Факультет бытовой магии, или Проклятие истинной любви

– Профессор Энью, мне нужно поговорить с моей…
Эмес сделал шаг вперед, но дама, выставив руку, преградила ему дорогу.
– С вашей? – переспросила она с издевкой. – Ваша проблема в том, что эта ведьмочка как раз-таки не ваша. И если вы и дальше будете так вести себя, то и не станет таковой. Я ведь учила вас и хорошо помню толпы юных влюбленных девушек, что ходили за вами неотступно. Это сыграло с вами злую шутку, мой мальчик. Надеюсь, вы понимаете какую?
– Прекрасно понимаю, профессор, – процедил ведун. – Простите. Алевтина, я сказал лишнее на эмоциях. То, что ты слышала в коридоре, было не для тебя…
– Мне все равно, господин Валынский, и к вам я больше не приду. Лучше мы будем сосуществовать параллельно друг другу.
Мельком глянула на него. Злится, по глазам видно. Недоволен. Губы поджимает.
– Пойдем, Алевтина. Я слышала, ты показываешь хорошие результаты по темным наукам. – Профессор Энью мягко взяла меня под локоть и повела в сторону башни.
– Не такие уж и хорошие, – вздохнула расстроенно, – мне мало что дается…
– Алевтина, не уходи, пожалуйста. Дай объясниться. – Эмес сделал несколько шагов за нами.
– Не так, мой мальчик. – Учитель обернулась. – Крепости не уговаривают, их покоряют. Берут штурмом. Резко, одним ударом и без компромиссов. – Я хлопнула ресницами, а ведун как-то устрашающе оскалился. – Все верно, Эмес, теперь вы думаете в нужном направлении, – с этими словами профессор увела меня в комнату.
  
Глава 18
 
Наверное, это первое утро в академии, которое я встретила без особой радости. Поднявшись пораньше, сходила в душевую. Вернувшись, вытащила неприметное черное платье с серебристой окантовкой по подолу.
– И по кому у нас траур, душечка? – Яни высунул нос из-под одеяла и смешно двигал бровями.
– Почему сразу траур? – проворчала.
– Просто сопоставил выражение твоего лица и выбранный наряд.
Я покосилась на себя в зеркало. Да, трудно было не признать, что выглядела я уныло и чуточку угрюмо, а если еще и черную тряпку нацепить…
– Могу и другое надеть!
Вернула темное платье на вешалку. Проведя пальцем по вещам, уцепилась за ярко-красное, расшитое бисером.
– Из огня да в полымя, – выдал реплику змей. – Не в траур, так в разбитную жизнь.
– Да что ты пристал! – Выхватила первое попавшееся платье и показала ему.
– Мрак, – поморщился он. – Прошвырнуться с тобой в город, что ли?! Прикупить нарядов…
– Ты золотишко свое для избранной прибереги, а мне и так сойдет.
Повесив на руку простенькое персиковое платье, прихватила к нему шаль.
– Мне отвернуться или выйти? – Яни сел на кровати, готовый освободить комнату.
Посмотрела на дверь. Соседа выгонять не хотелось.
– Да ладно, Яни, спрячься под одеяло. Нужна я тебе.
Змей отвернулся к стене. Убедившись, что он не смотрит, стянула с себя ночную рубашку и надела сорочку. Затем теплые чулки.
– Может, все же расскажешь, что вчера вечером случилось?
– Ничего хорошего, – пробурчала и снова взглянула на нага.
Он так и лежал лицом к стене.
– А все же?
– Яни, не хочу об этом говорить. Ты разобрался с Самией? – перевела тему.
– Да, хоть это на меня и не похоже. Внушил девочке, что она красавица, каких поискать. Но, думаю, одним сеансом не обойтись. Ты оказалась права, заигрался я. Решил вспомнить, каково быть юным разбитным студентом. Я в военной академии на первых курсах все по девчонкам бегал. Искал ту самую. Молодой был, дурной. Всех через гипноз проверил. Ох и доставалось мне от братьев и отцов. Да и от самих прелестных дев.
– А сейчас что, не молодой? Яни, сколько тебе все же лет?
– Что за неприличные вопросы с утра пораньше?
– Змей, ты же не барышня! Так сколько?
– Больше, чем хотелось бы.
Я призадумалась. Можно ведь и решить эту загадку.
– Ты окончил военную академию.
– Да.
– Еще… – я прокрутила в голове все, что знаю о нем, – служил на временной границе с нашим миром.
– Было дело. Аль, ты на пальцах пытаешься прикинуть мой возраст?
– Надо спросить, сколько лет Эмесу, ты должен быть ненамного его младше.
 
– Я старше его, Аль. – Яни было обернулся, но, заметив, что я все еще в чулках и сорочке, снова уткнулся взглядом в стену.
– Как? – Я слегка опешила. – Ты же выглядишь и ведешь себя как молодой парень.
– А вот так, душечка. И поторопись с переодеванием. И вообще, хочешь что-то узнать – тормоши своего ведуна.
– Он не мой, – пробурчала.
Просунув руки в рукава, влезла в платье, поправила подол. Потянулась к застежке на спине, но не достала.
– Яни, поможешь?
Поднявшись, он легко застегнул молнию и крючок. Я ощутила его прохладные руки на своей коже. И ничего! Ни трепета, ни волнения, ни дрожи в ногах. А когда меня легонько касался Эмес… От одной мысли в легкий жар бросило. Шмыгнув носом от злости, приказала мыслям и мимоходом не касаться этого самоуверенного мужчины. Я ему не тряпка половая, чтобы в его ногах валяться.
Яни поправил мне ворот платья и неожиданно обнял, крепко прижимая к себе.
– Что сделал Валынский, Аль? Он обидел тебя? Говори, иначе я сам пойду к нему, а это куда хуже.
– Нет, он… – Не зная, как объяснить ему, прикусила губу, подбирая слова. – Просто его зазноба сказала выбирать между ею и мной, а тут я с чаем, а от платья несет приворотным…
– Он решил, что ты его опоить собралась? – быстро догадался мой змей.
– Да. И… в общем, любезным Эмес не был.
– Ну и дурак. – Наг развернул меня к себе и заглянул в глаза. – А ведь ты к нему неравнодушна.
– Глупости. Просто обидно, – отмахнулась.
– Не ври. Я что, не видел, какой счастливой ты возвращалась после ваших занятий? Аленька, ты часами рассказывала мне о шахматах. Ты спишь с этой книгой…
– Я обожаю шахматы, а книга и вправду ценная! – возразив, отстранилась и взялась судорожно заправлять постель. – Но теперь ее придется вернуть.
Подняв тяжелый талмуд, погладила его обложку.
– Аля, ты ведь знаешь, что я тоже замечательный стратег в шахматах и у меня есть доска, но ты ни разу не предложила сыграть. И книга хорошая, но не настолько. Признайся хотя бы перед собой, что неровно дышишь к нему.
Взглянула на друга. Обманывать нага не было смысла. Он и правда далеко не юнец и видит намного больше меня.
– Я не знаю, что чувствую к нему, Яни. И не хочу думать об этом. Если чувства и есть, то у них нет никакого будущего, значит, давить влечение нужно сразу. Не позволять себе мечтать, надеяться, верить. Я не хочу оказаться на месте Самии, ждать месяцами, что на меня обратят внимание, бросят мимолетную улыбку, как кость собаке. Но ты прав. Рядом с Эмесом мне и хорошо, и мучительно неловко. Сердце бьется так, что, кажется, вот-вот выпорхнет. Я глупею и иногда несу такую чушь. И… – запнулась, почувствовав, как щипет глаза от наворачивающих слез.
– Аля… – Яни обнял меня и осторожно погладил по спине.
– Мне было так обидно. Он ведь даже слушать поначалу не стал, только когда я выпила этот чай. С радостью поверил, что я собираюсь его опоить, что задумала какую-то гадость. Но знаешь, я бы простила, если бы не его слова этой мымре Портовски – «Выбор сделан уже давно». При этом он так улыбался. У меня не было шансов обратить его внимание на себя. Ни малейшего шанса!
– Успокойся. Если он в тебе заинтересован, то не упустит, хотя к женщинам Валынский никогда особо трепетно не относился. А эта Портовски – одна из мух, на которых ведун давно не обращает внимания. Ну, летает рядом, ну, жужжит… Но, Аль, на Валынском свет клином не сошелся. Я увезу тебя к себе, и ты найдешь там достойного жениха.
– Да как же, – покачала головой, – у вас же избранные…
– Ты красивая, умная девушка, уверен, точно кто-нибудь тебя учует.
– Яни, ты отличный друг, но мы оба понимаем, что месяц давно прошел, а я толком так ничему и не научилась. Как была полный ноль с двумя черными черточками в магическом оке, так и осталась. Считаешь, что мужчины действительно обратят на меня внимание?