Хозяйка Чёртова озера (СИ)
- Задавай.
- Ты ответишь на любой?
- На любой… - я насторожилась.
- Как Джин предала госпожу?
- История стара как мир, - усмехнулась я, но тут же прогнала это выражение со своего лица.
- Я всё-таки Джин любила, хоть и упорно доказывала всем обратное. Она была при жизни компаньонкой, даже фавориткой одной известной дамы. Очень властной. Была весёлая, развратная и подходила по всем мыслимым критериям на роль «подружки». А потом покровительницу казнили, а её не отличающаяся хорошим здоровьем подружка покончила с собой. Но перед этим был суд, на который Джин, конечно, честно явилась. На тот момент она уже знала, кем является, но ее обманули немного. Сказали, что ей нужно предать Госпожу на суде, и тогда даруют вечную жизнь. Джин смалодушничала, но я ее понимаю… Она страдала не меньше моего. Так она и умерла. По дороге в тюрьму сбежала и на глазах у всех кинулась в воду!
- Драматично, - кивнул Кит. - Почему лжёт Уинифред Дэвис?
- Это кто такая, ради дьявола? - не сдержалась я. - Уж не родственница ли Коко? Не имею дел со шлюхами, это заботы Клотильды.
- Зачем ты приходила ко мне?
- Не знаю. Мне хотелось к тебе идти, и я шла. Я не цепная собака. Мне всегда хотелось живого общества, особенно после упокоения Джин… А ты был мне, не знаю, ты мне нравился. Волновал. Не задавай вопросов таких!
- Но к отцу ты тоже ходила…
- Не сравнивай! Я просто истязала старого дурака! Я хотела его страданий и только.
- Карен с тобой заодно?
- Абсолютно! Я хотела себе подругу и завела Карен, как заводят кошку! Я очень её любила и люблю, и никогда не позволяла никому пальцем ее тронуть! Она знала, кто я, и поддерживала любую мою ложь.
- Почему? Ты обрекла ее на страдания!..
- Нет, нет. Я обрекла ее на свободу! Она Вилиса, пусть и нет такого титула, но она будет свободна! А на земле она страдала. Карен будет вечно жить в озере. Будет узнавать мир вокруг, развлекаться и жить своей жизнью…
- Но это не жизнь.
- Лучше так, чем то, что было при жизни. Деньги ей были нужны не на покупки, а на побег. Такая же несчастная жертва, как Майла.
- Вы закончили? - спросила Уинифред.
- Вы подтверждаете, что все показания…
- Вы лишь коронер. На каком основании вы меня допрашиваете? - Уинифред даже рассмеялась.
- Вы ведёте себя несколько…
- Нисколько, - ответила Уинифред и подняла на коронера глаза. На секунду ему показалось, что цвет ее глаз поменялся, но это же только показалось?
- Нам не о чем больше говорить, - улыбнулась она и вышла из-за стола, поправляя платье. На ней не было передника официантки, плечи еле прикрывал вязаный кардиган.
- Уинифред, - настаивал Корсо. - Но вы же сами позвонили и сказали, что меняете показания насчёт Майлы Фокс.
- Но я же не вам звонила, - пожала плечами Уинифред.
- Нам сообщили, что Майла жива. Любая информация о ней может быть полезна!..
- Простите, ничем не могу помочь, - Уинифред вышла из кафе и пошла вдоль дороги, словно в радиусе пары миль было хоть что-то, куда можно пойти.
Картина была странной, в этой части трассы прохожих не часто встретишь И девушку бы непременно заметили и предложили подвезти, но она неожиданно свернула в лес, закуривая по пути «Мальборо».
Дождь не унимался, и Кит, уставший от езды «вслепую», остановился у торгового центра, который, не поддаваясь логике, вырос прямо на въезде в город, на удалении от жилых домов. Я не видела ещё такого, торговые центры в моём представлении были похожи на длинные торговые ряды с бакалейщиками, мясниками и прочим сбродном. Туда обычно отправляли экономку, в худшие годы мама ходила сама, но меня от таких мест держали подальше.
Как я поняла, теперь это было настоящее место встреч и развлечений, наряду с кинотеатрами и кафе. Счастливые, но странно на мой вкус одетые девушки выходили оттуда с пакетами, смеялись и усаживались в свои длинные, низкие машины. У них были сумасшедшие пушистые волосы, яркие, блестящие майки и лосины. Они носили жуткие каблуки - толстые и просто гигантские, курили на виду у всех. Они были ярко накрашены, жевали жвачки, у них были броские дешёвые украшения и никакой элегантности. Я не особо много понимала в этом мире, знала только слухи от девочек, что до меня доходили, но мне не нравилось это шумное задыхающееся общество.
- Они странно выглядят, - шепнула я Киту, а потом посмотрела на своё белое платье на бретельках. - И мне явно стоит сменить одежду.
- За этим мы и приехали, идём. Купим что-то более-менее современное. Ты выглядишь, как хиппи.
- Значит, я хиппи! Что такого?
- Ничего. Да, ты вполне могла бы стать хиппи. Но обувь все-таки приобрести стоит.
Мы долго изучали витрины: то одну, то другую, и я постепенно входила во вкус и без всяких покупок. Когда Кит вручил мне бутылку воды, видимо опасаясь приступа паралича, я даже не обратила на это внимания, заворожённая манекенами с пышными волосами, какие я помнила только у негритянок.
И что мы купим?
- Для начала туфли. Каблуки? Или что-то простое?
- Не знаю… Это что? Это мужские?
- Нет, это женские кеды. Хочешь?
- Это не изящно! Как насчёт… м-м-м, да тут всё странное! Зачем такая подошва? Разве это удобно?
- Это платформа.
- Мне нравится, когда нога свободна, я к этому привыкла… Может, это?
Я покрутила в руках пару сандалей с длинными шнурками, видимо предназначенными, чтобы затянуть ногу, как у гречанок.
Мы вышли с пустой коробкой, в то время как я уже привыкла ощущать под ногами не землю. Странное новое чувство, вернее, забытое старое. Я ловила собственное отражение в каждой витрине, радуясь тому, какие красивые у меня ножки в сандалиях.
Мы прошлись по нескольким магазинам, каждый раз я замирала перед витриной не меньше, чем на минуту, а Кит спрашивал, хочу ли я что-то. А в итоге я выбрала наряд, который и вправду носили те, кого Кит назвал «хиппи». Я хихикала и хлопала в ладоши, глядя на себя, и мне казалось, будто я участвую в диковинном маскараде, до того непривычно было на себя такую смотреть. Мы купили юбку по щиколотку, майку, которую я завязала на талии и ещё одну майку, которую пришлось надеть под ту. Ещё мне пришлось купить тёплую безразмерную кофту, потому что обычные люди сейчас мёрзли, и кучу цветных бус, которые смешно звенели. Я даже завязала на голове милый красный платок и решила впервые за семьдесят лет накраситься.
Я так этим наслаждалась, что не сразу поняла, зачем Кит привёл меня в магазин, где одежды не было.
- Это библиотека?
- Это книжный, - ответил он, не отрывая от меня глаз.
Он наконец отпускает мои руки, чтобы нырнуть под юбку, которая теперь не кажется такой уж короткой. За какую-то секунду он меняется.
Замирает. Долго целует. Нежно гладит кончиками пальцев скулу, а потом губы. Касается меня. Если бы он вовремя не зажал мне рот рукой, мой стон слышал бы весь бар, а я только смеюсь, потому что это разве что смешно, но никак не страшно. Он делает несколько движений пальцами, а я уже понимаю, что часа мне будет мало, что я слишком долго его ждала. Он был моим так мало, какие-то часы, примерно столько же, сколько мы провели порознь. А вся моя пустая жизнь куда? Она же прошла без него… Без этих глаз, губ, волос и улыбки, которой было так катастрофически мало в эти дни.
Его губы мягко касаются шеи, и мурашки по моему телу уже не пробегают, они просто взбесились от избытка чувств. Я оказалась где-то на его руках или на небесах.. Где-то, где мне уже не доступно облечь действия в слова . Я жмурюсь, как от солнца, и прижимаюсь щекой к его шее, чтобы сделать хоть один вдох ненаполненный им, потому что нужен мне воздух или нет, но голова кружится по-настоящему.
Оставьте мне этот момент, а завтра я умру. Стану пеной, или чем там становятся русалки? Неужели в мой последний вечер, я, грешница, буду так счастлива?