Сэхсвет (СИ)

Мэйтт заглушил двигатель и подошёл к разлому. Высота стены здесь достигала всего тридцати сантиметров; вокруг в хаотичном беспорядке валялись бетонные глыбы, покрытые толстым льдом. Как и думал Мэйтт, стена оказалась рукотворной.
Детектив задумался. Тридцать сантиметров – это высоко. Но если соорудить трамплин из этих глыб… должно было получиться, и обязательно с первой попытки. Второго шанса могло и не быть.
Мэйтт принялся за работу, укладывая тяжёлые валуны к основанию стены и забивая щели снегом. Мышечные импланты уже полностью адаптировались, и дело шло быстро.
Через десять минут трамплин был готов. Оставалось надеяться, что конструкция не развалится, как только на неё въедет трёхсоткилограммовый снегоход.
Помни, у тебя одна попытка, – сказал Мэйтт сам себе, выводя машину на дистанцию. Отсюда казалось, что разлом слишком узкий, но перед попыткой детектив убедился, что снегоход должен пройти. Впритык.
Ну, поехали.
Мэйтт начал разгон. Ситуацию усложняло то, что ветер теперь дул в правый бок и приходилось корректировать траекторию движения. Скорость плавно нарастала, и, когда лыжи коснулись трамплина, а гусеничная часть ещё была на твёрдом льду, Мэйтт газанул. Снегоход взревел и рванул вперёд.
На короткий миг Мэйтту показалось, что ничего не выйдет и он врежется в край стены. Но у него получилось: снегоход, оцарапав левый борт, проскочил препятствие и, скрипнув амортизаторами, приземлился на той стороне.
Какое-то время Мэйтт сидел абсолютно неподвижно, не веря в такую удачу. Наверняка полетела подвеска, или движок не выдержал, или ещё что-то в этом роде… он попробовал тронуться с места, и снегоход, исправно рыкнув двигателем, проехал несколько метров.
– Да! – воскликнул Мэйтт и хлопнул снегоход по оцарапанному боку. – Ну что, дружище, погнали дальше?
* * *
Остаток пути прошёл без неожиданностей. Мэйтт вернулся на дорогу, по которой ехал изначально, и увидел, что добрался только до девяносто восьмой секции. Ускорившись, детектив преодолел расстояние до сто седьмой за несколько минут и теперь стоял возле входа в серверную.
Аккуратно подсоединив флэшку к планшету и узнав всё необходимое, Мэйтт ввёл первый код доступа на старомодной кнопочной панели. Код оказался верным (Мэйтт втайне опасался обратного) – дверь приоткрылась, и детектив проскочил внутрь.
Первым делом он начал отряхиваться от снега, мини-сугробами лежащего у него на плечах. И только после этого осмотрелся.
Что-то здесь было не так.
* * *
Точнее нет, не «что-то». Здесь всё было не так. Первые слова, которые пришли на ум детективу, были слова Элизы Мортейны, сказанные ею матери прямо перед уходом: кто-то держит нас в дураках. И вторая мысль: здесь никто не появлялся уже очень долгое время.
Как-то раз Мэйтт с коллегами накрыли нелицензированную группу майнеров. В подвале дома группировка хранила оборудование, которое круглосуточно добывало крипту. Шум от системы охлаждения стоял такой, что долго находиться там было физически неприятно.
А здесь царила тишина, нарушаемая только приглушёнными звуками вьюги, бушующей снаружи. Серверные шкафы были забиты энергоблоками и накопителями, но ни один из них не подавал признаков жизни. Мэйтт подошёл к ближайшему стеллажу и попытался прочесть надпись на энергоблоке, но не смог разобрать текст: буквы, хоть и смутно знакомые, явно принадлежали другому языку.
Он осторожно шагал по металлическому покрытию пола. Гулкое эхо практически сразу гасло, прячась в глубинах серверной.
Досс говорил, что нужно подняться на четвёртый этаж. Мэйтт подошёл к ближайшей решётчатой платформе, нажал на кнопку, но ничего не произошло – платформа не сдвинулась с места. Нажав на кнопку несколько раз, Мэйтт плюнул и отправился на поиски лестницы.
Увиденное не укладывалось у Мэйтта в голове. Здесь царил идеальный порядок, и это выглядело пугающе. Детектив поймал себя на мысли, что окружающее напоминает… декорации. Фальшивый фон, созданный для отвлечения внимания. Только вот от чего?
 
Мэйтт, не торопясь, пересёк серверную, обшаривая взглядом каждую подозрительную тень и каждый угол, и от того, что не происходило ровным счётом ничего, тревога только нарастала. Когда он добрался до конца помещения, то обнаружил в углу узкую дверь с нанесённой на ней пиктограммой лестницы. Детектив подёргал ручку, но дверь оказалась заперта. Тогда Мэйтт отошёл на шаг назад и со всей силы врезал стопой в область замка. Удар, усиленный мышечными имплантами, вышел мощным, и дверь с грохотом распахнулась.
Детектив увидел лестницу из двенадцати ступенек. Следом шёл лестничный пролёт, плавно заворачивающий направо, и вновь начинались ступеньки. Мэйтт прошёл чуть вперёд и посмотрел вверх. Насколько он мог судить, на каждый этаж приходилось по шесть таких лестниц. Детектив начал подъём.
Он успел преодолеть два этажа, прежде чем на очередном пролёте «столкнулся» со Стариком.
Рука детектива метнулась к отсутствующей кобуре парализатора. И только потом Мэйтт вспомнил, что приехал на Полюс с экскурсией, а значит, никакого оружия у него с собой быть не могло. И уже следом пришла в голову мысль, что в этой ситуации оружие бесполезно.
Ну вот и всё. Доигрался. Мне не хватит суток, чтобы исполнить задуманное.
Удивительно, но Мэйтт вдруг почувствовал странное спокойствие, стоя перед лицом смерти и ожидая слов приговора. За последние дни случилось столько всего и детектив ощущал себя настолько измученным, что сейчас был даже рад, что его остановили подобным образом. Сутки – и больше никаких забот. Не надо ни о чём думать. А быть может, если та сторона существует, он увидит Дарри.
Но Старик молчал. Пауза затягивалась, и Мэйтт уже хотел нарушить её вопросом, но тут Старик произнёс:
– Здравствуй, Мэйтт.
Он решил не оригинальничать и просто спросил:
– Как я умру?
– Ты не умрёшь. По крайней мере, не через сутки.
Мэйтт, до этого созерцавший полы мантии Старика, поднял на него изумлённый взгляд. Глядя ему прямо в глаза, он спросил:
– Тогда что… что ты тут делаешь?
– Пришёл помочь.
– С чего ты взял, что мне нужна помощь?
Мэйтт чувствовал, что его водят за нос, играют с ним. Слишком сюрреалистичная ситуация. Фальшивое место, фальшивые актёры. И этот Старик тоже… неправильный. Неправильно выглядит, неправильно говорит, словно специально нагоняя на себя таинственности, и неправильно ощущается. От него не исходило той ауры, что Мэйтт чувствовал, когда Старик пришёл к Дарри.
– Разве нет? – удивился Старик. – В таком случае зачем ты здесь?
Хорошо. Посмотрим, что из этого выйдет.
– Кто убил… – Мэйтт запнулся. – Из-за кого ушёл мой сын?
Старик прикрыл глаза:
– Тебе нужен Кросстан Ховард, нейрохирург. Кросстан Ховард живёт в портовом районе, и именно Кросстан Ховард причастен к твоей трагедии.
Мэйтт много раз представлял себе момент, как он получает эту информацию, и каждый раз думал о том, какие эмоции он испытает. Но сейчас он не чувствовал ровным счётом ничего. Только отметил тот факт, что Старик не дал прямого ответа на вопрос.
– Он убил моего сына? – напрямую спросил Мэйтт.
Старик нахмурился:
– Разве я уже не ответил тебе? С формулировками подобных вопросов и ответов постоянно возникают трудности. Можно ли считать, что Кросстан Ховард именно убил твоего сына? Конечно нет, ведь Кросстан Ховард даже не был знаком с ним и физически не тронул его и пальцем. Но если отбросить словесную шелуху, то… да, Кросстан Ховард – именно тот человек, из-за которого ушёл твой сын.
И опять нет прямого ответа. И какого хера Старик постоянно талдычит это имя? «Кросстан Ховард, Кросстан Ховард»… Будто пытается его запрограммировать.
– И что теперь? – спросил Мэйтт. В голове вертелось только «Кросстан Ховард. Кросстан Ховард».