13 зловещих ночей (ЛП)

Хотя мужчина еще никогда не давал мне возможности взглянуть на свое настоящее лицо, я видела шрамы, украшавшие его спину, и ожоги от трюков с огнем. Я стала ближе к нему — практически совсем близко, ощущая слишком большой комфорт рядом с ним.
Начальник манежа открыл металлическую сферу и выпустил мотоциклистов, распустив их на ночь. Как и просил Кримсон, я сидела в сторонке и не встала, чтобы поприветствовать его, как это делали другие рабы для своих хозяев после представления.
Вместо этого я посмотрела на него через шатер. Сидя на своем мотоцикле, он напряженно разговаривал с начальником манежа, уставившись на меня. Нервно переводя взгляд с начальника манежа, напоминающего мне Руйхера, на Кримсона, я стала покусывать щеку изнутри.
Через несколько мгновений начальник манежа выскочил из палатки.
Кримсон изогнул бровь, глядя на меня.
— Иди сюда, — приказал он.
Мои глаза расширились, потому что он никогда раньше не приглашал меня на арену. Но я встала и поспешила к нему, звеня своими наручниками. Его тело было покрыто потом, его татуировки блестели.
Обвив руками мою талию, он поднял меня и усадил к себе на колени. Я ахнула от неожиданности, потому что никогда раньше не была так близко к нему.
— Ч-что ты делаешь? — прошептала я, нервничая от того, что это кто-нибудь увидит.
Вытащив из кармана ключ, он отпер замок на моих наручниках.
Чего он никогда раньше не делал.
— Держись крепче, — сказал он.
— Д-держаться за что? — спросила шепотом я, глядя на его потное, напряжённое тело. Мой взгляд опустился еще ниже, туда, где я оседлала его, моя киска прижималась к его промежности, отчего между моими ногами стал нарастать жар.
— За меня, — ответил он, заводя мотоцикл.
Что тоже раньше было запрещено.
Рабы не могли прикасаться к оборудованию, которое использовалось в цирке. А мотоциклы были цирковым имуществом, и выезжать из шатра было запрещено. Но по тому, как он газовал… Не похоже, что мы тут остаемся.
— Мы уезжаем отсюда, — сказал он. — Насовсем.
Когда мотоцикл тронулся с места, я вцепилась в него, обхватив руками его плечи, и изо всех сил прижалась к нему спереди. Повернув ручку газа, он помчался к выходу из шатра.
Уткнувшись лицом в изгиб его шеи, я изо всех сил пыталась отогнать от себя мысль о том, что мы вот-вот разобьемся. Но он с легкостью вел мотоцикл по улицам, направляясь к выезду из нашего маленького городка, все время ускоряясь. Ветер трепал мои волосы за спиной.
Мы ехали, ехали и ехали. Прошли, казалось, часы, прежде чем он, наконец, припарковался на обочине и заглушил мотор. Подняв голову с его плеча и оглянувшись, я увидела огромный особняк, стоявший за высокими металлическими воротами.
— Что это за место? — спросила я.
— Мой дом, — ответил он.
— Н-но твой дом — это старая квартира в городе, — прошептала я.
Это было самое большое поместье, которое я когда-либо видела в жизни.
Вместо того чтобы отодвинуть меня, он откинулся на спинку сиденья и уставился на меня. Я посмотрела на него, затем на то, как близко я к нему была, и быстро отпрянула назад, потому что рабы никогда не должны находиться так близко к своим хозяевам, если только хозяин не прикажет и им это сделать.
Но он, положив руку мне на поясницу, снова притянул меня к себе.
Его глаза были темными, как ночь, он не сказал мне ни слова. Между моих бедер снова разлился жар, мысль о нем в той клетке смерти, его трюках с огнем, которые он с легкостью проделывал слишком много раз за последние несколько недель…
Часть меня даже не верила, что он являлся человеком.
— Что ты такое? — шепотом спросила я.
— Не следует задавать вопросы, ответы на которые ты не захочешь знать.
— Я хочу знать.
— Монстр, — ответил он, схватив меня за подбородок, его взгляд потемнел.
Но для меня он был гребаным спасителем. Человеком, ради которого я бы сделала все, что угодно.
Охотно.
— Уже несколько недель я ждал возможности прикоснуться к тебе, — пробормотал он, сжав рукой мою челюсть. — Неделями я наблюдал за тем, как ты раздеваешься в гостевой спальне, ожидая твоего побега в тот же момент, когда ты останешься одна. Большинство рабов рискнуло бы. Почему ты осталась?
 
— Потому что ты добр ко мне, — ответила я дрожащим голосом. Переведя взгляд на его плечи, затем на его грудь, а затем вниз, на переднюю часть его штанов, я уставилась на его выпуклость. Боже, он был так близко. — Верно?
— Ты уже дрожишь, — пробормотал он. — А я едва коснулся тебя.
Я сжала бедра вместе.
Просунув руку под пояс моих штанов, он прикоснулся своими длинными пальцами к передней части моих трусиков.
— Ты разрушишься для меня, — пробормотал он, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. — Так сильно разрушишься.
Я прикусила губу, стараясь заглушить всхлип, когда он провел кончиками пальцев по моей киске через трусики. Даже если бы не была рабыней, я бы не смогла дать отпор. Я бы не смогла сказать ему «нет», что я не хочу этого, что мысль о нем не делает меня мокрой.
Потому что тогда я была бы лгуньей.
Внимательно наблюдая за мной, он скользнул пальцами под мои трусики. Я застыла, удивленно расширив глаза, между ног разлился жар. Никто никогда не прикасался ко мне там до сегодняшнего вечера.
Погладив мой клитор, он опустил пальцы ниже и ввел их в меня.
— Оседлай мои пальцы, — приказал он.
— Я-я не знаю, как, — прошептала я.
Свободной рукой он схватил меня за бедро и начал двигать меня навстречу движениям его пальцев, мои мысли ускользали, а мой разум впервые за долгое время становился пустым.
— Вот так, — пробормотал он, медленно направляя меня. — Ты отлично справляешься.
Я двигала бедрами вперед и назад, как он показал мне, чувствуя, как растет давление внизу моего живота. Простое трение ребра его ладони о мой клитор сводило меня с ума. Коснувшись губами мягкого местечка прямо под моим ухом, он втянул в рот кожу. Меня захлестнула волна удовольствия.
Потянув застежку молнии на моей рубашке вниз, он позволил ей раскрыться. Кряхтя, он нащупал одну из моих грудей и сильно сжал ее. Мой сосок, коснувшись его грубой ладони, послал еще одну волну тепла в мою киску, и она сжалась вокруг его пальцев, давление в ней было слишком сильным, чтобы с ним справиться.
— Ты кончишь для меня, мышонок, — пробормотал он.
Сжав пальцы внутри меня под определенным углом, он отправил меня за край. Мое тело содрогалось, разум был затуманен, а конечности онемели. Вытащив из меня пальцы, он втянул их в рот, его глаза за всем этим макияжем еще больше потемнели.
Облизав губы, он подхватил меня на руки и понес к дому. Зайдя внутрь, он направился к дивану, его член все время прижимался к моему бедру. Расположив меня на диване на четвереньках, он стянул с меня штаны и трусики, а затем расстегнул свои джинсы и спустил их до колен.
Посмотрев на него через плечо, я уставилась широко открытыми глазами на его огромный член, и жар в моей киске стал еще интенсивнее. Шлепнув своим членом по моей заднице пару раз, он провел головкой по губкам моей киски, а затем, отстранившись от меня, плюнул на свой пульсирующий член. Большим пальцем размазав слюну по головке, он коснулся ею моего клитора.
С трудом сглотнув, я вцепилась в диванную подушку и прикусила губу, стараясь сдержать стон. Продолжая водить головкой своего члена по моей щелке, свободной рукой он схватил меня за талию и, наклонившись надо мной, прижался ртом к моему плечу.
— Ты моя, мышонок.
Расположив головку своего члена напротив моего входа, Кримсон медленно скользнул в меня. Моя киска сжалась вокруг него, когда он растягивал меня. Обвив одной рукой мою талию, второй он обвел мой клитор круговым движением.
Когда он вошел в меня до конца, я зажмурилась, стараясь сосредоточиться на быстро нарастающем давлении между моими ногами. Его рот был на моей шее, осыпая ее влажными и отчаянными поцелуями.
— Позволь мне кончить в тебя, — прохрипел он, вонзаясь в мою узкую дырочку.