Генерал-губернатор (СИ)

Я поймал себя на мысли, что мне дико хочется перерезать глотку Савинкову. В упор не понимают, что их используют как проституток и еще надувают щеки. Мы рэволюционэры! Тьфу, бляди… Причем, что характерно, все одним миром мазаны, что эсеры, так и прочий сброд. Кажется, наладить сотрудничество — это очень неудачная мысль. Сродни с желанием, чтобы продажная женщина была верна только тебе.
Савинков великолепно держался, но этот укол все-таки пропустил.
— Мы идем своим путем… — едва сдерживаясь, процедил он. — Для достижения целей все средства хороши. Тем более, убирая таких как вы, мы только приносим пользу России.
— Пользу России? — я невольно рассмеялся. — Хорошо, что вы знаете об мне, Борис Викторович?
Эсер с презрением выплюнул:
— Богатый иностранный хлыщ, ради удовлетворения своих амбиций, решивший вложиться в укрепление самодержавия. Не более того.
— Вы считаете, что иностранцы не должны совать свой нос в российские дела, но при этом берете деньги у иностранных разведок. Звучит несколько противоречиво, не находите? Хотя опустим этот момент. Но почему вы считаете, что я собираюсь, как вы выразились, «укреплять» самодержавие?
— На ваши средства финансируется монархическая организация «Отечество».
— Монархическая… — я улыбнулся. — Еще любопытней. А с чего вы взяли, что она монархическая? С того, что помогает ветеранам войны с Японией, на которых та самая монархия плюнула? Нет? Возможно вы так считаете из-за открытых «Отечеством» пансионов и школ для сирот? Или из-за пособий, которые мы назначили талантливой молодежи? — и гаркнул, подтянув к себе Савинкова за шиворот. — Отвечать!!!
Эсер невольно шарахнулся от меня, но тут же взял себя в руки и лишь слегка подрагивая голосом от волнения ответил:
— Вы решаете проблемы за монархию. Помогая вдовам и сиротам, вы усмиряете протестное начало в народе. Сытые и довольные люди неспособны на революцию.
— Все, кто помогает народу — ваши враги? Да уж… Вы считаете, что только революция поможет России? — Я вдруг резко потерял интерес к Савинкову. — Но не суть. Это предмет уже другого разговора. Увы, Борис Викторович, у меня сложно со временем. Но очень скоро мы продолжим наш разговор. Сегодня же вас переведут в более комфортные условия, а дальше все будет зависеть только от вашего благоразумия. Не прощаюсь…
Я кивнул эсеру и вышел из каюты.
— Дон Алессандро? — Маурицио вопросительно посмотрел на меня.
— Отлично поработали ребята. Я упомяну дону Греко о вас. Это лично от меня… — я вытащил из бумажника толстую пачку купюр и не считая сунул в руку капо. — А эти люди пусть пока сидят у вас, вечером приедут мои люди и заберут их.
Поговорив с корсиканцем, я вышел в порт и облечением втянул в себя свежий воздух. Ну что тут скажешь. Просто мерзко на душе. Неудивительно, что после революции страна погрузилась в кровавую пучину. Мразь на мрази и мразью погоняет. Но тут ничего не поделаешь, революционная волна всегда выносит со дна разное отребье. И Савинков еще далеко не самый худший из них. Хотя, как мне кажется, сильно переоцененный потомками. Не спорю, определенными талантами он обладает и может быть мне полезным, но есть жирное «но». Этот человек всегда будет преследовать свои цели и при первой же возможности предаст. Уж в чем, в чем, а в людях, за свои три жизни, я научился разбираться. Впрочем, на тот свет отправлять эсера тоже еще рано. Возможно найдется крючок, на который удастся его поймать. Как говорил… уж не помню кто, скорее всего какой-то известный мудак: отбросов нет — одни кадры.
Черт, жалко Россию, очень жалко, прямо сердце кровью обливается. А может по-тихому сковырнуть Николашку? К примеру, поставить у руля кого-нибудь из великих князей, для начала. У всяко лучше будет чем нынешний император. Мысль хорошая, но очень трудная, гораздо трудней, чем насадить на кукан япошек. Тут всю систему менять надо. Ладно, как говорится, благими намерениями выстлана дорога в ад. Можно такого наворотить, что столетиями не разгребут. Хотя… в Московии пятнадцатого века у меня получилось. Далеко не все как задумывалось, но получилось же! Во всяком случае, подумать стоит. Но позже.
 
А пока сосредоточимся на насущных, не столь глобальных, делах. Сколько у меня времени до встречи с Рейли? Вагон и маленькая тележка. Успею все.
Из порта прямым ходом направился к Айвазяну, согласовать кое-какие моменты, отдать новые распоряжения и забрать информацию на сердечного дружка Мадины.
Шарль все-таки соблазнил меня чашечкой своего кофе и в процессе употребления оного принялся докладывать.
— Парень из простой семьи, единственный ребенок, рос фактически на улице. В полиции на него ничего серьезного нет. Пара драк, поножовщина, сбыт мелкой контрабанды — но подобным все мальчишки грешат в том районе. В школе учился неожиданно хорошо, даже получал муниципальную стипендию. Увлекается боксом, сейчас занятия забросил. Учится в парижском университете на юридическом факультете и одновременно подрабатывает помощником бухгалтера в нескольких компаниях.
— Прямо такой положительный, аж противно… — со странным недовольством прокомментировал я. Хотя почему странным, недовольство исходило из надежды сорвать встречу со щенком из-за какой-нибудь серьезной компры. Ну не нравится мне эта затея, хоть тресни.
Шарль пожал плечами, мол, я сделал все что мог. А потом хлопнул себя по лбу и извиняющимся тоном добавил:
— Есть еще кое-что. Мальчишка порой подрабатывает, удовлетворяя богатеньких дамочек в возрасте. Правда я сам… — Айвазян смущенно улыбнулся. — Грешен… раньше был…
— Жиголо значит… — я удовлетворенно кивнул. — Ну хоть что-то. Ладно, хватит со щенком, займемся делами…
Делами я занимался до самого обеда, перекусил у Шарля, очень вкусной долмой, приготовленной его женой, после чего опять принялся шастать по городу. Дела, мать их за ногу, гребанные дела, по-другому нельзя, волка ноги кормят.
Уже ближе к вечеру, наконец, добрался до городской квартиры и принялся приводить себя в порядок, перед встречей с британцем.
На этот раз оружием не стал пренебрегать и экипировался по полной — с бриттами ко всему надо быть готовым. Кольт в скрытой поясной кобуре, на щиколотке дерринджер. В жилетном кармане — маленький браунинг. Наваха, тычковый нож, в трости тонкая трехгранная рапира. Была бы возможность, я бы на себя напялил полный готический комплект доспехов, но увы, не поймут. Поэтому ограничился только жилетом с вставками из вареной кожи. От серьезного калибра не спасет, конечно, но карманную малопульку и нож удержат. И на том спасибо.
В клуб отправился на машине, но про охрану тоже не забыл — вокруг заведения сосредоточилась группа Гастона в полном составе, а при мне неотлучно находились Артур и Рауль.
Понятно, Массино затеял встречу, только из-за того, чтобы свести Рейли со мной. Ну что же, побеседуем. Но в игры с англичашкой я играть не собираюсь. Легкий разведопрос, почувствую малейшую угрозу для себя — британец не доживет даже до утра. В том, что он враг — сомневаться не приходится, а врагов я предпочитаю употреблять в холодном виде. Остальное от лукавого. Тактика никогда не подводила.
Ровно за три минуты до назначенного времени, я вошел в клуб. Еще две минуты ушло на то, чтобы поздороваться со знакомыми и пройти на второй этаж, где располагались комнаты для переговоров.
— Прошу, месье де Лавардан… — метрдотель открыл тяжелую дверь из мореного дуба.
В небольшом кабинете, за сервированным столом сидел Сидней Рейли, безукоризненно одетый и внешне, абсолютно невозмутимый.
 
— Месье де Лавардан… — при виде меня, британец встал и официально поклонился.
— Месье Рейли… — я официально ответил ему.
— Господа… — метр тоже поклонился. — Ровно минуту назад мне сообщили, что месье Массино из-за неотложных обстоятельств не может присутствовать на встрече и приносит искренние вам извинения.
«Ну что же, все очень предсказуемо… — иронично подумал я. — Но вышло слегка грубовато. Эх, Лука, Лука, ты же не дурак и прекрасно понимал, что тебе еще аукнется эта эскапада. Сильно аукнется. Интересно, что или кто, тебя заставил так подставится?»