Могу я тебе кое что рассказать? (ЛП)

Райан никогда не может удержаться от того, чтобы не свернуть и не проехаться по свежему снежку на обочине трассы, и мне это тоже нравится, но это не поможет выиграть эту гонку. К тому времени, когда я достигаю конца первого заезда, отталкиваясь палками, чтобы добраться до следующего, я опережаю его на добрую минуту и знаю, что выиграла.
Тем не менее, давление не ослабевает. Я не решаюсь сбавить скорость, проезжая мимо групп взрослых, принимающих участие в занятиях, сноубордистов, взбирающихся по пандусам, которые они построили сбоку от склона.
Здесь я чувствую себя в безопасности. Счастливой. Я ничего не могу испортить, если просто буду смотреть вперед, выбирать свою линию езды и следовать ей до конца. Я знаю эту гору лучше, чем что-либо другое в своей жизни. Каждый изгиб и разворот, каждую отметку расстояния, каждый спуск, требующий увеличения скорости, чтобы добраться до конца.
Я скольжу по широкому плато на полпути вниз с горы. Мимо небольшого ряда баров и ресторанов, где толпы людей уже наслаждаются напитками после лыжни и картофелем фри. Запах жира, соли и пива — это сигнал тревоги после дня, проведенного на склонах, но с этим придется подождать до следующего дня.
Вскоре я возвращаюсь на вершину подъемника, где ранее высадила Кэмерона. Вместо того, чтобы спуститься, я поворачиваю налево и скольжу мимо линии деревьев, которая ведет обратно к нашему шале, затем продолжаю спускаться к деревне. Снег здесь мягче, менее ухоженный после целого дня, проведенного как новичками, так и экспертами, каждый из которых делает свой последний спуск, направляясь домой.
Мое сердце колотится, дыхание сбивается, когда я оглядываюсь на гору, ожидая увидеть, что Райан догоняет меня, но никаких признаков этого нет. Солнце уже скрылось за этой стороной холма, холодный воздух щиплет мои щеки. Я снимаю лыжи и спрыгиваю с откоса в заснеженный сад на заднем дворе, который мы не увидим еще три или четыре месяца.
  
Глава 12
 
Ханна
Мои ноги дрожат, когда я расстегиваю ботинки, ставлю их на сушилку в кладовке и поднимаюсь по лестнице на средний этаж дома. Я нахожу Кэмерона, растянувшегося на шезлонге с книгой в руке, выглядящего преступно сексуально в темных спортивных штанах и белой облегающей футболке. Больше никто никогда не сидит на моем любимом месте, и то, что он чувствует себя там так комфортно вызывает диссонанс.
Я надеялась избегать его, по крайней мере, до тех пор, пока не переоденусь из своей пропотевшей одежды, но это становится невозможным, когда тебе нужно пройти через гостиную, чтобы подняться наверх.
— Привет, — он роняет книгу на колени, засунув большой палец между страницами, чтобы не сбиться с места.
— Привет. Хорошо провел день?
— Ага. А ты?
— Ага, — киваю я, медленно продвигаясь к лестнице. — Тебе там удобно? — что я действительно хочу сказать, так это «Можно я подойду, сяду тебе на колени, поцелую тебя и почувствую, как ты твердеешь подо мной?» Но я еще не совсем выжила из ума.
— Это очень милое местечко, не так ли? С таким-то видом и всем прочим, — он потягивается, по-кошачьи медленно, но его глаза не отрываются от моих. Он закидывает одну руку за голову, и я заставляю себя не смотреть вниз на полоску кожи, обнажающуюся на его талии. Я так хочу этого мужчину, что есть все шансы, что я упаду на колени и подползу к нему, чтобы облизать его. — Дай мне закончить эту главу, а ты можешь посидеть здесь.
— Все в порядке. Я все равно собираюсь принять ванну.
— Не джакузи?
— Не моя тема. Райан, впрочем, не сильно от меня отстает. Уверена, что он займет ее.
— Как жаль, — говорит он, приподнимая уголки губ, когда его взгляд медленно опускается к моей груди. Его взгляд невыносим, как будто он поджигает меня. Я на полпути вверх по лестнице, когда он окликает меня. — Эй, Ханна?
Я останавливаюсь, костяшки пальцев побелели, когда я схватилась за перила:
— Ммм?
— Сможешь позже научить меня, как разжечь огонь? Я хотел разжечь его, когда вы все вернетесь домой, но огонь все время продолжает гаснуть. Не знаю, что я делаю не так.
 
— Конечно. Но мама — главная поджигательница в семье. Она ненадолго задерживается от нас.
— Хорошо, спасибо. Приятного принятия ванны.
Не знаю, разыгрывает ли меня мой разум, но я уверена, что он подмигнул.
Дома, в Лондоне, мое ежедневное принятие ванны — нечто вроде ритуала. Набор масел и разных средств, масок и лосьонов. Час покоя, одна рука между моих бедер, хриплые стоны Мак’и’Наслаждение мне в ухо. Это единственный способ, который я нашла, чтобы как следует расслабиться после того, как целый день решаю проблемы других людей.
Здесь у меня нет моих обычных средств, но я все равно наполняю ванну пеной, готовая понежиться в ней весь день. Если бы я была предусмотрительнее, я бы захватила с собой охлажденный бокал белого вина, но я не собираюсь сбегать вниз в полотенце, пока Кэмерон лежит там, как Бог с картинки.
С этим образом в голове я все равно слишком напряжена, чтобы по-настоящему расслабиться, фантазии накатывают густо и быстро. Кэмерон заходит в ванную и залезает в воду вместе со мной полностью одетый. Или я сталкиваюсь с ним в коридоре, и он тянет меня за полотенце, пока я не оказываюсь перед ним обнаженной.
После мытья я вытираю волосы полотенцем, затем заплетаю их в две длинные косы, прежде чем спуститься вниз.
Как и предсказывалось, мама сидит на корточках перед камином. Кэмерон стоит на коленях, внимательно наблюдая за ней.
— Итак, как только ты соорудишь вот такую маленькую башню из хвороста, можешь поджечь бумагу под ней и положить сверху полено среднего размера. Сначала не нужно слишком много дров, иначе они могут задушить пламя, прежде чем оно успеет по-настоящему разгореться.
— Это потрясающе. Спасибо, что показали мне.
У папы на обеденном столе стоит бутылка красного вина, так что я наливаю себе бокал и присоединяюсь к ним, чтобы посмотреть, как разгорается огонь. Кэмерон смотрит на меня, лицо его сияет, он гордится своим новым умением. Мой мозг выдвигает другой сценарий, в котором он наблюдал бы за мной, стоя на коленях, и я отступаю к дивану. Здесь и так слишком жарко.
Неужели так все и будет? Я буду вести себя как помешанная на сексе маньячка каждый раз, когда посмотрю на него? Невозможно сохранять хладнокровие.
Дверь внизу открывается, и на лестнице появляется Райан, все еще в лыжных штанах и старой толстовке с капюшоном.
— Ты только вернулся?
— Да, — говорит он, лицо раскрасневшееся и потное. — Наткнулся на старого друга. А ты была на много миль впереди. У меня не было и шанса на победу.
— Звучит как оправдание. Уверен, что не заблудился? Врезался в дерево? Был уничтожен группой пятилетних детей?
— Умора. Я заскочу в душ. В джакузи через пять минут? — говорит он остальным в комнате.
— Звучит неплохо, — Кэмерон встает и следует за ним вверх по лестнице, предположительно, чтобы переодеться в плавательные шорты. Он собирается раздеться. Раздеться. Он будет голый в своей комнате, и даже если это всего на мгновение, я не вынесу этого осознания.
— Что у нас на ужин, папа?
— Через час будет говядина, — говорит он, не отрываясь от кроссворда, в который уткнулся носом за обеденным столом. — Хочешь сначала помочь мне закончить его?
Мама заказала ужин в местной кейтеринговой компании — сытный bœuf bourguignon (прим. говядина по-бургундски) с картофельным пюре и зеленой фасолью, который просто нужно было разогреть в духовке.
К тому времени, как мы заканчиваем, сказываются последствия целого дня катания на лыжах. С усталыми конечностями и глазами, которые не могут оставаться открытыми, я желаю спокойной ночи и отправляюсь в постель.
Укрывшись одеялом, я борюсь с зевотой и инстинктивно открываю веб-сайт Кэмерона, прекрасно понимая, что там не будет ничего нового.