Взлетная полоса

– Ладно, разберемся, – ответил Фомин. – Пусть завтра в четырнадцать часов явится ко мне.
Оба замолчали. Фомин вспомнил, что время шло, а он никак не мог назначить срок проведения большого офицерского совещания, на котором, как он думал, даст командирам подразделений установки и по-новому организует в полку весь учебный процесс. Фомину было абсолютно ясно: учебную базу в полку надо обновлять. Можно и нужно было по-новому решить техническое обеспечение учебных полей, оснастить классы более современными макетами, действующими моделями.
Возле контрольно-пропускного пункта автобус остановился. Внутрь его неожиданно заглянул старшина и обратился к Фомину.
– Разрешите доложить, товарищ подполковник? – спросил он и поднялся в салон.
– Что случилось? – спросил Фомин.
– Разрешите доложить, товарищ подполковник! Получил замечание от генерал-лейтенанта! – отрапортовал старшина.
– Вы получили? За что?
– Не я, товарищ подполковник. Генералу ворота наши не понравились.
– Ворота? – удивился Фомин.
– Так точно, товарищ подполковник! – отчеканил старшина. – Спросил, почему они у нас такие мрачные, и велел подвеселить.
– Что велел? – не разобрал Фомин.
– Повеселее сделать, – повторил старшина.
Фомин невольно усмехнулся.
– Я уже раздобыл краску! – продолжал старшина.
– Какую же?
– Голубую.
– Ну вот и прекрасно. И покрасьте в голубой, – распорядился Фомин и отпустил старшину.
В штабе подполковник поднялся в свой кабинет, снял фуражку, сел за стол. Времени было около одиннадцати. В городке вот-вот должен был прозвучать сигнал «Отбой». Фомин прочитал и подписал лежавшие у него на столе документы.
Неожиданно дверь кабинета открылась, и на пороге появился подполковник Доронин. Фомин не думал, что замполит так же, как и он, задержался в этот день на службе. Но, увидев его, даже обрадовался. А Доронин попросил разрешения:
– Можно?
– Тебе-то? О чем спрашиваешь! Проходи.
– Время позднее. Служба вроде кончилась. Мало ли чем вы занимаетесь. Может, чем личным, – словно оправдываясь за свой визит, ответил Доронин.
– А если даже и личным? – усмехнулся Фомин. – Давно уже все перемешалось: служебное, личное…
Фомин нажал кнопку звонка и, когда в дверях появился посыльный, попросил:
– Два стаканчика чаю, покрепче. Сахар и печенье у меня есть. – И, обернувшись к Доронину, продолжил: – Как думаешь: не стоит ли нам поменять танкодром?
Доронин приготовился слушать долго. Но коль командир полка задал вопрос безо всяких обиняков, он и ответил на него так же просто.
– Не обижайтесь, Виктор Степанович, но вопрос детский. И ответ на него может быть только один: стоит. И давно пора.
Фомин и не думал обижаться. Он даже рассмеялся.
– А если давно пора, то почему же вы до сих пор этого не сделали?
– А вот это уже тема для разговора, – добродушно улыбнулся Доронин. – Не сделали потому, что силишек не хватило. Куда его переносить? Кругом поля. Земля пахотная. Колхозы от нее на вершок не откажутся. Свое добро берегут. Чуть с дороги свернешь – уже акт за потраву присылают.
– А если поискать место в лесу? Там земля госхозовская. Впрочем, точного места я пока и сам не знаю, – признался Фомин. – Но знаю твердо: нужно где-то закладывать новое большое кольцо. Чтобы были на нем и искусственные и естественные препятствия, да такие, какие мы не часто встречаем на самых серьезных учениях. Без такого кольца настоящего мастерства в вождении нам не добиться никогда. Значит, ты «за»?
– Голосую двумя руками. Готов как член бюро райкома поднять разговор на бюро.
– Второй вопрос, – оживился Фомин. – Как думаешь, своими силами построим новый учебный корпус?
– У нас и старого нет, – покачал головой Доронин. – В классах учимся. А вы – корпус. Без всякой финансовой помощи?
– Давай считать – без всякой.
– А если не разрешат? За самодеятельность здорово греют. Не вам объяснять…
– Меня пока интересует только твое мнение, – остановил замполита Фомин.
– Осилим. Ручаюсь. Я первый за всякое строительство, – твердо ответил Доронин. – И если уж строить, то не только учебный корпус. Пора иметь и свои теплицы. Пора солдат всю зиму свежими овощами кормить. Мы с Лановым уже поднимали этот вопрос.
 
– Ну и что?
– Тогда сказали, что это преждевременно. В том смысле, что авитаминоз нашему солдату не угрожает, а у полка есть более насущные задачи. И, может быть, именно по тому времени это было правильно. Ведь все, что здесь есть, в том числе и этот ваш кабинет, мы строили сами, своими руками.
Фомин встал из-за стола, заложил руки за голову и несколько раз прошелся по кабинету из конца в конец.
– Я, конечно, понимаю, что полк – это не академия. Возможности наши в сравнение не идут. И наш Зеленоборск – это не Москва. И трубы наши пониже, и дым из них пожиже, – собравшись с мыслями, снова заговорил Фомин. – Но веришь или нет, Михаил Иванович, никак я не могу и не хочу смириться с тем, что учим мы солдат на устаревших тренажерах и макетах. Но техники всякой учебной я сюда натащу столько, сколько потребуется. Все оборудование предельно автоматизируем. Внедрим на стрельбище обратную информацию. Нам пропускную способность учебных мест надо повысить! И вот, исходя из этой последней задачи, у меня к тебе, Михаил Иванович, самый ответственный вопрос: найдем ли мы в полку специалистов, которые помогут нам выполнить все эти благие планы? Ты пойми меня: мне не столько понадобятся рабочие руки – каменщиков, слесарей, плотников мы отыщем, – сколько грамотные головы.
– Есть головы, Виктор Степанович, – с готовностью ответил Доронин.
Фомин сразу остановился.
– Кто?
– Хотя бы Кольцов.
– Командир первой роты?
– Именно он.
Лицо у Фомина скривилось. Он сел в свое кресло и сухо проговорил:
– Почему-то не думал, что ты именно его назовешь.
– А что вы имеете против него, Виктор Степанович? – удивился Доронин.
– Наблюдал я сегодня за ним во время испытаний и должен сказать: мнение о нем сложилось не ахти! – нахмурил брови Фомин. – Ну сам посуди: мы его с заезда у вышки ждем, а он самовольно, никого не предупредив, взялся в чем-то там железнодорожникам помогать. Семин его тоже не хвалит. А ты в помощники мне его предлагаешь…
В голосе Фомина явно прозвучали нотки недовольства. Такой реакции Доронин не ожидал. Тем более что о заминке, которая произошла на танкодроме, он знал. Ему об этом сообщил начальник штаба полка подполковник Лыков. Но ведь точного срока доклада Кольцову никто не устанавливал. И следовало ли из этого делать о капитане те выводы, которые уже сделал Фомин. Лановой, с которым Доронин проработал столько лет, никогда бы не стал так спешить с оценкой человека. Доронин тоже нахмурил брови.
– Да Семин, товарищ подполковник, вообще с удовольствием сплавил бы его куда угодно. Я назубок все его доводы знаю, – сказал Доронин и махнул рукой, дав понять, что речь идет о деле совсем не простом, далеко не новом, изрядно поднадоевшем и наболевшем.
– Что же это за доводы? – с любопытством взглянул на своего заместителя Фомин.
– Наверняка сказал, что Кольцов – человек невоенный, – начал как по-писаному перечислять Доронин. – Что настоящей военной подготовки он не имеет. И, между прочим, есть в этом доля правды. Только как на эту правду смотреть. Лично я ее понимаю так: училище и академию Кольцов у нас здесь заканчивает. Наш полк для него и первый, и второй, и третий курс. Мы должны научить его армейским порядкам. А Семину никогда этого не понять. Да и не под силу ему такого, как Кольцов, чему-нибудь научить. Дело в том, что Семин – это вчерашний день армии. А Кольцов… пожалуй, даже и не сегодняшний, а завтрашний.
– Да разве Семин старый? Какой же он «вчерашний день»? Бог с тобой! – даже усмехнулся Фомин. – Ему еще служить да служить.
– Не в возрасте его беда, – возразил было Доронин. Но в это время посыльный принес чай, и Доронин замолчал. И пока посыльный расставлял на столе стаканы, немного успокоился и нашел, как ему показалось, более обстоятельный ответ Фомину. Он размешал ложкой душистый, янтарного цвета, напиток, дождался, когда посыльный уйдет, и продолжил: – Именно беда, иначе и не назову. Семин в армию пришел сразу же после войны. Таким образом, фронтового опыта он не приобрел, а высшего образования до сих пор не получил. Да, наверное, и не получит. В академию опоздал, а заочником в институт сто лет не соберется. Вот и остался без опыта и без знаний. Потому я и сказал о нем, что это вчерашний день нашей армии, ведь такие, как он, свое дело уже сделали. Или, в лучшем случае, доделывают. И вы, Виктор Степанович, это не хуже меня знаете. Они тогда были хороши, когда, окончив училища, заменили офицеров военного времени. Тех, кто с одной звездочки начинал, кто после всяких там курсов на взвод приходил, кто вырос в офицеры из сержантов, кто из запаса был аттестован и переаттестован… А Кольцов, товарищ подполковник, дело совсем другое. Прекрасно подготовлен. Командир с аналитическим складом ума. Принципиальный. Не за такими ли будущее? Вы посмотрите, как к нему солдаты тянутся! В прямом смысле готовы за него в огонь и воду!