Сэхсвет (СИ)

– Да не переживай, – махнула рукой Джил. – Если тебе так комфортней, почему нет?
Кэрлл только пожал плечами: комплексов по поводу своего тела он явно не испытывал, и Джил его хорошо понимала.
Они молча позавтракали, после чего Кэрлл заварил два кофе. Они, так же молча, ополовинили кружки. В целом неловкость, воцарившаяся в кухне, напоминала сюжет простенькой комедии: студенты надрались на вечеринке, переспали, а наутро вдруг вспомнили, что они двоюродные брат и сестра. Джил хихикнула от этой мысли и тут же поморщилась: притаившаяся в глубине черепа головная боль кольнула в висок.
– Что смешного? – спросил Кэрлл.
– Да так… эта неловкая пауза. Напоминает сценку из попсовой комедии.
– Понимаю. – Кэрлл отхлебнул из кружки. – Прости, у меня по утрам обычно паршивое настроение. Последствия болезни, – пояснил он, увидев, как Джил виновато улыбнулась. – Я почти никогда не высыпаюсь. Так что это не из-за… ну, ты поняла.
Джил кивнула, принимая объяснение, и предприняла последнюю попытку извиниться:
– Слушай, Кэрлл, по поводу вчерашнего…
– Создатель Всемогущий, мы можем наконец закрыть этот вопрос? – Кэрлл явно хотел, чтобы его фраза прозвучала в шутливом тоне, но Джил вздрогнула от громкого голоса.
– Ладно. Хорошо, ты прав. – Она допила кофе. – Забыли.
– Круто. Извини за… вспышку. – Кэрлл последовал её примеру и поставил пустую кружку на стол. – Моё нормальное настроение скоро вернётся, обещаю.
Они помолчали какое-то время, после чего Кэрлл задал вопрос, которого подсознательно боялась Джил и о котором почти успела забыть:
– Ты не передумала идти?
Девушка поёжилась: накатил озноб, хотя в кухне было тепло. Джил думала, что решение пойти в порт она приняла под воздействием алкоголя, но сейчас, находясь в трезвом уме, поняла, что её всё так же тянет сделать этот шаг. Когда Джил думала об этом, сердце начинало стучать чаще, дыхание перехватывало, а кровь начинала бурлить от притока адреналина. Девушка боялась, но вместе с тем жаждала плюнуть в лицо идиотскому «правилу трёх лет». Как она всегда это делала в трудные минуты, Джил посмотрела на татуировку, на своё пылающее сердце.
Что бы ты сказала, если была бы сейчас рядом? Отговорила меня? Или поддержала, несмотря на всю опасность, которой я могу подвергнуться? Рассказала бы моим родителям? Но родителей больше нет, как нет и тебя. Мне больше не у кого просить совета. Я одна. Так какой смысл придерживаться каких-то рамок, какой смысл жить грёбаной обычной жизнью? «Пусть я сгорю, но сделаю это ярко» – так ты мне тогда сказала? У нас с тобой были совершенно разные ситуации, Элиза, и у тебя просто не было иного выхода, кроме как «гореть ярко». Но ты же не думаешь, что я захочу тлеть, подобно свече?
Где-то в глубине сознания возник тихий, едва слышный голос: ты неправильно поняла моё послание, Джил. Но та, для кого предназначался этот шёпот, не услышала или не захотела услышать. И продолжала внутренний монолог, всё больше походивший на речь сумасшедшего:
Твой уход что-то надломил во мне. А уход родителей доломал до конца. Я начала слышать голоса, Элиза, пока слабые и туманные, но они набирают силу. Я не признавалась в этом никому, даже самой себе, но сейчас я делаю это. Элиза… что-то меняется во всём мире. Я знаю, я выгляжу так, словно у меня проблемы с головой. Может быть, так и есть. А может, это из-за проблем с имплантом. Но что, если мои предчувствия верны, и я не схожу с ума? В таком случае, когда придёт конец, я должна быть к нему готова.
Всё это и многое другое – то, что Джил неосознанно переживала последнюю неделю и что лишь сейчас обрело форму мыслей, – пронеслось в её голове за несколько коротких секунд, и на это время она впала в некое подобие транса. Кэрлл, увидев, что девушка не торопится отвечать, повторил вопрос, возвращая её в реальность.
Джил очнулась. Она чувствовала себя так, словно отключилась на время, и сейчас, да и потом тоже, с трудом могла припомнить, о чём думала в этот момент. В памяти осталось только принятое решение.
 
– Да, – сказала Джил. – Пойдём.
* * *
Джил сидела позади Кэрлла на байке, который мчался по практически пустой дороге. Она крепко обхватила парня за талию, потому что боялась этого средства передвижения и не доверяла ему, хотя водил Кэрлл почти профессионально. Нелюбовь к байкам Джил впитала с молоком матери, которая с определённого момента просто возненавидела эту культуру и всячески настраивала Джил на те же эмоции.
Кэрлл шёл под сотню километров, лавируя между редкими автомобилями. После очередного рывка на обгоне он обернулся через плечо и сказал через гарнитуру шлема:
– Джил, полегче. У меня сейчас глаза наружу вылезут.
– Извини, – девушка ослабила хватку. – Просто… этот вид транспорта явно не для меня.
Кэрлл ничего не ответил, но скорость сбавил – немного.
Они пересекли Вортен и сейчас ехали по центральной трассе через Крейс. По мере приближения к портовому району лоск и элегантность, присущие центральным округам Нью-Солста, стремительно шли на убыль, уступая место невзрачным многоэтажным ульям. Тучи почти касались верхушек небоскрёбов, создавая ощущение давящего неба. Благоустроенная зона осталась далеко позади пассажиров байка, будто выплюнув их из безопасности в суровый мир.
– «Надежды нет», – прочитала Джил надпись, нацарапанную каким-то шутником на скоростном знаке. – Очень ободряет, ничего не скажешь.
– Не дрейфь, Джил, всё пройдёт как по маслу, – пробубнил Кэрлл. Затем постучал ладонью по левой стороне шлема. – Блин, опять гарнитура валяет дурака. Она может отрубиться в любой момент, так что не пугайся, если я вдруг перестану отвечать. Впрочем, мы почти на месте.
Кэрлл начал сбрасывать скорость и остановился возле небольшого мотеля. Джил моментально спрыгнула на землю, едва байк остановился, и принялась разминать конечности, затёкшие от долгого и напряжённого пребывания в одном положении. Кэрлл снял шлем – его причёска осталась в идеальном состоянии, в отличие от взлохмаченной шевелюры Джил, – и сказал:
– Дальше пойдём пешком. Тут не больше пары километров, а, насколько мне известно, этот мотель – последний на пути в порт. Я здесь останавливался в прошлый раз. Дальше только гостиницы и общие спальные склады. Тебе лучше привести себя в порядок, – он сделал движение рукой вокруг своей головы, – и надеть вот это.
Кэрлл достал из небольшого багажника свёрток и бросил Джил – в нём оказалась серая ветровка с небольшим белым пятном краски на груди.
– Зачем? – спросила Джил, развернув куртку.
– Ты выглядишь… слишком вызывающе. Для портового района, конечно же, – добавил Кэрлл.
– Ты не мог сказать мне об этом дома?
– А у тебя есть что-то подобное из одежды? – с любопытством спросил Кэрлл.
Джил мысленно перебрала гардероб и вынуждена была признаться, что нет.
– То-то же. Так, я пока отгоню байк на парковку. За углом мотеля, – он согнул руку буквой «Г», показывая направление, – есть туалет. Платный. Там можешь уединиться. И смой всю косметику. Пожалуйста, – добавил он, увидев недовольное выражение на лице Джил.
Она кивнула, и Кэрлл покатил байк на стоянку. Джил шла рядом, понуро глядя под ноги. Поход в порт всё больше казался дурной затеей. Но, несмотря на это, Джил была полна какой-то упрямой решимости довести дело до конца.
Когда она почти дошла до угла здания, то увидела одну вещь, показавшуюся ей странной: администратор мотеля, улыбаясь, шёл навстречу Кэрллу. Они пожали друг-другу руки так, как будто были давними приятелями. Администратор было метнул взгляд на девушку, но Кэрлл едва заметно качнул головой и вроде бы что-то сказал, после чего администратор потерял к ней всякий видимый интерес.
Ну и что? – проигнорировала Джил предупреждения сработавшей интуиции. – Быть может, они действительно знакомые, и именно поэтому Кэрлл тут и оставляет свой байк. А что до взгляда… ну, допустим, простая забота о тебе. Кэрлл прекрасно понимает, что ты сейчас должна чувствовать. Довольна?