Для тебя (ЛП)

Но окончательно он понял свои ощущения насчёт украшений после разговора про Дэрила.
Колт высказал замечание, что им надо избавиться от Дэрила, прямо назвав того обузой.
Феб готовилась к удару, наклонившись над столом и выставив на обозрение свой прелестный зад.
— Не могу, — сказала она и забила тройку.
— Феб, я вижу, как он всё время лажает. Даже посетители это обсуждают. Вы с Морри видите это даже чаще, чем я.
Она внимательно смотрела на стол, выглядывая возможность для следующего удара.
— Верно. И всё-таки я не могу.
Колт увидел её удар в ту же минуту, как она сосредоточилась на нём и приготовилась целиться.
— Фебрари, — сказал он, прежде чем она полностью сконцентрирует внимание на столе, — он бывший заключённый и...
Она выпрямилась, упёрла рукоять кия в пол, сжав его в кулаке. Она прижала кий к себе и посмотрела Колту в глаза.
— Да, Колт, он бывший заключённый и временами идиот. Папа взял его на работу, потому что больше никто не брал. — Колт хотел было сказать что-то, но Феб продолжила: — Ещё у этого бывшего заключённого есть семья, которую он старается кормить, и жена, которую он пытается удержать. Этот бывший заключённый не смог бы найти работу, если бы не мы. А если бы нашёл, то его не стали бы там держать. Этот бывший заключённый старается не нарушать закон, что ему будет трудно делать, если мы его выгоним и его жизнь развалится. Он забывает вынести мусор, забывает половину заказов, путает уведомления о доставке, которые подписывал. Но всё это не так важно, как мужчина, который любит свою семью и хочет достойной жизни.
С этим Колт не мог спорить, и он не стал. Феб поняла, что разговор окончен, ударила по шару и не промахнулась.
Пока она обходила стол, выглядывая следующий удар, Колта осенило.
В воскресенье утром он поцеловал её не потому, что она закатила глаза, напомнив ему прежнюю Феб. Он поцеловал её по той же причине, по которой вчера ночью забрался к ней в кровать, а сейчас вместе с ней пил пиво и ел пиццу.
Он избегал важного разговора, потому что сам ни хрена не понимал: почему в один день где-то в тёмном уголке души он знал, что Колт и Фебрари не будут вместе и он не собирается к этому возвращаться, а на следующий день он целует её, заигрывает с ней, устраивает ей день вместе с семьей, который так нужен ей, чтобы держаться.
Теперь он понял, что чувство, появившееся у него в груди при взгляде на украшения Феб, не означало возвращения того, что было когда-то между ними.
Оно означало его желание выяснить, может ли что-то получиться у Фебрари и Колта в будущем.
Дело было в украшениях, которые лежали на кухне утром, когда он встал, потому что Феб положила их туда, когда вернулась домой ночью. Дело было в женщине, которой она стала, а не в девушке, которой когда-то была. Эта женщина сделала ему тосты и налила кофе, когда ему надо было на работу; эта женщина слушала, как прошёл его день, и заставляла его забыть трудности, положив ладонь ему на шею и налив бурбон со льдом — сочетание, способное прогнать дерьмо, которое ему приходилось видеть каждый день, — а потом предлагала сыграть в бильярд; эта женщина платила человеку за работу, с которой он не справляется, просто потому, что знала: если она этого не сделает, он не сможет жить нормальной жизнью; эта женщина считала лучшим днём день, проведённый с семьей и друзьями, не делая ничего особенного, просто разговаривая и смеясь вместе.
Он знал, что дело ещё и в их истории, в том, что девушка, которую он когда-то знал, была там, где-то глубоко. Возможно, она никогда не покажется снова, но это не могло стереть их общее прошлое и того, что Феб осталась Феб.
Но важнее было то, что происходило здесь и сейчас, каким стал он и какой стала она, и насколько ему это нравилось.
И Колт понял: если он всё сделает правильно, то сможет воспользоваться преимуществом, о котором говорил Джек.
А он собирался им воспользоваться.
После того, как Колт выиграл четвёртую партию, Феб увидела, как он подавил зевок, и её взгляд смягчился, как и голос, когда она спросила:
 
— Сколько ты спал прошлой ночью?
Он не стал лгать.
— Часа три.
Она отнесла кий к стойке на стене и поставила его на место.
— Тебе нужен отдых.
Она была права, но он хотел отдыхать рядом с ней, в своей постели, и чтобы две серебряные цепочки, которые она не сняла, звенели при каждом движении. Колт подозревал, что она никогда их не снимает. На одной из них висела крупная овальная подвеска с надписью «любительница вечеринок», а на другой маленький диск с вычеканенным сердцем и выгравированными вокруг него цветами. Над сердцем было слово «покой», противоречащее другому кулону и выдающее сложную натуру носившей их женщины.
Однако Колт подозревал: хоть она и не стала прессовать его за то, что он залез к ней в кровать, когда она заснула после очередной обрушившейся на неё дерьмовой новости, после того как выяснила, что Денни Лоу побывал в её квартире, ещё раз ему это не удастся, потому что сейчас она не спит и держит себя в руках. И чтобы сделать всё правильно, он не станет давить сейчас.
— Ты собираешься спать? — спросил он, и Феб посмотрела на него, не понимая, к чему он ведёт.
— Сначала уберу посуду, а потом да, нам с Уилсоном не помешает лечь пораньше.
— Я переоденусь, пока ты убираешься, — сказал он и вышел, чувствуя на себе её взгляд.
Войдя в спальню, он увидел, что кровать заправлена. Одежда, которую он вчера ночью побросал на пол, исчезла. Его шорты лежали на корзине для грязного белья. Он достал другую пару и заметил на тумбочке дневник Феб, а рядом ручку. Сверху лежала книга, названия которой он не разглядел. Рядом стоял какой-то тюбик. Колт улыбнулся про себя, когда тёплое чувство согрело ему грудь.
Феб была в кухне, когда он вышел из спальни, неся одеяло и подушку, которые или Феб, или Джеки убрали в стенной шкаф.
Она посмотрела на одеяло, а потом подняла глаза на Колта. Он не увидел в них облегчения. Он увидел нечто другое, не совсем разочарование, но что-то похожее.
Она уже выключила свет в пристройке, а сейчас, выходя из кухни, щёлкнула выключателем и там.
— Спокойной ночи, Колт, — пробормотала она, пока он расстилал одеяло на диване. Она не смотрела ему в глаза, но и не избегала его взгляда, как раньше, и он снова улыбнулся про себя.
— Хороший вечер, Феб, — ответил он, и её глаза метнулись к нему, выдавая то ли смущение, то ли ещё какое-то незнакомое чувство. Это подтвердилось, когда она подняла руку и заправила волосы за ухо, определённо смущённо, а может даже робко. Это сделало женщину, которой Феб стала, похожей на девушку, и Колту это тоже понравилось.
Она кивнула.
— Да, хороший. — Она отвела глаза и закончила: — Приятных снов.
Колт устроился на диване, и Феб закрыла дверь спальни. Он слушал, как она занимается своими делами, но даже когда звуки стихли, свет не погас. Она или читала, или писала в дневнике. Он сомневался, что она писала. Теперь она дважды подумает, прежде чем доверить свои мысли бумаге, спасибо больному мудаку Денни Лоу.
Мысли Колта переключились с Денни на Эми.
Интуиция подсказывала Колту, что они оба имеют отношение к дерьму в жизни Феб. Колт не знал, какую роль в этом играла Эми, и даже представить не мог, слишком мало информации. Но оба, и Денни, и Эми, пропали: Денни ринулся беспорядочно убивать, Эми же вообще как в воду канула.
Этим утром, по дороге в Индианаполис, Колт позвонил Дэйву Конноли в банк. Дэйв сказал, что Эми снова звонила и опять сказалась больной, и судя по её голосу, так и было. Но Дэйв сказал, что она сделала это с помощью голосовой почты, в воскресенье оставила сообщение о том, что чувствует себя очень плохо и в понедельник пойдет к Доку. Колт спросил Дэйва, дружит ли Эми с кем-нибудь в банке: может быть, клиент, с которым она разговаривает больше остальных, или коллега, с которой она близка, даже если это всего лишь предположение.
Ответ Дэйва заставил Колта похолодеть. Он сказал, что Эми разговаривала с Энджи, когда та приходила, иногда они болтали довольно долго, если не были заняты.