Разрешите влюбиться

– Такие вещи вычисляются на раз-два, – возразила Марина, – нужно просто шарить в программировании.
Она была привычно невыносима, поэтому никто не обратил внимания на ее реплику.
– Хм, интересненький дизайн! – Оля прикоснулась пальцем к дисплею и прокрутила страницу вниз. Черный фон, белые буквы и минимум надписей.
– Содержимое гораздо интереснее, – добавил Женька, – неужели вы не видели? Вам не приходила ссылка?
– Нет!
Он заерзал на стуле:
– Всем студентам, кто зарегистрирован на сайте университета, пришла ссылка на этот сайт.
– Что за сайт?
Антон вернул страницу в исходное положение и ткнул пальцем в заголовок.
– Это что-то вроде организации, которая… ну, не знаю… помогает восстановить справедливость, что ли. – Он указал на выделенное курсивом. – Тайные организаторы предложили присылать им анонимки – свидетельства любых бесчинств и нехороших поступков, которые творятся в универе. Любые скандальные сплетни и слухи, получившие достаточно доказательств, они публикуют.
– Но не просто так, – Женя перешел на шепот, – после того как факт чьего-то злодейства получает подтверждение, о нем сообщают на главной странице сайта и запускают голосование: наказать виновника за его проступок или простить.
– Каким образом? – заинтересовалась разговором Марина.
В ожидании ответа Оля застыла с выпученными глазами. Она вытянула шею и немного подалась вперед.
– Ну, к примеру, одна девочка с третьего курса, которая пожелала остаться инкогнито, пожаловалась на местного донжуана. Будто бы тот, проведя с ней ночь после вечеринки, растрепал всем об этом. Разумеется, привела какие-то доказательства. – Женя тряхнул головой. – Общее голосование решило, что нужно его наказать, и через сутки после оглашения результатов этого парня обнаружили примотанным скотчем к столбу на въезде в университетскую аллею.
– Это называется «самосуд», – буркнула Марина, теряя интерес к разговору и возвращаясь к салату.
– А, я помню этот случай. – Олька даже присвистнула. – Все собрались тогда вокруг этого несчастного и снимали на телефон. Шуму-то было! У него на груди была табличка «Трепло».
– Жестко, – изумилась я. – Наверное, у того, кто занимается этим, полно свободного времени. И с головой не все в порядке.
– Жестоко, зато справедливо, – вздохнула Оля. – Не хотела бы я оказаться на месте той девчонки: все смеются, показывают пальцем. Негодяй получил по заслугам, и это уже хорошо.
– Ты бы не оказалась, – заметила Марина, потрясая в воздухе вилкой. – Достаточно иметь хотя бы каплю мозгов и чувство собственного достоинства, чтобы не присутствовать на пьяной тусовке, не напиться и не попасть в подобную ситуацию.
– Иногда мне кажется, что ты моя мама, – заметила Олька, послав в ее сторону многозначительный взгляд. – Откуда ты знаешь, вдруг они встречались с этим парнем? Вдруг эта девушка любила его, доверяла и все было серьезно? Представляю, как ей было больно, когда этот придурок растрепал о том, что произошло между ними.
– В любом случае я осуждаю подобные методы. – Марина пожала плечами, и тщательно уложенные волосы качнулись в такт.
– Еще один парень долго не возвращал кому-то долг. – Женька выпил разом полстакана компота и продолжил: – Как только его кандидатуру выставили на голосование, он вернул деньги – испугался, что его прилюдно накажут.
– Да! – рассмеялся Антон, и на его румяном круглом лице появились ямочки. – А так как конкретное имя не указали, одни лишь намеки на личность обвиняемого, то сайт тут же закидали сообщениями о возвратах долгов на различные суммы – все массово начали возвращать займы, лишь бы не нарваться на людей из «Черной метки».
– А сегодня заканчивается очередное голосование. Сообщается, что один преподаватель, – Женя поставил в воздухе воображаемые кавычки, – нечист на руку. Якобы ему почти нереально сдать зачет или экзамен, если предварительно не позолотить ручку.
– Ох, похоже, я знаю, кто это, – сдавленно просипела Оля.
Да мы все знали.
С госпожой Маргаритой Васильевной Ливенской, преподавателем и молодой акулой экономики, весьма трудно, почти нереально, было найти общий язык. Стервелла, как ее прозвали студенты, носила двенадцатисантиметровые каблуки и неизменную хищную ухмылочку. Даже у нашей Марины не получалось с первого раза сдать ей зачет, и никто не знал, почему она ее заваливала, ведь ответы всегда были верными.
 
А ларчик открывался просто: чтобы своевременно и успешно сдавать зачеты и экзамены Стервелле, нужно быть покладистым и очень услужливым. Кто-то возил ее на работу, другие целый месяц занимались отделочными работами на ее даче, третьим она открыто назначала цену за отметку в зачетке, но, как говорили, делала это настолько искусно, что никто и никогда не посмел бы обвинить ее в вымогательстве.
Госпожа Ливенская обожала свою работу и свой статус. Хитрая и изворотливая, если было нужно, она умело напускала на себя ангельский вид. Денег в руки сама не брала. И вряд ли бы кто-то посмел открыто обвинить ее, попытавшись уличить в извлечении выгоды из служебного положения. Не зря именно Стервелла преподавала экономику предприятия – знала, как наладить успешный бизнес даже там, где его отродясь не водилось.
– На сайте есть намек, что и автомобиль нечестный препод купил, внеся первый взнос теми деньгами, которые получил со студентов за весеннюю сессию.
– Вообще-то, с такими вещами нужно обращаться в правоохранительные органы, – прокомментировала Марина. – Пометить купюры и взять с поличным. А еще лучше – знать материал назубок, тогда уж точно никакой учитель тебя ни на одном предмете не завалит.
Мы все уставились на нее. Не ее ли завалили на ровном месте в прошлую сессию и отправили на пересдачу?
– Все правильно, Марин, – Антон поспешил убрать телефон в карман. – Только, видимо, никто до сих пор на это не решился.
– Гораздо легче вершить самосуд, – дернула плечами подруга.
– Простите, – мне пришлось извиниться, потому что в сумке зазвонил телефон.
Достала его. На дисплее высветился номер врача. В груди тревожно кольнуло.
– Да? – ответила, быстро направляясь к выходу из столовой.
– Настя? – Голос заведующего отделением был серьезен.
– Да.
Я вышла за дверь и отошла к окну.
– Ты придешь сегодня вечером?
– Конечно! Обязательно, Владимир Всеволодович! Приду.
Слышно было, как он прокашлялся.
– Это хорошо, потому что у меня для тебя есть новости.
– Какие? – Я сглотнула, стараясь не обращать внимания на бьющую нервную дрожь. – Что-то с мамой?
– Нет. – Короткая фраза позволила вздохнуть облегченно. – Просто Елена Викторовна передала мне твою просьбу.
– И? – Нетерпеливо.
– В общем, я согласен. Приходи, обсудим график.
 
7
 
– О, Настя первый раз за день улыбается. – Лицо Женьки просияло. – Наконец-то.
– Какие-то новости? – заинтересовалась Оля.
Ребята уставились на меня.
– Да. Меня берут санитаркой в больницу.
– Ого… – Кажется, Антон не знал, как реагировать.
– Поздравляю, – неуверенно улыбнулась Марина.
– А разве для этого не нужно медицинское образование? – Исаев снял очки, протер и водрузил обратно на нос.
Я взяла со стола тарелку и чашку.
– Нет. Вообще, если честно, это довольно непривлекательная работа…
– Чего уж там, так и говори – грязная. – Встав, Оля принялась помогать мне, складывая посуду на пустой поднос.
– Мытье полов, санобработка и прочее. – Я пожала плечами. – Не на полный график. Просто я подумала, что и так постоянно бываю у мамы, ухаживаю. Если бы они взяли меня в штат, появилась бы возможность больше разговаривать с ней, следить за ее состоянием. Никто ведь не знает… – в горле встал горький ком, – сколько ей осталось…
– Брось, – вскочила Марина, – неужели ты думаешь, что у нее нет шанса очнуться? Мы ведь уже обсуждали это. Отставить мысли о плохом! Состояние комы недостаточно хорошо изучено наукой, и было большое количество случаев, когда пациенты приходили в себя даже после нескольких…