянул у меня из рук полотенце и бросил его на столешницу рядом.
Он положил обе ладони мне на шею, там, где она переходит в плечи, и слегка сжал.
— Вчерашнее самоубийство, — сказал он и замолчал.
— Да?
— Это кое-кто, кого ты знаешь.
О нет. Нет. Нет-нет-нет-нет.
— Кто? — прошептала я.
Он ещё раз сжал ладони и разом выбил землю у меня из-под ног.
— Эми Харрис.
На мгновение, которое показалось мне часом, я потеряла способность соображать.
— Что?
— Эми Харрис. Она повесилась в понедельник. Вчера её обнаружила подруга.
Эми Харрис. Застенчивая, хорошенькая, милая Эми Харрис. Застенчивая, хорошенькая, милая Эми Харрис, которая двадцать два года назад отняла у меня всё. А теперь, когда я получила это обратно, она повесилась.
— Боже мой, — прошептала я.
— Феб...
Я подняла глаза на Колта.
— Это из-за меня.
Он нахмурился, и его лицо стало странно мрачным.
— Что?
— Из-за меня, — повторила я и показала рукой на себя, потом на него, потом опять на себя. — Из-за меня, тебя и меня.
— Почему ты так говоришь?
Я почувствовала, что тоже нахмурилась.
— А почему ты спрашиваешь?
Он опять сжал мою шею.
— Блядь, Феб, не начинай снова.
И тут до меня дошло. Наш разговор после секса. Оставить прошлое позади. Двигаться вперёд. И всё это время он знал, что Эми покончила с собой.
Я подняла вторую руку и уже обеими руками сбросила его ладони со своей шеи, потом быстро шагнула назад.
— Мерзавец! — хрипло выкрикнула я, развернулась на пятках и зашагала прочь из кухни.
Он нагнал меня в гостиной, схватил за руку и развернул к себе.
— Не уходи от меня, — резко сказал он, начиная злиться.
— Да пошёл ты! — закричала я, выходя из себя, и вывернулась из его захвата.
— Какого хрена с тобой творится?
Я распахнула глаза.
— Сейчас? — спросила я. — Сейчас, Колт? Ты всё ещё собираешься играть в эту игру? Теперь, когда Эми мертва, мертва из-за нас с тобой?
— Я не понимаю, с чего ты это взяла, дорогая. Может, расскажешь?
Сарказм.
Я почувствовала, будто моя голова взорвалась и сорвалась на крик:
— Ты снял сливки, Александр Колтон! Ты снял сливки и пошёл дальше своим, блядь, путём, как ни в чём ни бывало! Женщина умерла!
— Я знаю, — выкрикнул он в ответ, — видел, как её вынимали из петли!
— И ты продолжаешь играть в эту игру?
— Надо знать, что за игра, чтобы в неё играть, Феб.
И тут меня прорвало.
— Вечеринка у Шерри и Шейлы Эйзенхауэр, Колт. Вспомни. Той ночью я застала тебя трахающим Эми Харрис!
И как только я это произнесла, я увидела, как Колт изменился. Это изменение ужаснуло меня. Каждый сантиметр его тела застыл. Это изменение говорило о том, что у меня под ногами ещё осталась земля, она должна быть там, потому что сейчас мой мир рухнет.
* * *
Колт уставился на Феб, он даже слышал, как она звала его по имени, но его разум находился в другом месте.
На вечеринке у Шерри и Шейлы Эйзенхауэр. На вечеринке, которую он хорошо помнил и в то же время не помнил совсем.
Она была такой же, как множество вечеринок, на которых он бывал во время учёбы в школе, в колледже и некоторое время после окончания колледжа, до того как Феб переросла их, а точнее порвала с ним.
Родители Шерри и Шейлы уехали. Девчонки купили пару упаковок пива и позвали друзей. Их друзья позвали своих друзей, а те — своих. Через несколько часов ситуация вышла из-под контроля. Пара человек принесли бочонки с пивом. Кто-то достал выпивку покрепче. Кто-то принёс травку. Подростки обжимались, спорили, смеялись, блевали, вырубались — чего только не случилось.
 
Колт помнил эту вечеринку, потому что на следующий день проснулся в одиночестве в кровати родителей Шейлы и Шерри. Он не помнил, как там оказался. Он был пьян сильнее, чем когда-либо до этого или после в своей жизни. Так пьян, что ничего не помнил. Он чувствовал себя ужасно. Это же не вечеринка школьников, и он был одним из немногих совершеннолетних здесь, а проснуться в кровати чьих-то родителей годится только для школьников.
Однако он помнил, что проснулся одетым. И ещё похмелье. Ужасное похмелье, тоже самое худшее за всю жизнь до этого случая или после.
А ещё он запомнил эту вечеринку, потому что на следующий день Феб, холодная как лёд, порвала с ним. Она не сказала почему, она просто сказала, что всё кончено. Ему было так плохо, что он рассердился, но не особенно. Она могла выйти из себя, хотя никогда не ссорилась с ним. Он знал, что сумеет её переубедить.
Однако ему не удалось, и скоро она пустилась во все тяжкие.
С внезапной ясность он вспомнил, что Эми Харрис была на той вечеринке, она отстранённо стояла у стены и разговаривала со своим другом, Колт не помнил его имени. Он помнил, что, увидев Эми, слегка удивился и улыбнулся ей, а она улыбнулась в ответ.
Он всегда ей улыбался, он помнил, и несмотря на свою застенчивость она всегда улыбалась в ответ. Но теперь он начал понимать, что после этой вечеринки, в те редкие случаи, когда они встречались, он улыбался, но она не улыбалась в ответ, а только торопилась уйти. Он никогда не задумывался об этом, учитывая её характер, но теперь он боялся, что знал, почему она изменилась.
Дело было в той ночи. Но насколько он помнил, он даже не разговаривал с ней.
И Денни Лоу тоже был на той вечеринке. А отец Денни Лоу работал аптекарем.
Он почувствовал, как Феб потянула его за руку и настойчиво окликнула:
— Колт!
Он сосредоточил взгляд на ней.
В его груди не было холода, а в животе тяжести. Замерзло всё его тело, и ему казалось, что он весит целую тонну и если попытается двинуть ногой, поставит её на землю, то земля содрогнется.
— Я не трахал Эми Харрис на той вечеринке, — тихо сказал он.
Феб наблюдала за ним. Рассеянно он отметил, что она больше не злилась, она испытывала что-то другое.
— Трахал, — тихо ответила она. — Я вас видела.
Господи. Нет.
Боже, пожалуйста, нет.
— Нет, — сказал он.
— Колт, я вас видела, ты лежал на ней, и вы целовались.
Он закрыл глаза и покачал головой, потом шагнул назад, вытянув свою руку из её.
Он стал вспоминать вечеринку.
Там легко было бы подсыпать кому-нибудь сильное снотворное. Много народа, много спиртного, травка, толпа и неразбериха. Он не сомневался, что оставлял где-нибудь свой напиток и позже вернулся за ним. Или отдавал свой стакан кому-нибудь, кто предлагал ему налить.
Наркота для изнасилования тогда не был распространена, но люди находили способы подмешивать снотворное на протяжении сотен лет, а то и дольше.
— Колт?
Он снова открыл глаза.
— Ты этого не видела, Феб.
— Видела, — прошептала она.
— Ты уверена?
— Колт, почему ты ведёшь себя...
— Ответь мне, — выдавил он.
Она кивнула:
— Я искала тебя, спрашивала у всех. Крейг Лансдон сказал мне...
Мышцы Колта так напряглись, что ему показалось, они сейчас лопнут.
— Крейг Ландсон?
Он увидел, как побледнело её лицо. Она вспомнила. Крейг Ландсон был лучшим другом Денни Лоу.
— Нет. — Она отшатнулась назад, вытянув руку в поисках опоры, но не найдя её, продолжала отступать назад, пока её ноги не наткнулись на диван. Тогда она остановилась.