Могу я тебе кое что рассказать? (ЛП)
Ох уж этот мужчина!
— С кем переписываешься? — говорит Райан, заставляя меня подпрыгнуть так сильно, что мой телефон падает на пол.
— Ни с кем, — говорю я, наклоняясь, чтобы поднять его обратно.
— Ни с кем значит с кем-то особенным.
— Это моя подруга Рэйчел. Из универа, — нет никакой Рэйчел.
— Лучше бы ни с мальчишкой.
Губы Кэмерона сжимаются, когда он сдерживает смех и возвращается к своему телефону. Не дай бог, ему устроят такой же допрос, как и мне.
Кэм: Встретимся на кухне.
— Хочешь еще выпить? — спрашивает Кэмерон, немного выпрямляясь, когда встает.
— Мне не надо, чувак, — говорит Райан. — Я не ставлю на паузу. Этот фильм и так слишком длинный. Поторопись, а то все пропустишь.
— Тебе что-нибудь нужно, Ханна? — спрашивает он, тыльной стороной ладони касаясь моего плеча, когда проходит мимо моего стула.
— Нет, спасибо, — отвечаю я, не отрывая взгляда от телевизора.
Что мне теперь делать? Как мне быстро придумать оправдание, когда я сидела здесь, набивая рот печеньем и вином, в течение последнего часа.
Оглядевшись, я замечаю свой почти пустой стакан с водой на полу. Я осторожно задвигаю его под стол, подальше от Райана, затем пытаюсь встать и сдерживаюсь, чтобы не побежать на кухню.
— Вообще-то, мне нужна вода.
Едва я переступаю порог, как рука Кэмерона вылетает вперед, обхватывает мое запястье, утягивая меня из поля зрения гостиной. Мое тело прижимается к нему, и его рука обвивается вокруг моей талии, удерживая меня, в то время как другая его рука зарывается в мои волосы. Его губы обрушиваются на мои прежде, чем я успеваю заговорить, и когда он тянет меня за затылок, я легко открываюсь для него.
Мои руки находят предплечья, и я скольжу ими вверх по его плечам, сжимая в кулаках ткань его футболки. Его язык теплый, требовательный и ищущий, и слава богу, что он поддерживает меня, иначе я превратилась бы в лужицу у его ног.
— Я должен был попробовать тебя на вкус, — шепчет он мне в рот. — Не мог перестать думать об этом.
— Райан рядом, — шепчу я в ответ, притягивая его ближе. Никогда в жизни не чувствовала себя такой неистовой. Он снова целует меня, глубоко и всепоглощающе. Я все еще не могу осознать это. Он, здесь, стонет, когда наши тела борются, чтобы стать ближе, чем это возможно. Я могла бы делать это вечно.
— Мы должны вернуться, — говорит он, отстраняясь, его глаза блуждают по моему лицу, пока он поправляет мои волосы, затем вытирает мою нижнюю губу подушечкой большого пальца. — Ты такая чертовски горячая, Ханна.
Он запечатлевает крошечный поцелуй на моем лбу, берет свое пиво со стойки и уходит.
Я не могу этого сделать. Я ни за что не смогу сидеть в этой комнате со своим братом, и не выдать, что я буквально сгораю от желания. Я наливаю стакан воды, затем немного брызгаю на лицо и шею. Уверена, что это вообще не помогает.
Полчаса спустя, наверное, самые долгие полчаса в моей жизни, я извиняюсь и направляюсь наверх, надеясь, что Кэм последует за мной.
Райан потягивается, громко зевая:
— Я тоже пойду наверх.
О, теперь ты понял намек?
Это совершенно неправильное сочетание людей, покидающих комнату.
— Мне тоже не важна концовка фильма, я видел его раньше, — говорит Кэмерон.
Это тоже неправильно. Я хочу, чтобы мы остались вдвоем, а не все трое разошлись в разные стороны.
Я поднимаюсь по лестнице с Райаном позади меня, а Кэмерон относит наши бокалы на кухню, затем следует за ним. В коридоре Райан болтает о планах на канун Рождества, в то время как Кэмерон бросает на меня извиняющийся взгляд через плечо.
Сначала я пользуюсь общей ванной, чтобы умыться и почистить зубы, втайне надеясь, что Кэмерон зайдет, и мы сможем еще немного побыть вместе. В комнате моих родителей есть ванная, но Райан тоже пользуется этой ванной. Это все равно рискованно.
Вернувшись в свою комнату, я переодеваюсь в мешковатую футболку и забираюсь в постель, но не знаю, как мне спать, когда я такая взвинченная и возбужденная. И стоит ли удивляться, когда все, о чем я могу думать — это о Кэмероне, лежащем в своей постели по другую сторону стены?
Я представляю, как он закидывает одну руку за голову, другая лениво покоится на ширинке его пижамных штанов в черно-белую клетку, а одеяло откинуто назад. Интересно, лениво ли он поглаживает себя через ткань или просовывает руку за пояс для более непосредственного прикосновения.
И мне интересно, представляет ли он, как я делаю то же самое.
Не хочу, чтобы сегодняшний вечер закончился таким образом, поэтому хватаю телефон с прикроватной тумбочки, чтобы сказать ему встретиться со мной внизу. Я собираюсь нажать «Отправить», когда моя дверь медленно открывается.
Глава 23
Ханна
Кэмерон проскальзывает внутрь и тихо закрывает за собой дверь. Я сажусь, когда он подходит к краю моей кровати и подползает ко мне.
— Что ты делаешь? — шепчу я.
— Тссс, — говорит он, прижимая палец к губам.
Он достает из кармана наушники, протягивает один мне, а другой вставляет себе в ухо. Я смотрю на него, пока он жестом не приказывает мне последовать его примеру.
Достав телефон из другого кармана, он секунду возится с ним, а затем я слышу тот безошибочно узнаваемый голос, который превращает меня в кашицу.
«Могу я тебе кое-что рассказать?»
Через наушник его голос низкий и мягкий, но полный потребности. Здесь, в комнате, его рука ложится мне на колено, пальцы теребят край моей футболки, пока он наблюдает за моей реакцией.
«Я умирал от желания снова остаться с тобой наедине, так много всего я хочу сказать тебе… сделать с тобой».
Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить это аудио. У него их так много, и все они начинаются по-разному. Я не всегда могу сразу их узнать, хотя точно знаю, что прослушала все, что он опубликовал, по нескольку раз.
Кэмерон касается пальцами моего подбородка, и когда я открываю глаза, он показывает двумя из них туда-сюда между нами. Смысл ясен. Смотри на меня.
«Ханна, если я поиграю с тобой, ты сможешь помолчать ради меня?»
Я ахаю, затем сжимаю губы.
Вот почему я никогда не слышала ее. Что бы я ни слушала сейчас, он записал это специально для меня, и теперь он воспроизводит ее себе и мне в ухо, сидя посреди моей кровати. Кэмерон осторожно укладывает меня обратно на подушки, затем перемещается, чтобы обхватить мои бедра коленями.
«Я хочу, чтобы ты внимательно выслушала меня, милая. Я умирал от желания прикоснуться к тебе, и я не могу провести еще одну ночь, спя в соседней комнате, зная, что ты здесь, хранишь это невероятное тело при себе».
Черт возьми. Его голос в моих ушах, пока он здесь, в комнате, со мной, воплощает в жизнь все фантазии, которые у меня когда-либо были.
«Все нормально?»
Я мягко киваю, становясь добровольной соучастницей его молчаливых планов.
«Я хочу тебя поцеловать. Хорошо?»
Он наклоняется, а я улыбаюсь так широко, что даже не могу поцеловать его в ответ.
«У тебя такой красивый ротик».
Его поцелуи намного медленнее, чем те неистовые, которыми мы обменивались за последние двадцать четыре часа. Он не торопится, целует меня в подбородок, высовывает язык и проводит им по моим губам, засасывает мою нижнюю губу глубоко в рот, затем зажимает ее зубами.
«Я думал о тебе без остановки. То, как ты поцеловала меня в ответ под деревом прошлой ночью. Я сразу понял, что одного поцелуя с тобой будет недостаточно».
Мои руки сжимают его волосы, те благословенные локоны, которые очаровали меня, когда я впервые увидела его, в то время как он проводит губами по моей шее. Целуя, покусывая, нежно посасывая.
«Хотел бы я пососать здесь посильнее. Я хочу оставить на тебе отметины, чтобы все знали, кому ты принадлежишь».
Напряжение внутри меня усиливается. Собственник Мак делает со мной что-то особенное, и он это знает, потому что я очень подробно объяснила это в директе более двух месяцев назад. Все смущение из-за этого грандиозного провала быстро исчезает, когда я понимаю, что он может в полной мере воспользоваться тем, что знает, что мне нравится. Я наклоняю голову, чтобы посмотреть, как он задирает мою футболку, руки скользят по моим бокам, когда он приподнимает ее ровно настолько, чтобы обнажить мою грудь.