Князь Барбашин 3 (СИ)

Эх, если бы тут был один из тех бояр, что, по его мнению, могли успешно вести хитрую политику лишь с ближайшими соседями, изученными ими вдоль и поперёк. Тогда бы у него был шанс доказать императору, что ничего из возможного союза не выйдет, уж слишком разные интересы у обеих стран. А раз не будет союза, то и с царским титулованием можно будет постепенно со временем разобраться. И тогда эти восточные медведи вновь вернуться туда, где им самое место - в буреломы своих лесов.
Но, словно по злому наитию, московский князь послал не кого-то, а всплывшего на волне побед молодого Барбашина, который повадками больше походил на европейского вельможу, чем на русского боярина. И что ждать от него, Ян не представлял. Зато хорошо помнил, как его хитрый ход с каперами привёл к краху гданьской политики доминирования в восточной части Балтики. И ведь такой ход не мог предугадать никто в Польше, даже он, потому как это шло вразрез всему привычному течению дел. Князь был непредсказуем, и оттого был куда опасней, чем любой другой посол.
Вот и сегодня исчезновение русских заметил, наверное, лишь он один и не трудно было догадаться, что же это могло быть. Разумеется, приватный разговор с Карлом. И, судя по довольному виду последнего, результат ему понравился. Но что могли московиты предложить императору? Ведь не войну же с турками.
В общем, с этим следовало разобраться, а значит, пора напрягать связи, которыми он уже обзавёлся в столице.
*****
Дом герцога Альба располагался довольно далеко от дворца лос Кобоса, отделённый от него городской площадью. Выстроен он был из белого известняка и не изобиловал лепниной, ведь Альбам не нужны дешёвые понты. И Величие Испании они получили по своим заслугам.
На этот раз Андрей прибыл один, без дьяка, на которого князь без зазрения совести нагрузил подготовку к испытаниям чугунной пушки, красочно обрисовав, что случится в случае любого конфуза. Герцог Альба принял его с радушием и предложил, прежде чем приступать к делам, провести приятную беседу для души. И, получив согласие, проводил гостя в большой кабинет, где уже находился незнакомый Андрею мужчина в годах.
- Позвольте представить вам, дон Андреас, - проговорил Альба, - Хуан дель Энсина, приор Леонского собора и драматург, чью пьесу вы могли оценить, посетив недавно театр. Граф де Конти привёз с собой несколько книг, одну из которых назвал вашим произведением, - продолжил герцог, - вот наш драматург и захотел свести знакомство с литератором из далёкой страны.
- Ну, если мы не стесним хозяина, потому что говорить о литературе можно часами.
- Чувствуется речь истинного знатока, - молвил молчавший до того Энсина. - И как автор, я бы хотел услышать ваше мнение о моей пьесе. Ибо вашу книгу я уже оценил.
- Пьеса хороша, спору нет, и зритель оценил её по достоинству, но лично я, уж не обессудьте, ожидал большего. Видите ли, был у нас проездом один испанец, и несколько его рассказов я позволил себе записать, удивляясь мастерству испанских драматургов.
- Даже так? - удивился Энсина. - Не расскажите?
- О, с удовольствием, - усмехнулся Андрей, мысленно благодаря ещё не родившегося режиссёра.
Спасибо вам, Ян Фрид, спасибо за ваши костюмированные фильмы, появившиеся столь вовремя. Не избалованному киношным изобилием советскому зрителю они пришлись ко двору и запомнились. И теперь Андрей нагло плагиатил "Благочестивую Марту" (которую при этом считал не самой лучшей из работ Фрида), а герцог и драматург с увлечением внимали незамысловатым приключениям её героев.
- Кто этот испанец? - спросил Энсина, когда пересказ фильма окончился.
- Не знаю, - пожал плечами Андрей. - На Руси он звал себя эль Сидом и погиб в сражении, оставив после себя кучу историй, одну из которых я и рассказал.
- Но из неё действительно получится великая пьеса, - не унимался Энсина. - Если взять основную канву и сочинить дополнительные диалоги, то...
- То возьмите и напишите, - усмехнулся Андрей. - В конце концов, театр - это важнейшее из искусств, своеобразное отражение действительности на сцене. Высмейте явную глупость и подчеркните то, что считаете необходимым.
 
- А ведь это интересное предложение! - воскликнул Энсина.
- Похоже, драматургия - это заразно, - подвёл неожиданный итог беседе герцог, вставая с кресла. - Хуан, у вас ещё будет время поговорить с доном Андреасом, ведь вы же погостите у меня?
- Разумеется, дон Фадрике, - прекрасно всё понял драматург. - Рад был знакомству, дон Андреас. Я обдумаю ваши слова о пьесе.
- Кажется, этой ночью бедняга не уснёт, - усмехнулся Альба, глядя вслед вышедшему из комнаты драматургу. - Вы разбудили в нём самую главную страсть - страсть к сочинительству. Ну да господь с ним, а вот нам стоит кое-что обсудить. Надеюсь, эти ваши чугунные пушки на самом деле столь хороши, как вы их описываете. Ибо, к сожалению, наши армия и флот испытывают большую нехватку вооружений, в то время как даже тесно связанный со двором его императорского величества дом Фуггеров предпочитает отвозить добытую ими в Венгрии медь не к нам, а в Португалию. И этих торговцев можно понять. Лузитанцы щедро расплачивается за товар привезёнными из Восточной Индии специями, в то время как финансы нашего государя находятся в не самом лучшем состоянии из-за этой проклятой войны с галлами. И отсюда встаёт вопрос: что желает получить ваш государь за возможные поставки? Ведь не за просто же так вы будете их поставлять.
- Не люблю говорить о вещах заранее, но, разумеется, свою выгоду мой государь получит сполна. Правда, калибр наших пушек слегка отличается от принятых в Испании. Как я успел узнать, у вас пользуется спросом линейка в 48, 36 и 30 фунтов.
- Да, есть такое. Хотя, после брюссельских испытаний, король велел для вооружения испанской армии принять 48-фунтовое орудие 18-калиберной длины, как наилучшую по дальнобойности, - согласно кивнул головой Альба.
- Зато не самую лёгкую. Впрочем, как я слыхал, одним из условий была возможность использования в этих орудиях ядер и снарядов к французским 42-фунтовым орудиям? Весьма верное, кстати, условие. Преклоняюсь перед его величеством и его советниками, что понимают важность использования чужого припаса для своих систем.
Герцог лишь хмыкнул на эти слова, хотя в голове зарубку о "хорошем слухе" посла, возможно, и сделал.
- А что можете предложить вы?
- Можем и сорока восьми фунтовку отливать. Но для поля боя считаю лучшим решением пушки в 12 или 6 фунтов. Они достаточно легки, чтобы вовремя менять позиции. Да и для перевозки на дальние расстояния тоже. Всё же вес в семь тысяч фунтов для сорока восьми фунтовки и тысяча восемьсот для двенадцати - это разные вещи. Но, как я уже и говорил, всё зависит от желания заказчика.
- Однако, двенадцатифунтовое орудие обходится казне почти в две, а то и три сотни дукатов, и это, не считая лафета и прочего. А что можете предложить вы?
Андрей усмехнулся. При правильном подходе к производству и достаточном мастерстве рабочих стоимость отливки чугунного орудия выходила где-то в двенадцать копеек за пуд веса. Даже если учесть, что чугунная пушка была априори тяжелее однотипной бронзовой, всё одно выходило, что одно 12-фунтовое орудие стоило ему что-то около пятнадцати рублей. Испанцы же покупали подобные бронзовые пушки за девяносто-сто рублей, если брать на русские деньги. Так что даже при более высокой себестоимости и учёта затрат на транспортировку овчинка стоила выделки.
Кстати, будучи в Англии, он поинтересовался тамошними чугунными орудиями в плане цены, и тихо посмеялся, поняв, что дешевле сорока рублей ту же 12-фунтовую пушку англичане продавать не будут. Так что, не особо наглея, можно было смело требовать с испанцев три десятка полновесных васильевских рублей за каждый ствол. И это всё равно выходило им в три раза дешевле, чем орудие из бронзы. А когда (а, главное, если) англичане смогут уронить цену на свои изделия, то и русские без больших потерь сделают тоже самое. Всё же воистину ВПК - золотая жила! То-то в его прошлом-будущем шведы весь 17 век торговали своими пушками со всеми желающими, пополняя за счёт тех продаж свою собственную казну. Рынок этот был просто бездонным. А ведь чугунные пушки для дополнительной крепости можно легировать медью, что сразу отбросит всех конкурентов далеко назад в плане качества, или, по китайскому варианту, и вовсе покрывать готовое изделие медной оболочкой. А ещё к орудиям может идти хороший порох, на который испанцы, не смотря на большое количество имеющейся у них селитры, жаловались весь шестнадцатый и семнадцатый века в его прошлом-будущем, закупая его за рубежом. Как говорится, дайте две и не мешайте.