Для тебя (ЛП)

Тогда папа впервые назвал его Колтом. С тех пор он обращался к нему только так.
— Господи, что за херня, Колт? — сказал Морри, увидев его. — Мамин и папин бар? Серьёзно? Кто, блядь, мог это сотворить?
Алек перевел глаза на Морри и покачал головой.
«Хороший вопрос», — подумала я. Труп позади бара? Безумие. Маму и папу любили в городе. Так же, как и их родителей. И Морри тоже.
Меня? Не уверена. Возможно. По крайней мере когда-то давно.
— Ты позвонила девять-один-один, — сказал Алек, и я повернулась к нему, стараясь не смотреть в глаза.
— Да.
— Ты её обнаружила?
— Да.
— Что ты делала в переулке?
Я уставилась на него невидящим взглядом, а потом сказала:
— Дэрил.
— Блядь, грёбаный Дэрил, — буркнул Морри. Теперь он злился.
— Дэрил? — спросил Алек.
— Он никогда не выносит мусор. Я каждый вечер ему напоминаю. У парня в голове ничего нет, — сказал Морри чистую правду и запустил руку в свою густую светлую шевелюру. — Оставляет его около чёрного хода и забывает. Первый, кто приходит утром, обычно я или Феб, выносит его.
Это не совсем правда. Обычно первой с утра прихожу я, а не Морри. Хотя должна признать, что иногда, а именно в редкие выходные, такое случалось.
— Ты работала вчера вечером? — спросил меня Алек, и я покачала головой.
— Нет.
— Я работал, — вставил Морри.
Алек повернулся к нему:
— Энджи была здесь?
Морри кивнул:
— Чувак, она всегда здесь.
Это правда. Энджи была завсегдатаем. Ещё она постоянно одевалась, как шлюха, постоянно напивалась и постоянно трахалась с любым, кто помогал ей убегать от терзавших её демонов. Хотя очевидно, что эти усилия ни к чему не приводили, потому что она всегда возвращалась, обычно следующим вечером. Энджи не была страшной, если не присматриваться и не видеть, как её образ жизни сказывался на состоянии кожи. Так что она не страдала от отсутствия кавалеров.
— Она ушла с кем-то? — спросил Алек у Морри.
Морри смешно дёрнул шеей, как делал всегда, когда ему было неловко, словно ему жали воротник рубашки и туго затянутый галстук, хотя сейчас на нём была футболка и толстовка на молнии с капюшоном.
— Кори, — сказал он после паузы.
— Твою мать, — пробормотал Алек.
Это точно.
Жена Кори, Бетани, беременна их третьим ребёнком. Кроме того, она скандалистка и наверняка закатит сцену. Кори не впервые сбивался с пути. Чёрт, Кори и ко мне подкатывал не однажды, предварительно напившись для храбрости. И не впервые Кори засовывал свой член в Энджи. И этот раз также не станет первым, когда Бетани об этом узнает. Хотя это будет первый раз, когда на следующее утро Энджи обнаружили мёртвой в переулке и Кори окажется замешанным в полицейском расследовании.
— Видел вчера кого-нибудь незнакомого? Кто вызвал бы у тебя нехорошее предчувствие? — спросил Алек Морри.
Если бы Морри сказал, что кто-то вызвал у него нехорошее предчувствие, Алек ручался бы своей карьерой. Они оба читали людей как книги, и так было всегда. У меня никогда не получалось соврать никому из них, ни разу, хотя я пыталась. Не удивительно, что Алек стал полицейским. Даже если с первого взгляда и не скажешь, учитывая, кем были его родители и каким он сам был раньше. И не удивительно, что Морри стал управлять баром. Даже в нашем городке, не слишком большом, но и не слишком маленьком, хватало постоянных посетителей. И всё же неприятности случались, особенно когда проводились гонки и сюда мог заглянуть кто угодно. Нужно уметь отличать хорошее от плохого, чтобы избежать проблем, прежде чем они начнутся.
— Нет, никого. Обычный вечер в «Джек и Джеки», — ответил Морри.
Алек повернулся ко мне:
— Где мусор?
Я снова уставилась на него и повторила:
— Мусор?
— Ты сказала, что вышла в переулок выкинуть мусор. На месте преступления, насколько я вижу, ничего не трогали. Где...
Алек замолчал, потому что я пошла прочь. Я ничего не соображала. Я даже не знала, почему вдруг пошла.
Я поставила чашку и прошла мимо Алека в бар. Тяжелая столешница барной стойки была откинута вверх, наверное, я открыла её, когда отправилась звонить 911. Я зашла за барную стойку и уставилась на два больших мешка с мусором, которые лежали на полу возле телефона.
 
Я даже не заметила, что принесла их обратно и бросила, чтобы набрать номер.
Я развернулась и увидела, что рядом стоит Алек и смотрит на мусор.
— Я дошла только до двери, — сказала я, глядя на его горло. Он опустил подбородок, чтобы смотреть на меня, но я не подняла глаз.
— Я дошла только до двери, — повторила я и дёрнула головой, опустив ухо к плечу. От резкого движения шею пронзила боль.
— Я дошла только до двери, — снова сказала я, на этот раз по какой-то глупой причине шёпотом, — открыла дверь и увидела её.
И тут я расплакалась.
Я ничего не чувствовала, ничего не видела и не слышала, я не чувствовала вкуса кофе во рту, просто рыдала, вспоминая увиденное.
Я видела её. Видела Энджи, её кровь и части тела, которые не должна была никогда видеть, с кожей и без — всю её, безжизненно лежащую в переулке около мусорного бака.
Потом я услышала, как Алек сказал:
— Я её держу.
И поняла, что он обнимает меня.
Я отпрянула и шагнула назад. Мне нужно держаться подальше от Алека, от всех, но в особенности от него.
Я вытерла глаза, унимая слёзы и не глядя на него.
— Я в порядке.
Повисло молчание, но Морри придвинулся ближе ко мне. Я ощущала, как его крупное тело заполнило пространство за стойкой.
— Ты должна рассказать мне про своё утро, — сказал Алек, и мне пришлось посмотреть ему в глаза, хотя я и не желала этого.
— Что?
— Расскажи мне про своё утро, Феб, — повторил Алек.
— Я пришла, чтобы подготовиться к открытию... — начала я.
— Про всё утро, — перебил меня Алек.
Я открыла рот, чувствуя, как разлепились губы, словно впервые, хотя знала, что делала это раньше. Просто сейчас всё ощущалось по-другому. Как будто в первый раз. Как будто мои губы разомкнулись, как в замедленной съёмке.
Я пожалела, что не захватила кофе из кабинета.
— Я проснулась...
— Во сколько?
Я покачала головой:
— Как обычно, в семь-полвосьмого.
— Ты встаешь в полвосьмого? — спросил Морри, словно я не в своем уме.
— Да.
— Блин, Феб, мы владеем баром, — высказался Морри. — Зачем тебе вставать в полвосьмого?
— Не знаю. Просто я всегда так встаю.
Это правда. Даже если я ложусь в половине четвёртого утра, я всё равно просыпаюсь между семью и половиной восьмого. Это моё проклятье.
— Ты проснулась, что потом? — вмешался Алек, взглядом велев Морри заткнуться. Он частенько это делал, но обычно Морри не затыкался. На этот раз он послушался.
— Покормила кота...
— Одна? — спросил Алек.
Я уставилась на него:
— Одна ли я кормила кота?
Он покачал головой, но вышло как-то резко.
— Проснулась.
Я медленно вдохнула, не желая отвечать на этот вопрос, не желая сообщать Алеку эту информацию и не желая того ответа, который должна дать. Но я знала, что это важно, и поэтому кивнула.
Он тоже кивнул, снова резко.
— Что ты делала после того, как покормила кота?
— Занималась йогой...
Алек нахмурился, и теперь уже он смотрел на меня так, словно я не в своём уме.
— Ты занимаешься йогой?
— Ну... да.
Он отвёл глаза и пробурчал:
— Господи.
Я не поняла, что не так с йогой, но не стала спрашивать. Я хотела, чтобы всё закончилось. На самом деле, я хотела, чтобы закончился этот день, этот год. Я хотела, чтобы прошёл целый год и все события подзабылись бы и казались менее реальными.
— Как я сказала, я позанималась йогой, приняла душ и пошла к Мимс.
— Кто-нибудь видел, как ты шла к Мимс? — спросил Алек.
— К чему ты ведёшь?
Кажется, Морри начинал злиться.
— Просто дай мне задать вопросы. Всё закончится, и мы двинемся дальше, — ответил Алек.