Воины света (СИ)
Подобное, однако, липнет к подобному. И в этой, новой жизни у меня появились богатые друзья. В том числе даже друзья, более богатые, чем я сам.
Отмечать день рождения собирались, естественно, в Барятино, и утром назначенного дня я вышел из своей комнаты в жилом корпусе академии. Спустился вниз, дождался в холле Кристину и открыл перед ней дверь. Прочие мои друзья тоже жили в академии, но должны были приехать позже, к началу празднования. А Кристине я предложил поехать вместе со мной.
— Уверен, что это вообще хорошая идея — приглашать меня? — вяло спросила Кристина, выходя на залитое солнцем крыльцо. — Мне кажется, твой дедушка меня не любит.
— А зачем тебе любовь моего дедушки? — удивился я. — Не паникуй раньше времени, я и один прекрасно справлюсь.
— Дурак! — прошипела Кристина, покраснев.
— Да там и ума-то много не надо…
Маленький острый кулачок взмыл вверх, готовый войти в плотный контакт с моим лицом. Я уже начал маневр по уходу с линии атаки, как вдруг мы оба замерли.
— Думаешь, это имеет к нам какое-то отношение? — спросила Кристина, и в голосе её послышалось напряжение.
Было от чего напрячься. Неподалёку от входа в корпус стоял, блестя на солнце, чёрный лимузин. И в этот самый момент водительская дверь открылась.
Вышедший водитель был одет в тёмно-красную ливрею с золотыми галунами, фуражку с гербом, и вообще — выглядел богато. Так же шикарно, как сверкающий хромированными деталями лимузин. Опасностью ни от автомобиля, ни от шофёра точно не веяло, но расслабляться мы с Кристиной не спешили. Долго ли выдернуть из-под ливреи револьвер? Мне, впрочем, на то, чтобы шарахнуть чёрной магией, времени нужно было ещё меньше. Да и Кристина тоже не стала бы столбом стоять.
Но водитель не проявлял ровным счётом никакой агрессии, он вообще нас как будто бы не замечал. Обошёл свой длиннющий автомобиль и открыл пассажирскую дверь.
Мелькнула мысль, что сейчас оттуда выйдет господин Юнг. Я даже не успел понять, радует меня эта мысль или пугает. Пожалуй, и то и другое одновременно. Однако жизнь в этот раз решила исполнить кое-что попроще.
Из лимузина легко и привычно, будто всю жизнь только этим занимался, выбрался великий князь Борис. Он протянул руку и помог выйти своей сестре.
— Пожалуй, да, — сказал я, немного расслабившись. — Это про нас.
Ещё два автомобиля поскромнее в глаза не бросались, но теперь, когда основной объект оказался явно безопасным, я отследил взглядом и их. Сопровождение, охрана.
Мы сошли с крыльца и двинулись навстречу их высочествам. Верный своей всегдашней паранойе, я просканировал обоих по технологии, которой обучила меня Кристина. И судя по тому, как прищурилась Кристина — хотя солнце светило отнюдь не в глаза — она провернула то же самое.
Никакого подвоха. Борис был Борисом, Анна — Анной, а водитель лимузина — просто мужиком, которого я никогда раньше не видел.
— Мы понадеялись, что вы не откажетесь добраться до своего имения в нашей компании, — сказал Борис, когда мы покончили с церемониями.
— Это для нас великая честь, — сказал я.
— Речь не о чести, Константин, — сказал Борис. — Я хочу, чтобы мы были друзьями.
«А он ведь повзрослел за эти дни», — подумал я, смерив цесаревича взглядом. Парень получил серьёзную закалку, проведя в болезнях большую часть жизни. А теперь, выздоровев, но в нагрузку к здоровью получив бьющуюся с той стороны Тьму, он как будто бы и ростом стал ощутимо больше, и в плечах пошире. Понятное дело, что пацан начал как следует питаться, гулять, может, даже приступил к каким-то тренировкам. Но главное — взгляд. Взгляд цесаревича стал более спокойным, отрешённым и в то же время выдавал сосредоточенность. На чём-то потаённом, не видимом постороннему глазу.
Если бы я впервые встретил великого князя сейчас, дал бы ему навскидку лет семнадцать.
А вот Анна совершенно не изменилась. Всё такая же заучка с виду, словно бы прячущаяся от мира за стёклами очков. Хорошо хоть книжку с собой не взяла. По крайней мере, я этой книги пока не вижу.
— Ну тогда поехали, друзья, — улыбнулся я. — Времени у нас ещё, конечно, навалом… Но ничего, придумаем что-нибудь.
Гости были приглашены к пяти часам вечера, сейчас же было только десять утра. Я, как виновник торжества, к тому же формально живущий в Барятино, должен был прибыть раньше, чтобы избежать кривотолков — на этом настояли дед и Нина. Кристина… Ну, Кристина себе занятие найдёт, в этом я не сомневался. А вот что делать в Барятино столько времени их высочествам — пока даже представить не мог. Но это, как выяснилось, было и не нужно. Их высочества всё придумали за меня.
— Да, у нас есть время заехать в одно место! — заулыбался Борис. И сразу же вновь стал похож на пятнадцатилетнего; видно было, что его прямо-таки распирает от какой-то важной информации, которой пока делиться нельзя.
— В какое? — уточнил я.
—…это сюрприз, Константин Александрович… — пролепетала Анна.
Я ничего не сказал, но, видимо, выражение моего лица явственно показало, как я отношусь к самой идее сюрпризов.
— Хороший сюрприз, — уточнил Борис.
Легче не стало, но я взял себя в руки и выдавил улыбку.
* * *В лимузине мы сели друг против друга: мы с Кристиной рядом, Борис с Анной перед нами. Автомобиль мягко тронулся и покатил к трассе. Автомобили сопровождения разделились, один поехал впереди, второй — сзади. Предосторожность выглядела забавно. Если кто и рискнёт напасть на императорских детей, лучше меня их защитить всё равно никто не сможет. А если сам великий князь вдруг полетит с катушек и начнёт источать в наш мир Тьму, то тем более. Но всё же охрана присутствовала. Наверное, так полагалось.
— Здесь мы можем говорить о чём угодно, — сказал Борис. — В салоне стоит сильнейшая защита, подслушать невозможно.
— И о чём же мы хотим поговорить? — спросил я.
— Ну… — поморщился Борис. — Есть темы…
— Как… ты? — спросил я, с трудом заставив себя обращаться к особе императорской крови на «ты» в обществе других людей.
— Я, конечно, никогда не был здоровым, не знаю, каково это. — Борис горько усмехнулся. — Но те, с кем я говорил, убеждают, что постоянно чувствовать, как через тебя в мир пытается пролезть нечто невообразимое и невыразимое — это не нормальное состояние.
Я нахмурился.
— Хочешь сказать, что ты её чувствуешь? Тьму?
— Каждую секунду, — кивнул Борис. — Даже во сне. Впрочем, во сне я вижу только её… — он облизнул губы, дыхание сделалось чаще. — Вот что я успел понять. Мне нельзя злиться. Нельзя грустить. Нельзя бояться. Нельзя пробовать алкоголь…
— Алкоголь тебе и по возрасту не полагается, — напомнил я.
— Спасибо, Костя, ты мне очень помогаешь!
— Чем могу, — развёл я руками. — Прорывы были?
— Говорят, что нет.
— «Говорят»?
Борис отвёл глаза.
— Того прорыва, который случился в мастерской, я не помню. Так что о новых смогу догадаться только по необъяснимым разрушениям вокруг меня и по рассказам очевидцев. Но — ничего такого не было. Пока. Однако если меня начинают захватывать негативные эмоции, я буквально ощущаю, как эта… эта Тьма собирается. Начинает давить. Напирать…
Борис говорил всё более напряжённым тоном, под конец скрипнул зубами, и тогда Анна положила ему на плечо ладонь. От этого прикосновения парень ощутимо расслабился.
— Никто не может сказать, что теперь со мной будет, — закончил он.
— Потому что никто этого не знает, — ответил я.
— Я могу умереть?
— Мы все можем умереть, ваше высочество. В любую секунду. По миллиону разных причин.
— Ты меня понял, не притворяйся! — Борис подался вперёд, сбросив руку сестры со своего плеча. — Из-за этой Тьмы. Я могу умереть из-за неё?
— Борис. — Я тоже наклонился вперёд. — Ты же взрослый парень. Или тебе просто нужно услышать то, что сам понимаешь, из чужих уст? Хорошо, я скажу тебе то, чего, возможно, твой отец не стал тебе говорить: да, ты можешь умереть. И шансы на такой исход я оцениваю как очень высокие. Но это не повод сдаваться, ясно? Сейчас у тебя как-то получается противостоять Тьме. Вот и занимайся этим дальше. Учись! Исследуй её. Добудь нам какие-нибудь новые сведения. И тогда, как минимум, твоя смерть не будет напрасной.