Совпадения случайны (СИ)

Обычно в своих снах я поворачиваю в сторону Н-ска. Не спеша бреду вдоль обочины мимо подсолнуховых полей и пыльных кустарников, вдыхаю аромат прелой травы, пинаю камешки на дороге. Тёплый ветер играет моими волосами и треплет подол летнего сарафана. На моём плече сумка из «МальДИВО», в руке телефон. В наушниках «Маленький принц» обещает нам «встретиться снова», и ничего не предвещает беды. Но внезапно за спиной раздаётся гудок клаксона. Я оборачиваюсь… А дальше синяя «ауди» увозит меня в ночной кошмар.
Иногда мне снится Центральный Пригород и его узкие тенистые аллеи, где растущие по обеим сторонам тротуара деревья смыкаются кронами, образуя арку.
Но сегодня я смотрю на улицу свысока, а точнее со второго этажа заброшенной постройки.
С неба льётся солнечный свет. Он разбивается о листву, о серый асфальт, рассыпается осколками по следам ночного дождя.
Я рассматриваю дом у дороги. В Пригороде это единственная пятиэтажка.
Моё внимание притягивает распахнутое окно на четвёртом этаже. Среди прочих, наглухо заколоченных, оно выделяется, словно родинка на белоснежной коже.
Я знаю, что будет дальше…
В окне — женщина. Устроившись на подоконнике, она наблюдает сверху за прохожими. Ветер треплет подол её белого платья. Длинные волнистые волосы переливаются на солнце всей гаммой оттенков от светло-русого до золотого. Она сжимает в руках бокал вина, время от времени поднося его к губам.
Я прищуриваюсь, чтобы разглядеть её черты, но на таком расстоянии сделать это невозможно. Мне хочется думать, что она молода, красива и влюблена. Она уже снилась мне раньше. Но ни один сон не показал мне её лица.
Между тем женщина допивает вино и отставляет бокал. После аккуратно приглаживает волосы, поправляет съехавшую с плеча лямку, разворачивается и осторожно спускает ноги с окна, словно хочет вернуться в комнату. Но не уходит.
Развернувшись спиной, она продолжает сидеть на подоконнике, и вскоре порывы ветра доносят до меня её сдавленные рыдания. А мгновением позже женщина вскрикивает и опрокидывается назад в распахнутое окно.
Пытаясь удержаться, она хватается за оконную раму, но пальцы соскальзывают с гладкого пластика.
Время становится тягучим и липким, словно горячая карамель…
Как в старом чёрно-белом фильме, поставленном на медленную перемотку, я вижу парящий в воздухе силуэт. Раскинув руки, женщина приближается к земле. Ветер подхватывает её белое платье и перебирает золотистые локоны. В последний раз.
Из моей груди вырывается протяжный крик.
— Я не хочу видеть, как она разобьётся! Я не хочу видеть, как она разобьётся!
Зажмуриваю глаза, закрываю уши и опускаюсь на колени. Но даже сквозь созданный барьер слышу глухой удар от столкновения тела с землёй.
Птицы, поющие в листве старого тополя, разом замолкают и срываются с веток. На залитую радостным солнцем улицу опускается злая тишина.
Мне требуется время, чтобы набраться смелости и опять выглянуть в окно.
Осторожно подтягиваюсь к плохо покрашенному подоконнику. Створка, через которую я смотрела прежде, распахнута. Я же нарочно выбираю другую, закрытую, с мутным от грязи стеклом. Потому что боюсь ожидающей меня картины…
Она неподвижно лежит на асфальте. Я с замиранием сердца смотрю на неё из своего укрытия. С такого расстояния сложно определить, дышит она или нет.
И вдруг женщина приподнимает руку.
— О, боже! Она жива! — вскрикиваю я и бросаюсь к выходу.
Чтобы попасть на улицу, мне нужно преодолеть два пролёта прогнивших ступенек. Рассохшиеся доски провисают и скрипят под ногами. Одна из них разламывается, я проваливаюсь одной ногой, но успеваю зацепиться за перила. Вытаскивая ногу, распарываю лодыжку, вскрикиваю от внезапной жгучей боли, но продолжаю пробираться к выходу и, наконец, выбегаю на безлюдную улицу.
Теперь меня и эту женщину разделяет серая полоса проезжей части, по которой непрерывным потоком несутся автомобили.
Я размахиваю руками, пытаясь привлечь внимание водителей, но те безразлично проезжают мимо.
Сквозь пролетающие машины я смотрю на несчастную женщину.
 
Она лежит на спине и будто смотрит в небо. На самом же деле её взор устремлён на окно. То самое, из которого она выпала. Оно распахнуто, ветер колышет занавески, а за ними я вижу… чёрный силуэт. Мужчина это или женщина не разобрать.
— В комнате человек! Это он сбросил её! — кричу в никуда.
С трудом перебравшись через дорогу, устремляюсь к женщине. Склоняюсь над ней и понимаю, что… не вижу её лица. Осторожно кладу её голову себе на колени, убираю светлые пряди от лица… А лица нет! Словно кто-то стёр его ластиком, как какой-то неудачный рисунок.
Она пытается что-то сказать, но я слышу только булькающие звуки в гортани. Наконец, мне удаётся расслышать хриплое:
— Зачем ты убила меня?
— Нет! Я этого не делала! Это не я! Это тот человек в комнате!
Я поднимаю глаза на окно. Но теперь оно заколочено крест на крест двумя гнилыми досками. А через мгновение женщина издаёт последний вздох и умирает на моих руках…
  
Глава 07
 
Вторая пара началась пятнадцать минут назад, но преподавателя до сих пор нет, и будущие экономисты строительного колледжа страдают от безделья.
Парни, собравшись толпой, играют в карты на последней парте. Девчонки листают каталог косметики у окна.
Кузнецова, звезда нашей группы, как обычно отделившись от всех, сосредоточенно красит ногти.
Тупикина, её верная страшная подруга, строчит смс-ки очередному воздыхателю. Сомневаюсь, что ребята клюют на её жидкие волосы и толстые ноги. Скорее, она берёт их совсем другой частью тела. И это точно не мозг.
Я уже два года знаю этих ребят, но дружу только со Светкой. Остальным от меня перепадает лишь сухое "Привет", ну и курсовые работы за умеренную плату. А так я не лезу к ним, они не лезут ко мне, и все счастливы.
Светка копается в смартфоне, пытаясь найти лучшую замену моему пропавшему телефону. Она периодически толкает меня локтем и зачитывает характеристики очередной модели:
— Во, гляди! Оперативки 3 Гб, камера 13 Мп и диагональ 5,5 дюймов… С моим "масиком", конечно, не сравнить, но для тебя это отличный вариант…
Заметив, что я уже второй раз пропускаю её слова мимо ушей, она наклоняется ко мне.
— Дашка, ты слушаешь?
Нет, я не слушаю… Я вывожу в тетради кружочки, цветочки и разные каракули, а сама думаю о ночном кошмаре, от которого проснулась утром.
— Она снова и снова умирает на моих руках… — срывается с губ.
Светка тут же отзывается:
— Ты о чём? Кто умирает?
Я поворачиваюсь к ней:
— Та женщина в окне пятиэтажки. Она опять приснилась мне…
— И опять выпала из окна? — Светка знает об этих моих кошмарах.
— Да, — киваю. — И её лицо… Оно опять было стёрто! Она умерла, а прохожие показывали на меня пальцами и скандировали: "Убийца! Убийца!"
— Дашка, это просто плохой сон! — успокаивает Светка. — Мне тоже, бывает, такое приснится! — она театрально закатывает глаза.
— Я много думала об этих снах, — кручу в руках простой карандаш. — А что, если мне снится… мама.
— Почему ты так решила?
— Я не вижу её лица, потому что не знаю, как она выглядит. Знаю только имя… Лариса. Ещё знаю, что у неё были длинные волнистые волосы, и что она умерла. Бабушка никогда не рассказывала мне, как это случилось. Она вообще не любила говорить о моих родителях и ни разу не показала мне их фотографий. Всякий раз, когда я просила её рассказать о матери, бабушка уходила от ответа. Ссылалась на занятость или плохое самочувствие, а сама потом пила таблетки от давления. Думала, я не замечаю, как они убывают в её аптечке…
Я отрываю взгляд от карандаша и смотрю на подругу:
— Светка, я думаю, с мамой произошло что-то ужасное, а эти сны пытаются рассказать мне, что именно случилось.
— Даже не знаю, что сказать… — отвечает подруга, а сама одним глазом уже провалилась в экран смартфона.