Граф, я против этого брака! (СИ)
Я обняла его за шею, вплетая пальцы в роскошную гриву и тесно вжимаясь бедрами в его стоявший колом член. Потерлась подобно кошки, задевая вставшими сосками его кожу и смачивая плоть текущими соками. Губы Накануара такие жадные и властные, кусали и помечали. Оставляли такие долгожданные следы, которые в звериной шкуре он себе не разу не позволил сделать. Воздух в комнате словно раскалился, его язык не давал мне вздохнуть… Оно будоражило кровь, разгоняло магию по телу и выносило разум, куда-то прочь. За пределы привычного и обыденного мира.
Уверенно и властно Накануар ласкал мой рот языком, врываясь все глубже и глубже, словно пытаясь сожрать целиком. В голове билась только одна мысль… И эта мысль не принадлежала мне. Она словно существовала отдельно от всего происходящего и показывала на то, что я окончательно чокнулась и повернулась на этом сильном и властном хищнике. Мой… Коротко и ясно, без всяких вопросов и неуместных раздумий. Хотелось быть еще ближе, до конца дней не выпускать его шеи и смотреть в эти пьяные от возбуждения глаза. Веря в то, что он будет лишь моим.
Дурное и темное поднимало голову, царапало изнутри и жадно требовало присвоить его себе и никому не отдавать. Чхать на все условности и запреты, позволить внутреннему зверю вырваться наружу и устроить пир, позволяющий нам жить несмотря ни на что. Самое дурное, что только могло быть в душе у ведьмы, в одно мгновение обратилось былью и я прочувствовала ту самую полноту эмоций, о которых рассказывала наставница, вспоминая о том, как повстречала своих партнеров и когда потеряла мужа. Чувства ведьм, это что-то за гранью нормального.
В этот момент я была всего лишь марионеткой… Мной управляла моя магия, моя кровожадная жестокость, обладать этим совершенным мужчиной, который смог запасть мне в душу. Я не была живым воплощением разумности, а просто существом, которым управляли инстинкты. Телом, с помощью которого этот необузданный комок нервов внутри которого пыталось бурлить магическое нечто, страждущее заполучить себе все, что только можно захотеть. И это немного пугало…
Но я по-прежнему ничего не понимала и не могла контролировать свои конечности, они словно отдельно от меня существовали. Тело действовало само по себе и представляло сдавленный со всех сторон, комок обнаженных нервов. Каждое прикосновение, каждая ласка вызывали во мне кучу мурашек и будили в голове все темное и ненасытное. Не подчиняясь своему прежнему принципу, я тонула в этом омуте и не могла выбраться, да и не хотело. Дрожала, горела от желания, особенно когда ощутила, как он властно прижал меня за бедра и смял задницу в руках. Ладони непроизвольно потянулись к растрепанной шевелюре, а из груди вырвался урчащий стон.
Я близко-близко прижалась к нему, стараясь стать для Накануара чем-то большим, чем просто неизвестным призраком, восседающим на его коленях, сгорающей от желания куклой или угрозой, посланной старой ведьмой. Я хотела, чтобы он прочувствовал все то, что вертелось у меня в голове. От чего я сама сходила с ума и пылала, подобно яркому пламени камина в самый жаркий полдень. И это восхитительное ощущение вседозволенности, подкрепленное пузырьками магии под кожей, затирало границы дозволенного и окунало в водоворот нечеловеческих страстей.
Стараясь его вспомнить, каждое сказанное мне слово, волнительное прикосновение и гортанный стон, я потиралась все сильнее, стараясь слиться с ним. Каждое нежное касание в облике зверя во время наших бесконечных идиотских перепалок и бурных выяснений отношений. Каждый ласковый взгляд, брошенный украдкой, когда он думал о том, что я не вижу и не чувствую. В те моменты, когда он был невидимым и лишь упрямо бегал от меня, подобно пугливому щенку. Я откинула голову давая ему доступ к своей шее, к тонким изгибам ключиц, к тяжело вздымающейся груди, с призывно торчащими сосками.
— Накануар… — выдохнул я ему в губы. — Пожалуйста…
— Что? — тихо отозвался хозяин замка.
— Не мучай меня больше, — едва не рыдала я, — пожалуйста…
— Я не понимаю… — так же нерешительно отозвался Накануар, но глаз не отвел, жадно рассматривая меня.
— Хочу тебя, — вновь захныкала я, припадая к его губам в поцелуе.
Этот юноша… Он так смотрел… Словно разрывался между осознанием того, что я ведьма и желанием прижать меня еще сильнее. Не делясь ни с кем и просто зная, что я могу в любой момент растаять, как дымка по утру. Слишком жарко, слишком нежно, слишком ласково, слишком… Всего слишком, от этого туманилось в голове и хотелось кричать. Просто откинуть голову и произносить его имя до потери пульса. Пока я не смогу даже рта открыть. И это казалось таким нужным и таким правильным, что сопротивляться было невозможно.
Нет… Это не я настоящая… Ее мои мысли и чувства… И не… Не имела права обнимать этого юношу. Вот только магия внутри меня бесновалась все сильнее, вытесняя глупые мысли куда-то за пределы здравой логики. Я сама была всего лишь наивной дурочкой, которая неожиданно оказалась заперта в одной комнате с тем, от чьих прикосновений летели искры по коже и кого хотелось зацеловать до смерти. Эксцентричного юнца, оказавшегося некогда сыном местного короля… А на что я еще могла рассчитывать с удачей и характером моей покойной прабабки?
Но сейчас даже это не имело никакого значения. В этот момент мне было плевать на все, потому что жар внутри становился просто невыносимым. Не обращая внимания на разгромленную гостиную, Накануар поднял меня на руки и осторожно уложил на огромный обеденный стол, который натужно заскрипел, лишившись остатков магической подпитки. Жаль, что любимая шкура пострадала при нападении, но я не возражала и против такого. Ибо все здравомыслящие рассуждения, давно покинули мою бедовую голову. А все что в ней осталось, нельзя было демонстрировать нормальным людям. Так как любили ведьмы, остальным оставалось лишь рыдать…
Глава 16. Проклятый принц
Тишину комнаты нарушало лишь методичное тиканье изысканных часов на каминной полке, которые неизвестно каким образом смогли пережить все это вероломство и жаждущую страсть людей к убийствам и разрушениям. Они напоминали о том, что у каждого из нас все еще есть шанс выбраться из этой огненной ловушки и найти тот островок спокойствия, который существовал во вселенной. И вообще, был ли у нас шанс его обрести с такими-то первоначальными данными?
Раскинувшись на обеденном столе, я с жаждой и вожделением всматривалась в глаза напротив. Волосы собраны магией в элегантный пучок теперь были в беспорядке, а на губах главенствовала полубезумная улыбка, от которой Накануара немного передергивало. Но тут я его понимала, ведьмы в проявление искренних чувств, всегда отличались от обычных люде. В такие моменты я особенно счастлива… Чувствовалось все, что бурлило в груди. Мне оставалось наслаждаться приятным вечером, спрятавшись в мире из нежных объятий и вкусных поцелуев.
И весь мир, кажется, остается где-то там вдалеке ночного леса, в котором тихо перешептываясь щебечут птицы и воют волки. Там, где нас больше не было. Он был неважным и не нужным. Он был для меня чужим и злым. Мне хотелось навечно остаться в объятиях надежных и сильных рук. В свете луны его бледная кожа переливается мерцающим серебром, а волосы отливали всполохами золотого. Накануар нависал надо мной, заметно потерянный и дрожащий от то ли от холода, то ли от невозможности сопротивляться своим желаниям.
— Почему ты медлишь? — спросила я, и потянула руки к длинным прядям, свисающим сбоку.
— Просто, не знаю, стоит ли тебе доверять, — он заикается, словно на самом деле желает спрятать от меня свои истинные чувства.
— Не думай, просто чувствуй, — говорю я, опускаясь на столешницу, чтобы он смог почувствовать капельку свободы. — Ты же знаешь, что я никогда не смогу тебя обмануть или причинить вред.
— Почему я в этом так уверен? — удивленно тянет граф, убеждаясь в искренности моих слов.
— Потому что ты единственный, кому удалось снять с меня печать пустой, — я тяну его руку к низу своего живота, — стереть вот отсюда уродливую кляксу и подарить мне магию. Я была ведьмой без дара, а ты человеком без внешности. Два урода, которые смогли найти в друг друге спасение.