Лишний маг (СИ)
— Угу, — ехидно ответил я. — Только стоит учесть тот ма-а-аленький факт, что ваше «владычество драконов» — было похер практически всем. Мы на Ресдайне на ваших драконов плевали. Да почти всет плевали. Вот когда вы, нордские засранцы, на знаниях от драконов построили свою Империю — вот тогда всем, кроме вас, стало хреново. Даже нам, на материке, — признал исторически образованный я. — В общем — Нирну похер на твоего Говнорака. И на то, как он к нордам относится и угнетает. Вы после не лучше оторвались, так что твои дохлые слова меня не впечатлили. И вообще хочу посмотреть, — подытожил я.
Ну вообще — я несколько преувеличивал. Дракошки, конечно, были засранцами. Но именно «владычествовали» они только в Скайриме, в остальных местах просто набигая на стада-девственниц. У нас, на Вварденфелле не набигали — у нас овец нехватка, девственниц физиологически не водится. И дерёмся больно. Так что, в целом, «владычество драконов» было всем видам Нирна если не похер, то близко к тому. Владычествовали они над рогатыми, жрецов развели и прочее. От рогатых и померли, ну да не суть. Просто вся скайримская «драма» как я уже сейчас понимаю — херня из-под гуара. Это проблемы не Нирна, а провинции. Причём созданная как бы не Акатошем, ящуром противным. Но вообще — разобраться не помешает, для чего, собственно, крики и надо изучить.
При этом то, что норды, «прокачавшиеся» на драконьих знаниях и устроившие похохотать своей Империей всем соседям и всем, до кого добрались — факт объективный. Слились, правда, всей империей, из-за рогов придурошных, скорее всего, но не суть. Суть в том, что мне тут дохлая нордятина рассказывает ужасы, какой Говнорак сволочь. Тоже блин, мировое зло, дохлый драконий жрец. В принципе, его, скорее всего, упокоить проблемно, с учётом странностей, но блин, это даже близко не Пепельный Вампир Ура, если по энергонасыщенности смотреть. Хотя крики… Но разберёмся.
— Поганый морич! Проваливай! — захамил дохлый придурок на мои правдивые слова.
— Хер тебе, — практически одновременно с Анасом, хором произнёс я. — Пойду посмотрю на этого Говнорака…
— Гевнорака! Сдохни, поганый пришелец! — буркнул призрак и потопал к табуретке со скелетом, на которую и плюхнулся.
Кстати, мудацкий шлем у табуретки валялся во плоти, топорщась рогами, ждущими топора, булавы или кирпича. Нет, вообще я к нордам нормально отношусь — нормальные они, норды как норды. Соседи наши и вообще, а уж между видами на Нирне всякого было куча. Но рядом мудацких нордских проявлений — раздражают. Свою морозилку мало, что не всем Нирном считают, хотя она никому, кроме них, и не нужна толком. А уж шлемы эти — просто наглядная иллюстрация тупорогости, как ни крути.
И потопали мы в недра гробницы. Призрак весь из себя обиделся, да и хер с ним, в общем-то. А вот Анас перед дверью сделал жест, указывающий на «ловушку» — каменное бревно, виденное чуть ли не от входа. С металлической нажимной панелью…
— Анас, ты издеваешься? — поинтересовался я.
— Показываю на всякий случай, — отмазался некрохрыч. — Я как бы в твоей жизни немного заинтересован, — напомнил он.
— Ну вообще — аргумент. Но эта «ловушка» — тупее двемерских, — поставил вердикт я. — Тут все такие?
— В общем — да, — признал Анас.
И продолжили мы путь под мой рассказ о корреляции уровня интеллекта и наличия рогов на шлеме. Сама же гробница была уж точно навеяна двемерскими мотивами, даже булыжники стен обработаны «под двемеров». Но зачарований не несли, так что были серыми и обшарпанными, а медные накладки крепи — практически полностью изошли на зелёную ржу. Факелы из игры, как и ожидалось, оказались игровой условностью, правда, были редкие световые колодцы, из которых работал один через десять, да и то — только в преддверье, ну как прихожая в гробницу, с несколькими пустыми камерами. А ниже — уже никакого света, впрочем, сфера есть, да и заклинания типа кошачьего глаза работали.
— Драугр, — прошелестел Анас, указывая за угол. — Страж гробницы, а не этот… — пренебрежительно махнул он ластой назад, имея в виду призрака.
— А интересно, и я, кажется, ощущаю, почему ты выбрал такое вместилище, — начал детально вчувствоваться я.
За стеной валялся мертвец, это факт. Чувства жизни от него не было, душа и энергия. Но при этом, по параметрам я бы сказал, что это вампир, а не какой-нибудь умертвий. То есть, душа была скорее жива, чем мертва. За счёт сложной связи, с кучей заклинаний, привязывающей к плоти, зачарованной, как сволочь… Ну, в общем, баланс драугра выходил «больше мёртв, чем жив». Но при этом, он вполне мог действовать и магичить, поглощая те же души животных — как живые, по большому счёту, Анас и рассказывал. То есть ничем не отличался от живого в этом смысле — нам жрать надо, чтобы жить. Драугру — чтоб колдовать. Тело — сложнейший некроартефакт. Ну, в общем, интересное решение. Но на чистом даэдрике, никаких драконьих извратов. Честная обливионщина, ритуалы и всякое такое, как и говорил Анас. Правда, сам мертвечина вообще сделал хитро в своё время — он не только душевно пожирал души, но и имплантировал в дохлое тело несколько камней душ, как дополнительные фильтры. Не запредельно эффективно, как рассказывал он, «можно было лучше», но помогало. А если бы он сделал «правильно» — то не приключенцы бы его расколотили, а он приключенцев.
— Так, попробуем поговорить, — решил я. — Ты — жди жеста и атакуй, если что, — раздавал ЦУ я.
— Слушаюсь, старший, — пыхнула огоньком сфера-дух.
— А мы попробуем пообщаться. Анас, ну руками помахай там. Он всё же мёртвый, может, не такой напыщенный придурок, как этот Валдар.
— Помахаю, но не думаю, что что-то выйдет. Но попробуем.
В общем, вщемился я в зал, в котором в стене были полочки для дохлятин. Четыре штука, но три пустовали. А в одном валялся драугр — мумий в доспехах, обмазанный специально зачарованной смолой. Придававшей драугру подозрительно данмерский колёр, хотя только внешне — так-то дохлый норд. На мои шаги драугр закопошился, засиял глазами (вот тоже хитрое зачарование, сохраняющее буркалы и возможность видеть в материи), шибанул слабенькой магией, которая… зажгла светильники с каким-то сохранившимся маслом на стенах.
То есть, не вполне условность. И, мысленно заржал я, видно, драугры подновляют масло. Поделился мыслью с Анасом, но тот ржать не стал. И бегло сбросил пакет мыслей-слов, на тему того, что драугры в нордских — гробницах погонщики скелетов и бригадиры рембригад. А то развалилось бы всё к даэдра. То есть не шутка, а вполне себе функция.
И вот, уже в свете, мумия в доспехе, скрипя и сыпясь с себя пылью, стала подниматься. Довольно комично, учитывая то, что валялась в боковой нише-полке, этак боком. Но поднялась, уставила на меня свои сверкающие буркалы. На копошения Анаса не реагировала вообще, а пырилась на меня. С сыплющейся пылью и хрустом раззявила пасть и… звуковая магия. Говорить нечем, рот привычен, но выходило примерно тоже, что и у аргониан и частично — каджитов. Речь на обливионщине.
— Не смей тревожить покой Дова-сонаак Гевнорака! — сообщил мне драугр. — Уходи или умри.
А я залип. Дело в том, что это довасонак, похоже, было криком. Ну, точнее — словами на ящурном языке, не словом силы, но всё же. Всё же выходило очень интересно — в структуре Нирна и вообще эти слова были реально чужеродны, производили ощущение брошенного в воду камня. То есть, магия — сама по себе колебание обливиона и Нирна, так или иначе. Но — органично. Вода может быть стоячей, течь, быть бурей и дождём там, но она — вода. А вот камень, вызывающий волнение — инороден. И вот тут как-то так и выходило, хотя без эффектов «искажения реальности» криками, как я наблюдал в своём первом путешествии их Хуула в Балмору.