Невезучая Стеша или Новогодний (не) подарок (СИ)

Когда Вова наконец вошёл и стал двигаться, я не продержалась и минуты. Тело содрогнулось, и я, кажется, всхлипнула, крепче обняла Вову. Воздух застрял в груди, в ушах шумела кровь, а в глазах плясали белые точки.
— Прости, — с трудом выговорила я. — Давно не было практики.
— Ничего. Дать тебе пару минут перевести дух? — шепнул он на ухо.
Я слышала в его словах самодовольство. Но обидно не было. Заслужил. Так хорошо мне ни с одним мужчиной не было.
— Нет. Хочу ещё, — непослушными губами ответила я. Вова убрал с моего лба волосы, улыбнулся и поцеловал.
Мне не просто хотелось продолжения, ярких эмоций и физического наслаждения. Мне хотелось доставить удовольствие Вове, услышать его стоны, ощутить страсть, которую он сдерживал. Мне хотелось отдать ему всё, лишь бы увидеть, что и ему было со мной так же хорошо, как мне с ним. И я дала себе волю.
Я не чувствовала ни стыда, ни скованности, не задумывалась, что обо мне подумает Вова. Я растворилась в происходящем, разрешила себе делать что захочется. И кажется, Вова делал то же самое. Нами правили инстинкты и эмоции. Сумасшествие или волшебство — не знаю, что это было.
В ту ночь мы не спали. Уснули, когда за окном рассвело, и мы увидели, что мир превратился в зимнюю сказку. Каждое дерево, куст, веточка, забор, машины, дорожки, качели — абсолютно всё покоилось под пушистым снежным покрывалом.
Проспали мы почти до четырёх дня. Я проснулась первой и сразу почувствовала, как ноет каждая мышца в теле. Но чувство счастья от этого меньше не становилось. Я осторожно приподняла голову с груди Вовы и с огромным трудом сдержала смех. Кощей свил у Вовы на голове гнездо и походил на чёрную ондатровую шапку-ушанку, которую зимой любил носить дедушка. Ёшка же залез под одеяло, вытянулся вдоль Вовы и уткнулся носом в подмышку. Все трое сладко и безмятежно спали, тихо посапывая.
Я осторожно опустила голову обратно Вове на грудь и лежала, не шевелясь, и мечтала. Представляла, как каждое утро мы вот так просыпаемся в обнимку с котами, едим, смотрим фильмы, гуляем, смеёмся и занимаемся любовью. А за окном кружит снег, потом тает, и приходит весна. А потом наступает жаркое лето, и мы проводим больше времени на природе, но неизменно вместе. В моих мечтах мы счастливы, даже когда погода портится. Приходят дожди и холод, а мы согреваемся в объятиях друг друга с мурлыкающими под боком котами. И не расстраиваемся, когда вновь наступает зима.
Я вздохнула. Знала, что ничего такого у нас не будет. Одна сказочная, предновогодняя ночь, море чудесных воспоминаний и всё. Но помечтать было приятно.
Живот неприятно заныл, я осторожно выбралась из постели и пошла в туалет, а затем в ванную. От вчерашней красоты и лоска ничего не осталось. Наверное, приблизительно так же себя чувствовала Золушка после бала — страшной, но счастливой, правда с ноющим от тоски сердцем.
Я стёрла остатки макияжа, расчесала и собрала волосы, быстро приняла душ. Когда вышла, столкнулась с заспанным, взъерошенным Вовой. Мои коты, словно конвоиры, от него не отходили. Таким он мне даже больше нравился. Домашний, милый, родной…
— Выспался? — заулыбалась я. Едва сдержалась, чтобы не обнять и не поцеловать. — Душ? Кофе? Очень поздний завтрак?
— Да. На всё «да», — хрипло ответил он и тоже улыбнулся.
Я дала ему чистые полотенца, отогнала котов и пошла на кухню. Когда Вова вышел из душа, я выкладывала на тарелки омлет. Свою порцию Вова проглотил за пару минут.
— Очень вкусно. Спасибо.
— Пожалуйста, — ответила я и продолжила есть.
Вова пил кофе и наблюдал за мной. Ох уж эти утра после совместно проведенной ночи — во сколько бы ни наступили, неловкость и недосказанность всегда до противного осязаемы.
— Мне было очень хорошо с тобой. Невероятно хорошо, — сказал Вова.
— Мне тоже с тобой было очень хорошо! — радостно ответила я и по лицу Вовы поняла, что вставила свою звенящую счастьем реплику перед большим и жирным «но». В душе вновь заскреблись пустота и одиночество. Впервые за всё проведённое с Вовой время.
   
Глава 8
 
Аппетит пропал. Я отпила кофе, надеялась, что Вова продолжит говорить, но он молчал, а я не знала, куда себя деть от неловкости.
— Хочешь бутерброд или ещё омлет могу приготовить? — сменила тему я и сделала вид, что никаких восторженных заявлений не делала.
— Хочу ещё с тобой увидеться, — хитро сощурился он и улыбнулся.
Мгновенно стало жарко, а низ живота потянуло в приятном спазме. Я тоже хотела ещё увидеться. Хотела почувствовать горячее дыхание Вовы на коже, опьянеть от обжигающих ласк его языка, замереть от восторга, когда сильное тело Вовы накроет моё. Я хотела ещё раз услышать низкий тихий стон Вовы на пике наслаждения, увидеть его глаза в этот момент и ленивую улыбку после. Но я знала, что это край бездны. Упаду в неё, а потом долго буду выбираться обратно, собирать душу по кусочкам. Влюбляться всегда опасно. Влюбляться в того, кому чувства не нужны, откровенно глупо. Поэтому я сглотнула и отвела взгляд.
— Думаю, не стоит, — отрицательно качнула головой я.
— Почему? — Он сильно удивился. Видимо, ждал продолжения флирта. — Нам же обоим было хорошо. Разве нет?
— Было. Но пусть лучше наша история будет как хороший фильм с приятным послевкусием, а не как сериал со слитой концовкой, — печально улыбнулась я.
— Вот сейчас не понял, — нахмурился Вова.
Я вздохнула. Увы, ни одной другой аналогии на ум не приходило.
— Мне было с тобой хорошо, и я хочу запомнить этот вечер именно таким, ничем не омраченным. Как добрый, романтичный, новогодний фильм. Но если мы ещё увидимся, я, скорее всего, в тебя влюблюсь, и какое-то время нам будет здорово, но потом всё придёт к весьма печальному финалу.
— То есть ты не хочешь со мной больше встречаться, потому что я не могу пообещать тебе штамп в паспорте? Что ж у вас, у девушек, за пунктик-то? — Он откинулся на стуле и сжал челюсти.
Красивый. Когда улыбается и когда хмурится и злится как сейчас. Хотелось погладить его по лицу, чтобы пальцы кольнула щетина, и чтобы складка между бровей разгладилась. Но нельзя. Мы снова чужие и, кажется, опять не понимаем друг друга.
— По-моему, пунктик у тебя, а не у меня, — поморщилась я. — Я ЗАГСа не боюсь, но выскочить замуж не предел моих мечтаний. И тебя под одну гребёнку со всеми моими бывшими, встречными и поперечными не загребаю. В отличие от тебя. Если для тебя все женщины одинаковые, то продолжать разговор смысла точно нет.
— Ладно. Ты права. Прости, — вздохнул он. — Но я тогда не понимаю, если официальный брак для тебя неважен, почему мы не можем видеться? Какие отношения ты хочешь?
— Не знаю, — развела руками я. — За двадцать семь лет не было у меня таких отношений с мужчиной, в которых я была бы счастлива продолжительное время. Самые искренние и крепкие отношения у меня сложились только с котами. — Словно поняв, что я говорю о них, мои чернушки оживились. Ёшка лег мне на ноги, а Кощей развалился на коленях. И оба затарахтели как бензиновые генераторы. Я нежно почесала Кощея за ухом. — Но я точно знаю, чего не хочу, — продолжила я тише. — Не хочу, чтобы мной пренебрегали. Чтобы внушали, что я недостаточно хороша. Я не хочу доказывать, что лучше какой-то Маши, Оли или Кати. Нахлебалась я этих соревнований вот так, — я провела ладонью по горлу. — Устала, вот прям на всю жизнь устала от эмоциональных качелей. А то, что ты предлагаешь, это они и есть: пока всё сладко и гладко, ты рядом, а как что-то не понравилось — прости-прощай.
— Так просто надо стараться не выносить друг другу мозг по мелочам, и будет всем счастье. Никаких качелей, — фыркнул он.
— Нет, Вов, это так не работает, — печально улыбнулась я.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я пять лет так жила. И ничем хорошим для меня это не закончилось. И знаешь, ссоры это не всегда плохо. Если люди могут друг друга услышать и понять, то даже хорошо. Идеальными отношения редко бывают. Мы можем друг друга обидеть и не заметить. И что же теперь, замалчивать боль и обиду? Так недопонимание будет только множиться.